Моя вина в твоей зависимости

      Квазимодо подошёл к окну дома, в котором находился Феб. Он был с Симоной, она напекла ему блины и жарко его целовала. Когда они отлипли друг от друга, женщина сказала:       – Мне даже жаль бедняжку...       – Теперь ты убедилась, что она мне не нужна?       – Да, но есть ещё твоя невеста.       – Я разорву помолвку, клянусь, ангел мой.       – Ах, не смеши меня, мой Феб. Офицер бросит богатую невесту и женится на кухарке. Я не глупа.       – Как жаль, что любовь и брак не совпадают.       – Мой дурак Матье кажется зарился на твою идиотку.       – Ай, Симона, она не моя. Признаю, мне нравилась эта цыганка, я очень перед ней виноват, что не появился на суде. За три месяца в тюрьме у неё поехала кукушка, я из жалости перед умалишённой должен разыгрывать, что люблю её. Это благотворительность, чтобы она не убила себя. Я не хочу нести груз вины за её смерть. Ты её утешаешь рассказами, как я её люблю?       – Да. Ещё я просила её погадать мне.       – Да? И что она сказала?       – Что ты безумно любишь меня. Хо-хо-хо! Идиотка не знала, что я задумала тебя, она думала, что гадала мне на придурка Матье. Ведьма бы окосела от злобы, когда узнала правду, эта тварь навела бы на меня порчу.       – Ах, Симона, Симона, моя фатальная любовь. Она не ведьма, она слабоумная, она сделалась тощей, она не сравнится с тобой.       Феб целовал и трогал за грудь толстую повариху. Квазимодо не мог оторвать от них глаз.       – Хорошо, что цыганка этого не видит. Она не должна этого увидеть. Это её убьёт, – проговорил бедный горбун. И ушёл.       ...........       В чай ночи Симона сказала Фебу:       – Да навести ты уже бедняжку. Спорю, она до сих пор тебя ждёт и не спит.       Офицер хохотнул.       – Симона, ты уникальная женщина. Только ты можешь советовать мужчине идти к другой женщине, когда он ещё на тебе. Всегда оставайся такой замечательной.       – Уважь матютку, не будь с ней груб.       – Как ты можешь? Уважь. После тебя я не способен сегодня уважать ни одну женщину.       Симона хохотала, Феб натянул сапоги.       ....       Эсмеральда уснула за столом возле горящей свечи. Кто-то постучался в дверь. Девушка вздрогнула и свеча упала на скатерть.       – Феб, – рассеянно проговорила Эсмеральда, отворив дверь.       – Я, – ответил он и тут же ворвался в комнату. – Что, чёрт возьми, тут горит? Скатерть? Ты колдуешь с огнём? Ты хотела всех нас поджечь?       Девушка опешила.       – Я думала, ты пришёл извиниться... Симона говорила... Феб потушил загоревшуюся скатерть и самодовольно спросил.       – Извиниться? За что?       Девушка проглотила ком в горле.       – За то, что ты уничтожил мой хлеб.       – Ах, так! Так значит поэтому ты решила устроить пожар и убить всех невинных людей своим колдовством?!       Эсмеральда почувствовала, что из её глаз собираются капать слёзы, поэтому она отвернулась от Феб.       – Уходи, – сказала она.       – Я и сам не понимаю, зачем пришёл.       – Завтра я уеду и не буду тебе мешать.       – Ты не мешаешь. Все свои беды ты сама придумала.       Эсмеральда улыбнулась и с царственным спокойствием села за стол. Её голос был спокоен и больше не мямлил.       – Я очень благодарна тебе, Феб. Только благодаря любви к тебе я смогла прожить три месяца в ужасной тюрьме без окон, без света, среди луж воды, есть вонючий хлеб...       – Хватит, хватит вызывать во мне чувство вины!       – Я не договорила, Феб. Любовь росла во мне подобно дереву, которое растёт в неположенном месте, тёмном, каменном. Только она позволила мне не потерять надежду. Я надеялась на свободу и получила её. И пусть ты не любишь меня... нет, нет, не надо меня перебивать!!! И пусть реальность не та, о какой я мечтала, я благодарна за надежду, благодаря которой выжила. Я просто хочу, чтобы мы остались друзьями. У нас разные дороги, Феб, но мы можем расстаться, хорошо относясь друг к другу.       – Подожди, подожди, так дело не пойдёт. Какими друзьями?       Эсмеральда взглянула на него своими большими глазами, в которых снова заблестели слёзы. Она улыбнулась и молчала.       – Чёрт побери! – гаркнул офицер. – Ведьма! Ты играешь со мной?       – Ты не мой Феб. Мне кажется, ты меня ненавидишь из-за этого священника, а я ни в чём не виновата. Я была верна и предпочитала смерть, только бы не уйти с ним. Ты оскорбляешь меня ведьмой, топчешь мой хлеб, потому что... ревнуешь?.. хочешь меня наказать и своеобразно играешь роль архидьякона?       – Что? – скривился Феб. – Ты совсем с ума сошла? Чтобы я играл роль архидьякона? Глупее идеи не слышал.       – Я не цветочек, Феб, я камень, драгоценный, твёрдый камень...       – Тебе нужно в дом для душевнобольных.       – Я хочу, чтобы мы расстались друзьями. Мы больше никогда не увидимся, так давай больше не скажем друг другу обидных слов.       Феб правда не понимал.       – Почему ты со мной расстаёшься, не назвав ни единой причины? Как это называется?       – Феб, если ты хочешь играть роль того священника, лучше говори, что мой лик прекрасней божьего. Тебе не приходило такое на ум?       Феб отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи.       – Ты точно сошла с ума!       – Говори, что мой лик прекрасней божьего, а не оскорбляй меня ведьмой и не унижай меня.       – Прелесть моя, я не знал, что это так сильно тебя обидело. Но ты сама виновата, ты знаешь, что я обручён. Я должен разорвать помолвку, должен уладить дело сам. А ты со своим хлебом подошла ко мне при людях. Мог пойти слух и до ушей моей невесты могла раньше времени дойти новость, что я её бросаю. Она должна узнать об этом только от меня. Она хорошая девушка, а я её не люблю. Разве она виновата в этом? Мы бы устроили всё так, что это она меня бросает, чтобы ей было менее обидно.       – Значит дело только в этом, Феб? – спросила Эсмеральда.       – Нет. Должен сказать, я тебя немного презирал.       – За что?       – За то, что ты полюбила меня. Если женщина меня любит – это значит, что она имеет дурной вкус. Как я могу любить женщину с дурным вкусом?       – Я не понимаю.       – А я люблю. И себя презираю, и тебя презираю. Я бы не хотел быть твоим другом, я бы хотел быть мужем, верным любовником. Только ты всё решила. Как бы я хотел посеять в твоём сердце любовь, но ты не даёшь мне семена, говоришь глупости, выдумываешь драму.       Феб вздохнул и ушёл. Эсмеральда осталась сидеть в недоумении. В её уме крутились слова Феба: «Если женщина меня любит – это значит, что она имеет дурной вкус. Как я могу любить женщину с дурным вкусом»?       – Что же это значит? Что он хотел сказать?       В миг Эсмеральду осенило.       – Бедный, он такого низкого мнения о себе, что считает себя дурным вкусом. Он думает, что недостоин меня... – и девушка сделала вывод: – Надо приготовить ему пирожки!