Ра́кушки и раку́шки

— Как тебе эта? Ланга поднимает с белоснежного песка небольшую ракушку, отливающую розовым. Бережно очищает большим пальцем от песчинок, пока Рэки наклоняется слегка вперед. Тот выуживает ее из рук, осматривая. — Не, - тяжко вздыхает Кян, все же положив ракушку в карман штанов. Так, на всякий случай, - не подходит. Они пошли на небольшой пляж, чтобы поискать референсов для Рэки. Хотелось сделать рисунок на свежей доске в тематике чего-то летнего, и выбор пал на ракушки. Нет, конечно, интернет никто никому не отключал, посмотреть там фотографии не составит труда, но Рэки четко решил для себя, что "живой" референс для него будет лучше. — Ты хотя бы сам знаешь, какая именно ракушка нужна? - Ланга поднимает взгляд с песка на Рэки, легонько вскинув бровями. — Да, - кивает Рэки. Почти сразу же отводит взгляд, - Нет... - чешет затылок, - не совсем, - всплескивает руками, сделав резкий выдох, - Хорошо, я не знаю! Я думал о том, что, возможно, смогу найти ту самую, не размышляя до этого. Хасэгава лишь кивает, мол, понял, прежде чем зарыться пальцами в теплый песок. Цвет почти такой же, как у его кожи, лишь с желтоватым оттенком. Лето в Окинаве достаточно жаркое, чтобы неприспособленный Ланга мог с легкостью обгореть или, хуже того, получить солнечный удар. Именно поэтому на голубой макушке красуется светлая кепка, любезно предоставленная Рэки. Опустим факт того, что Кян, словно обеспокоенная мамочка, сам напялил ее на чужую голову. Пальцы нащупывают что-то, но это оказывается лишь камень с заостренными концами. Взгляд невольно поднимается на Кяна, который рассматривает очередную ракушку — на этот раз отливающую золотом. Ее он откидывает на песок, прежде чем самому упасть на него и пялить в чистое небо. Ни единого облачка. Ланга подползает ближе, всматриваясь в лицо Рэки. Карие глаза светились бликами от яркого солнца, манили и очаровывали. Стоит признать, эти глаза он считает самыми прекрасными. Рэки переводит взгляд на Лангу над собой, и уже было собирается сказать что-то, но резко прерывается, стоило кепке приземлиться на его лицо. Это Хасэгава снял со своей головы и поместил туда. — Ланга, ну, - тихо смеется Кян, хватая кепку за козырек. Мгновенно возвращает ее на голову Хасэгавы, оперевшись на локти после. - Будешь без нее ходить — точно солнечный удар получишь. — Я подумал, что тебе поплохело, - Ланга слегка склоняет голову к плечу, совсем любопытный зверек. Именно таким он казался в глазах Рэки, по крайней мере. - Поэтому и решил, что тебе нужнее. В груди Рэки разлилось нежное и мягкое чувство. Так было всегда, когда Ланга проявлял заботу, хоть самую мизерную. Прямо сейчас захотелось накинуться с объятиями, зацеловать в обе щеки. После провести большим пальцем по нижней губе, совершенно игриво, бессмысленно. Но из этого Кян может позволить себе лишь объятия. Что, собственно, он и делает. Ланга уже не взвизгивает от испуга и не вздрагивает, когда получает неожиданные крепкие объятия от Рэки. Наоборот, его улыбка лишь становится шире, а руки обвиваются вокруг тела. — Я уверен, твоя хватка самая крепкая в Окинаве, - Ланга ухмыляется, поместив голову на чужое плечо. В груди бутоном розы расцветает тепло. - Ты всегда так сильно обнимаешь. Но я не жалуюсь. — Ха, еще бы жаловался! - усмехается Рэки, гладя спину Ланги обеими руками, прежде чем слегка отстраниться. Хасэгава не отстает, освобождая плечо от оков своего подбородка. Их взгляды сталкиваются друг с другом. Казалось, что между ними пробежала искра. Искра, доступная лишь им. Оба погрузились в молчание, но вовсе не неловкое, комфортное. Они сидят на песке, просто таращась друг на друга с ужасно глупой улыбкой. Рэки никогда не подумал бы, что сможет растопить сердце "холодного канадца", заставив улыбаться мягче, чем перьевое облако. Ярче, чем Сириус. Роднее, чем... да, в целом, все, что есть в этом мире. В голове внезапно промелькнула мысль о том, что их улыбки удвоятся, если они поцелуются. Это настолько вскружило Рэки голову, что он бездумно кладет ладонь на чужую щеку, лаская ту большим пальцем. Ланга слегка приподнимает бровь, но все так же улыбается и молчит. Они оба готовы подарить друг другу мир, не жалея ни крупинки. И, почему-то, осознание этого только сейчас настигло их. Становится понятно абсолютно все без единого слова, словно читают мысли. Наверное, это и есть ментальная связь. Первое движение делает Рэки, подавшись ближе. С каждой секундой расстояние между лицами становится меньше, пока глаза застилает пелена любви. Ресницы очаровательно задрожали от предвкушения, а сердце ускорило свое биение в два раза, стоило Ланге двинуться навстречу. Не существует никого, кроме них двоих. Нет ни людей в дальней стороне пляжа, ни звуков вибрации от уведомлений на телефоне, ни кричащих где-то в далеке детей. Только они. Ланга не выдерживает этой сладостной пытки, сделав резковатое движение вперед. Скрепляет губы в забирающем воздух прикосновении, нежно целует, лишь слегка двигая губами. Рэки широко раскрывает глаза, не ожидав, но почти сразу же расслабляется и отдает всего себя поцелую, чуть ли не увалив Лангу на песок. Поцелуй почти что наглый, но все такой же любовный. Все те чувства, которые Кян чувствует, будучи рядом с Хасэгавой. Никто не считал, сколько длился поцелуй: это попросту не нужно сейчас, но секунд пять уж точно. Разорвав поцелуй, дышат тяжело, не веря, что только что целовались. И снова то же молчание, те же улыбки. Вот только глаза теперь светятся больше от неземной радости. Чужие губы все еще чувствуются на своих, полыхая огнем. Это заставляет Рэки потянуться к Ланге за вторым поцелуем, но его... останавливают? Кян вопросительно смотрит на Хасэгаву, пока пальцы того находятся на его губах, преграждая путь к сладкому чувству. — Сначала ракушки, - Ланга тихо хихикает, взгляд стал хитрее, - и уже потом поцелуи. Рэки наигранно взвыл, захныкав. — Ланга!