Гнездо для Осаму Дазая

О том, что Дазай Осаму — омега, знает лишь строго определённое количество людей, и всех их можно пересчитать по пальцам одной руки. В это число входят, разумеется, Мори Огай, Озаки Коё и Чуя Накахара. Но, в отличии от старших, Чуя узнал этот факт довольно внезапно — от него вроде и не скрывали второй пол его же напарника, но никто не подошёл и не сказал ему: «Короче, слушай сюда, Дазай — омега, а ты теперь один из пяти человек, которые знают об этом», нет, просто одним спокойным вечером Дазай вскрыл дверь в квартиру Чуи, а когда Чуя пришёл домой, то обнаружил своего напарника на своей кровати, скрутившегося в странной позе и скулящего. Течка. У Дазая. Конечно, Накахара тогда просто охренел от новой информации, из-за которой его мозг непроизвольно зависал следующие две недели. А ещё Чуя в ту ночь успел усомниться в том, а точно ли он альфа, потому что внезапно понял, что откровенно текущий омега в его спальне не только не притягивал его ни капли, а даже наоборот, скорее отталкивал. В общем, за последующие двенадцать часов Накахара к нему не притронулся, да и желания такого не испытал ни на секунду. Как и в следующую течку Осаму, когда тот снова вломился в квартиру Чуи. Как и во все остальные такие случаи, вплоть до настоящего времени. Возможно, дело было в том, что это именно Дазай. Или же у Накахары банально стальной самоконтроль. Но его всё равно удивляло, что Дазай абсолютно не боится вламываться к нему, к альфе подростку с нестабильными гормонами в дом в таком уязвимом положении. Чуя пытался поговорить на эту тему, когда у Осаму была возможность ясно думать, но тот всегда искусно отмахивался от диалога о том, почему же он не боится, что Чуя в один момент просто трахнет его. Дело в том, что Дазай — просто худший омега из возможных. Обычно омеги милые, даже если иногда бывают излишне капризными, они лишь хотят комфорта и уюта, и искренне просят своих альф об этом. А Дазай просто бесит. Он бесконечно ноет. Ноет и ноет, ноет и ноет, ноет и ноет, и это продолжается, пока он не получит то, чего требует — стакан воды, консервы с крабом, тёплую ванну и такое прочее. И Чуе приходится выполнять абсолютно всё, потому что иначе омега в его кровати превратится в действующий на нервы плаксивый кошмар. А они ведь даже не пара!!! Между ними никогда ничего не было, но почему-то Дазай именно с Чуей проводит каждую свою течку. Это уже вошло в привычку. Но в этот раз, похоже, среди жалобных, скулящих просьб появился новый пункт. Услышав частый и настойчивый, можно сказать бескомпромиссный стук в дверь, Накахара уже через минуту с тяжёлым вздохом впускал к себе в квартиру Дазая. Сегодня от него, на удивление, несло феромонами куда сильнее обычного. Дазай всегда тщательно скрывает свой запах, глотая больше блокаторов, чем ему назначено, но во время течки он настолько сходит с ума, что едва ли способен вспомнить про приём таких важных препаратов. Его практически трясло, и он слёзно скулил, как обычно. Чуя стал к этому настолько невосприимчив, что просто подтолкнул надоедливого напарника в направлении спальни и закрыл за ним входную дверь, а когда Осаму привычно скрутился на его кровати, Чуя уже хотел идти заниматься дальше своими делами, не обращая на омегу в течке никакого внимания, но Дазай вдруг потребовал: — Мне нужно гнездо! Накахара даже удивился на секунду. У Дазая до сих пор нет собственного гнёздышка? Хотя, ладно, это глупый вопрос, учитывая, что все свои течки Осаму проводит в доме Чуи, а в остальное время не нуждается в вещах, диктуемых инстинктами. — Хорошие омеги сами делают себе гнездо, — холодно отвечает Накахара, скрестив руки на груди. Он не хочет заниматься «хотелками» этого плаксивого придурка. — Хорошие альфы помогают своим омегам сделать гнездо! — парирует Дазай, обхватив руками живот и поджав колени. Чуя даже не стал в очередной раз говорить, что они не пара, ни на ком из них нет метки и Осаму может только мечтать о его узле — Чуя знает, что это бесполезно. Особенно, учитывая то, как часто Мори и Коё подмечают, что на Дазае, после долгих ночей, проведённых в квартире Чуи, ещё надолго остаётся запах Накахары, хотя едва ли у них за всё время нахождения рядом друг с другом во время течек Дазая был хоть какой-то тактильный контакт. Чую вообще не интересует такой Дазай, ни капли. И даже во время гона, когда он отчаянно пытается снять напряжение мастурбацией, одна мысль о текущем Осаму отбивает у него всякое желание, при том что Дазай в обычном своём состоянии ещё может сойти за вполне себе неплохой вариант. Но выбора у Накахары всё равно нет — иначе нытьё, которое обязательно сопровождает скулёж, взорвёт его мозг уже очень скоро. Он тяжело вздыхает. — И что же ты хочешь в своём гнезде? — с неохотой спрашивает Чуя, но старается быть деликатнее. Всё же, гнёздышко — важная вещь для омег, особенно во время течки, и лучше, если оно будет полностью соответствовать требованиям того, кто в нём нуждается. Коё-сан отлично обучила Накахару всем тонкостям обращения с людьми в течке или гоне. — Одеяла, пледы, простыни. Все, что есть у Чуи дома, — сейчас Дазай звучит тише — он уткнулся лицом в свои же колени. И Чуя пошёл доставать из шкафа все сменные комплекты постельного белья, которые у него вообще были. Вывалив две простыни, три одеяла и плед рядом с омегой, Накахара встал чуть в стороне, наблюдая, как Осаму поднялся в более-менее вертикальное положение (редкость во время его течек) и начал «вить» своё уютное гнёздышко прямо на кровати Чуи. Одеяла и прочие покрывала закончились быстро, этого было недостаточно. Притянув к себе пару подушек, которые изначально лежали на постели, Дазай продолжил капризничать: — Больше подушек! Принеси мне больше, Чуя! И когда Накахара собрал каждую, которая была у него дома, и вернулся в спальню, Осаму вновь лежал, сильно скрутившись, но теперь уже в подобии гнезда. — Положи их вокруг меня, — сказал Дазай, обнимая колени. А Чуя только послушно выполнил просьбу. Причём, не просто бездушно кинул подушки по периметру, а постарался, наблюдая за реакцией Осаму, разложить их так, чтобы ему нравилось. — Ещё что-нибудь? — Чуя уже не был так холоден в диалоге, он уже как-то даже втянулся в обустройство этого гнёздышка. Всё же, это первый раз, когда он занимается подобными вещами, так что Накахаре, как минимум, интересно. Дазай в ответ на вопрос сперва молчал пару секунд, думая, а потом ответил: — Полтора месяца назад Чуя, жульничуя со способностью, выиграл в автомате с игрушками большого краба, которого я собирался достать, — обиженно сказал Осаму и вновь замолчал, смотря Накахаре в глаза. Намёк понят. Уже через полминуты Дазай довольный прижимал к себе желанную игрушку и всячески тёрся об неё. Пусть хоть заберёт, Чуе всё равно не очень-то нужен был этот краб. Вообще-то, он думал подарить его Дазаю, но учитывая, как отвратительно порой тот себя ведёт, Накахара просто не смог найти подходящего момента, чтобы это сделать. — Ещё что-то? — нарушил устоявшуюся тишину Чуя. Ему правда любопытно, что такой омега, как Дазай, может ещё попросить для своего гнезда. Осаму ещё немного помолчал, раздумывая над своими желаниями, а потом указал пальцем прямо в грудь Накахары. Чуя непонятливо нахмурился, выразительно изгибая брови в немом вопросе. А Дазай просто продолжал прожигать взглядом дыру в его торсе. — Кофта, — наконец удосужился произнести вслух Осаму, — Сними её и дай мне. На Чуе было лёгкое худи на молнии поверх футболки. Не сопротивляясь, но всё равно находя это каким-то неправильным, он снял кофту и кинул её Дазаю. Тот тут же крепко прижал элемент одежды к себе, вынюхивая оставшийся на ткани запах Накахары. Это вызвало у Чуи противоречивые эмоции. — А есть ещё такие? — спрашивает Осаму, не отрывая носа от худи, наполовину укутавшись в него вместе с плюшевым крабом. — Фу, нет, я не хочу чтобы моя одежда воняла твоими феромонами! — возмущается рыжий в ответ. Чуя ведь носить её не сможет, если постоянно будет думать о Дазае! — Принеси хотя бы пару штук!! — не унимался Осаму. Чуя мог только раздражённо цыкнуть языком. Бить своего напарника сейчас он просто не может. — У меня есть пару футболок и рубашек, которые я не ношу, сойдёт? В ответ согласные кивки. Пришлось покопаться в шкафу, но спустя недолгое время ненужная одежда была аккуратно разложена в гнезде. Чуя присел на край кровати. — Что-нибудь ещё? — откровенно устав выполнять чужие капризы, поинтересовался Накахара. Но Дазай молчал, смотря в никуда. Выждав где-то минуту и не получив ответ, Чуя встал, чтобы пойти заниматься своими делами, и пошёл в сторону двери. Но его остановил резко прозвучавший плач с нарочито громкими, частыми всхлипами вперемешку со скулящими завываниями. Накахара обернулся посмотреть, почему Осаму вдруг заплакал, и увидел, как тот отчаянно тянет к нему руку, жалобно смотря своими заплаканными карими глазками прямо в голубые глаза напарника. Сердечко юного мафиози на секунду кольнуло и он вернулся к постели, осторожно склонившись над ней. — Ты хочешь, чтобы я тоже был частью твоего гнёздышка? — уточняюще спрашивает Чуя, стараясь звучать более ласково. Он не может залезть туда без словесного приглашения. — Да, — ответил Дазай, вытирая слезы чужой кофтой. Звучал он, как ребёнок, которому всё же дают конфету, из-за которой он устроил истерику в магазине, — Я специально оставил в гнезде свободное место для Чуи, почему нельзя было сразу это понять?! — риторическое нытьё, на которое ответа не нашлось. Осаму успокоился только тогда, когда Накахара аккуратно устроился в гнезде и обнял его, прижимая скрутившегося к себе. Ещё какое-то время они просто безмятежно лежали, постепенно расслабляясь. Дазай перестал так сильно прижимать колени к себе и уткнулся в шею Чуи, глубоко вдыхая его запах. Накахара тоже принюхивался к запаху Осаму и внезапно понял, что тот поменялся. Вероятно, на это повлияло настроение Дазая, и оно явно улучшилось, потому что сейчас Чуя, наконец, может сказать, что запах Осаму в течке его привлекает. Накахара даже не понял, в какой момент начал гладить Дазая по голове, иногда опускаясь на спину и проводя по бокам... Чёртовы инстинкты. Чуя не стал резко отдёргивать руку, чтобы не тревожить Осаму, а просто оставил ладонь в тёмных волосах. — Знал бы Чуя, как я ненавижу это... — наконец заговорил Дазай, прижимаясь ещё ближе к альфе, — У меня даже не течка в стандартном проявлении, я не могу возбуждаться, когда мне так больно! Эти спазмы ведь ни на секунду не прекращаются, а терпеть это так невыносимо!.. Я даже не могу заняться сексом, чтобы это прекратилось, потому что у меня не вырабатывается нормально смазка, а мой запах просто ужасный из-за того, как мне плохо! — жаловался разом на всё Осаму, а потом глубоко вздохнул и закрыл глаза, продолжая говорить спокойно, — Но рядом с Чуей мне немного лучше, потому что он единственный, кто несмотря ни на что позаботится обо мне, Чибико ведь мой милый и верный пёсик. Накахара тихо цыкнул, но не перебивал. — Мне хорошо в гнёздышке рядом с Чуей. Твой запах помогает моему телу успокоиться. Дазай откровенно прижимался носом к чужой шее и поскуливал, но в этот раз от желания получить больше. Больше Чуи. Больше его феромонов, которые неизбежно начинали наполнять комнату, потому что так и должно быть, когда омега в течке ластится к альфе пубертатного периода. Осаму практически выпрямился в своём положении, больше не испытывая адских спазмов, и его запах, запах вполне довольного омеги, становился приятнее с каждой секундой. Накахара сглотнул, думая о том, вдруг он через пару минут уже не сможет контролировать себя, но волнение вдруг сошло на нет, потому что... Дазай мурлычет? О, да, он определённо именно это и делает. Чуя не слышал этого раньше, и то, каким милым выглядит безмятежный Осаму, издавая такие звуки, даёт Накахаре понять, что Дазай абсолютно доверяет ему. Раз так, то, наверное, Чуя тоже может довериться себе и своему самоконтролю. — Чёрт... — вдруг выругался Осаму, хотя мурчать не переставал. Чуя слегка отстранился от омеги, чтобы понять, в чём дело. Дазай слегка покраснел, но явно не от стыда и тем более не от злости, нет, виноват в этом был организм, — Это, конечно, лучше бесконечной боли, но всё равно не очень. Сними с меня брюки, лучше я испачкаю смазкой простыни... На этот раз покраснел Накахара, но, стараясь смотреть максимально в другую сторону, протянул руки к чужой ширинке, подрагивающими пальцами справился с пуговицей и молнией, и приспустил чужие штаны вместе с бельём до колен. Дальше не стал, потому что ударивший в нос запах смазки и так заставил подростковый организм завестись, а так ему бы пришлось ещё и наклоняться ближе к местам на теле напарника, которых он пока не готов касаться. Впрочем, с полным снятием ненужной одежды Дазай справился сам, а после вернулся в положение, в котором он тычется лицом в шею Чуи. — Как думаешь, если у меня будет пара, мои течки станут нормальными? — спросил Осаму с кристально ясным намёком, но звук получился приглушённый, так как говорил он не удосужившись оторвать рот от чужой кожи. — Хочешь проверить? — невозмутимо ответил вопросом на вопрос Накахара. — Чуя клянётся быть лучшим партнёром для меня навечно? — улыбается Дазай, отстранившись, чтобы посмотреть альфе в глаза. — Давай без церемоний, просто кусай уже, — хмурится Накахара, отводя взгляд, потому что, кажется, он на грани того, чтобы кончить, не притронувшись к себе ни разу, и подставляет шею, поддев пальцами чокер. Но Осаму продолжает смотреть на него, усмехаясь. Он хочет получить ответ, — Ладно, я клянусь! Делай своё дело быстрее или я передумаю! Дазай ухмыльнулся шире, а его глаза как будто в момент потемнели, после чего омега вновь припал к чужой шее, прошёлся по ней горячим, влажным языком и, наконец, впился зубами в кожу немного выше ключицы. Укус до крови, призванный оставить шрам ещё надолго, не мог быть безболезненным. Накахара зашипел, напрягся всем телом, сжав в кулаках простынь, но послушно терпел. И вдруг, он почувствовал, как чужая рука сжала его промежность, а конкретнее откровенно выпирающий стояк. Стон Чуи был громким. И он буквально кожей чувствовал, что Осаму это нравилось. О, этот Демонический Вундеркинд любит причинять людям боль. Дазай очень тщательно вылизывал оставленную им самим рану ещё пару минут, но немного крови всё же утекло и пропитало простынь, точно также случилось и с кровью Осаму, когда он ослабил бинты на шее и откинулся на спину, позволяя оставить на себе такую же глубокую метку, пока в то же время Накахара совсем немного тёрся своим возбуждением о его бедро. — Всё, простынь окончательно испорчена: там моя кровь, твоя кровь и она уже мокрая от смазки, — говорит Чуя, пытаясь отвлечься от того факта, что ему стало окончательно тесно в шортах. — Идеально, правда? — Дазай широко улыбался, хотя место укуса на его шее болезненно ныло, — И не смей её выкидывать, это самая прекрасная вещь в гнёздышке! — Понял, твоё гнездо не трогаю. Похоже, придётся купить несколько комплектов постельного белья на замену тем, которые ты утащил... — Во-первых, теперь это наше гнездо, а во-вторых, ты ведь понимаешь, что если в этой квартире будут ещё подушки и одеяла, то ты и их все отдашь мне? — Я не хочу всё время спать в гнезде! — Теперь Чуя — моя пара, а значит он должен спать там, где я захочу! А хочу я, чтобы Чуя спал со мной в гнёздышке! У тебя нет другого выбора. Накахара только раздражённо вздохнул. Он снова инстинктивно начал гладить Дазая, проходя ладонью от груди прямо до низа живота. Хотелось провести рукой ещё ниже, но Чуя как-то... Стеснялся? Впрочем, когда Осаму вдруг взял его ладонь в свою и сам переместил туда... Чуя всё ещё стеснялся, но теперь мог аккуратно трогать, вызывая у омеги томные вздохи. — Чуя ведь повяжет меня? — довольный, спрашивает Дазай. — Не сегодня. — упрямо отвечает Накахара. — Хорошо, значит, завтра утром, как только проснёмся, — будто бы констатирует факт Осаму, и Чую это возмущает: — Нет! И не завтра тоже! — Но, Чиби, у меня же течка! Ты правда не дашь своему омеге то, в чём он так сильно нуждается? — внезапно возвращается в свой скулящий тон Дазай, в беспроигрышной попытке надавить на жалость у партнёра. — ... — Накахара молчит пару секунд, стараясь перебеситься по-быстрому, чтобы не обидеть свою пару, — Окей, мы трахнемся завтра, просто нужно будет подготовиться к этому. — Ура-ура! Я снова вынудил Чую делать то, чего он не хотел! — за секунду переключается обратно на радостный настрой Осаму, — Люблю тебя, Чибико, — а так он банально сглаживает углы своих предыдущих слов. — И я тебя, скумбрия, — Чуя просто обнимает Дазая и они оба замолкают, снова расслабившись в их уютном гнёздышке. Возможно, со стороны два подростка, один из которых без штанов, зато в рубашке и галстуке, а у второго на шортах твёрдый бугорок, которые лежат на испачканной простыне в окружении подушек и обнимают друг друга, зажав между собой плюшевого краба, выглядят смешно, но сейчас им совершенно всё равно. Им хорошо, и это главное. Гормоны наконец успокоились, найдя пару. И Дазай с Чуей правда постараются быть лучшими альфой и омегой друг для друга. Но сейчас время спать.