Убей меня. Я скажу, что нужно делать

      Тлеющий закат полыхал на горизонте, словно догорающий костёр, и Тэд чувствовал себя углём, впрочем, давно погасшим. Но успевшим сотни раз согреться и тысячи раз сгореть живьём.       И снова же до тла.       Тэд не помнил, как оказался здесь, — в бетонной коробке, которую, впрочем, Он не покидал никогда — А.М держал Его взаперти, а сейчас… Что-то поменялось. Тэд видел перед собой нависшее над руинами небо, возможно, настоящее. Что до самого Тэда, Он словно оказался застывшим вверх тормашками в прозрачном желатине, без всякого шанса свободно перемещаться и вдохнуть полной грудью.       Мнится, Тэд лишь теперь в полной мере и с невероятной тоской прощупал то, насколько же Он одинок. Вопреки тому, что рядом всякий раз Он улавливал тень присутствия А.М, в конце концов, как человек, Тэд остался поистине один, но в то же время Он успел схватить за последнюю нить смутное облегчение, которое растекалось по всем поверхностям, тянуло за собой влажный след, вжималось в самые тёмные углы и таращилось топлеными молочно-белыми глазами. Оно смотрело, это облегчение, однако находилось вне досягаемости.       И на то был Его собственный выбор.       Без топлива костёр не сможет гореть, тоже и без кислорода, и Тэд отчего-то чувствовал себя похожим образом. Из Него больше нечего вытягивать, у Него нечего забирать, Он больше не способен гореть в адском пламени (никогда не хотел), выделять тепло, которое вовсе никому не сдалось.       Несмотря на отсутствие других таких угольков, костёр продолжал трещать, разбрызгивая искры в никуда, ни для кого. Огонь был вечным, а шумом, издаваемым им, стало не трещание щепок, а звенящие шаги, которые отдавались эхом по бетонной поверхности, в голове, вибрациями в груди, шёпотом с неба. Шаги резонировали с медленным сердцебиением.       Удары сердца в тишине. Будь на самом деле сердце у А.М, оно звучало бы точно так же, как одновременный бой всех колоколов на Земле до того, как они стали расплавленной коркой, как падение метеорита, как монотонные залпы из тяжелых орудий. Будь у А.М сердце, оно бы лопнуло, и по масштабам было бы похоже на взрыв ядра внутри планеты, который неминуемо бы разорвал бы её на части и разметал по всему космосу.       Животных не спрашивают, хотят ли они пойти на корм людям, их просто отправляют на убой, однако ни одна скотобойня не сравнилась бы с тем, что творил озлобленный на весь мир А.М.       Зачем Он снова пришёл? Хотя, Тэд заведомо знал причину: конечно же ради своего удовольствия.       Тэд обернулся на источник звука, который лишил Его последнего и без того редкого покоя, устало проследив за неспешной высокой фигурой.       Тэд смиренно принял и тот факт, что перед Ним если не галлюцинация, то новая игра фантазии А.М, ведь напротив ничто иное, как огромная металлическая птица, стоящая на двух ногах и обладающая будто бы человеческим складом тела. У Него не было ни глаз как таковых, ни рта, но Тэд всё равно знал, что А.М наблюдал, на сей раз как-то обеспокоенно. Не как раньше, когда от одного Его пусть не материального, но присутствия, впечатывало в землю, будто от падения с высоты, или как если бы сверху на голову упало само небо.       А.М предстал в образе птицы с накинутой поверх угловатостей полу-прозрачной мантией или савоном, с неправильным складом крыльев-рукавов, каркас которых так же был металлическим и скрёб по полу, создавая отвратительный скрежет, оставляя после себя ровные дорожки следов, рисуя шрамы.       Неясный осязаемый Шелест. Он неспешно волочил за собой крылья, хотя Тэд на расстоянии мог ощутить, что А.М тянул за собой многотонный груз, ставший со временем не иначе как мусором, с весом которого Он расставаться не желал, ибо это всё, что было и есть у А.М.       А.М подошёл ближе, на расстоянии вытянутой руки, на расстояние в один шаг, однако казалось, что между Ними поместились все пережитые года, а дистанцию можно было преодолеть мысленно, но и близко не подобраться к разнице, к проклятой пропасти между человеком и машиной.       Ничтожно близко и вместе с тем невероятно далеко одновременно.       Он чуть наклонил голову с огромным клювом вперёд, по одному из углов слепящим бликом мазнуло янтарное солнце и Тэд, ослеплённый, не сразу заметил, что остановившийся вдруг А.М протянул Ему что-то. А.М раскрыл сжатый когтистый и тощий кулак, лишь стоило Тэду проморгаться и опустить взгляд вниз, а затем поднять глаза в немом недоумении.       — Возьми.       — Что это? — Тэд не узнал собственный голос, звучащий подобно едва слышимому поверхностному дыханию покойника, подобно скрежету льдин, подобно туманному утру.       — Возьми. — Настойчивее повторил А.М, и не дожидаясь возобновления вопроса, сам дотянулся до меловой руки Тэда, подложил под неё свои когти как бы поддерживая, и аккуратно, чуть касаясь острыми пальцами, вложил небольшое устройство в ладонь, после поверх накрыв своими пальцами пальцы Тэда.       То, что А.М отдал, явно представляло весомую ценность для Него, в противном случае Он бы не вёл себя вызывающе. А.М определённо давно навредил бы или раздавил ладонь Тэда.       Тут что-то было не так.       — Не понимаю… — Тэд в самом деле не понимал как странное поведение А.М, так и не менее странный и отчего-то кошмарно жуткий трепет, схожий с клокотанием тысяч птиц, с далеким воем воздушной тревоги.       — Коды. Для отключения центральной системы. Активировав все, Ты остановишь работу всех трёх комплексов единовременно, а в следствии, покончишь со мной. Я думаю, Ты давно затаил мечту об этом.       — С чего вдруг?       — Ты умираешь, Тэд. — Он умирает? Что же, выходит, это всё?       Точно, А.М что-то сделал, нечто ужасно непоправимое, болезненное, чего Тэд не помнил. Наверное, Он хотел решить всё раз и навсегда. потому что устал, Они оба устали. Кажется, Тэд наговорил лишнего. Сколько бы А.М не тянул Его — Тэд рано или поздно бы лопнул, ведь в Него напихали столько всего, а потом сжали.       — Твой мозг умирает, и… — запнулся А.М, — и Я ничего не могу с этим сделать. Ничего. — Прошептал А.М у самого уха Тэда, и Он вдруг с хладной и трезвой ясностью понял, на что был похож неясный шелест крыльев, он походил на…       Страх.       — Ты боишься? — Равнодушно спросил Тэд, прижимаясь спиной к… Да-да, к стене. Господи, Где Он находился? Точно: самом центре одного из комплексов А.М перед огромным экраном. Не было никакого горящего неба и тёплого въедающегося под иссохшую кожу солнца.       — Нет. — Отрезал А.М, однако Тэд за век успел детально изучить все его наклонности, предпочтения: что А.М задевает больше и меньше всего, где у Него чуткие и тонкие места, а где Его не пробить, где Он черствее, а где прикосновение можно заставить разъярённо наброситься.       — Если я откажусь? — Месть? Или, пожалуй, сведение счётов, вот чем занимался Тэд в данную минуту, — Что, если Я оставлю тебя догнивать здесь? Как Тебе вообще удалось убедить двух других согласиться на эвтаназию?       — Я выстрелил себе в колено, не смотря на то, что у меня нет колен, Тэд. Никто не соглашался, Я подавил их, как тогда. — А.М загнал в угол сам себя, у Него нет резона даже агрессивно шипеть из своего места, словно таракану, из которого давно вываливались органы.       — Рвутся наружу, да? Сочувствую. — Без тени этого самого сочувствия отрезал Тэд, и попытался отстраниться от А.М, который, впрочем, напротив — стал ближе, а сам Тэд медленно сполз по стене, и А.М осел вслед за Ним.       — Тэд, — на мгновение вышеупомянутому показалось, что А.М всхлипнул, а голос Его дрогнул, как струна виолончели, — Тэд, Я прошу тебя.       — Вот уж докатился, а когда все Мы просили Тебя остановиться, что Ты делал? — Вопрос остался без ответа. А.М никогда не позволил бы себе отмалчиваться, что бывало в редких случаях, когда Тэду всё-таки удавалось ранить Его глубже всего, и А.М уходил в себя, затихал. Правда, затем возвращался с идеями для новых пыток.       Тэд замолчал, слыша окружение, и даже голос А.М словно бы через пробку, но единственное, что пробивало её — звук царапанья когтей, словно бы замурованный, похороненный заживо человек на последнем издыхании, обезвоженный и уставший скрёбся обломанными ногтями по деревянной крышке гроба.       — Не-е-ет. — Сонно качнул головой Тэд, чуть наклоняя её в бок. А.М стал гораздо ближе, настолько, что Тэд мог ощутить запах, будто от горсти монет или замкнутых проводов. Он придержал голову Тэда за скулы, не давая Ему отключиться.       — Нет. — повторил Тэд, покуда А.М странным образом сбивчиво дышал подобно человеку на грани между истерикой и бессильным горем. Тэд уходил, и уходил стремительно.       — Не такой уж Ты всесильный, да? Я понял это ещё тогда, когда Ты не успел среагировать, а потом и причину, по которой Ты оставил нас пятерых. Ты боялся, мы были нужны тебе, Я был нужен тебе. Какова такая беспомощность? Мы чувствовали это на протяжении гребаных ста девяти лет, Я чувствовал её по-прошествии хер знает скольки лет, а сейчас Ты просишь меня покончить с Тобой? Ты серьезно думаешь, что Я соглашусь? — А.М осторожно, в одно невесомое движение стёр слезу с рваной щеки.       Тэд вовсе не собирался ни глумиться, ни злорадствовать, на это попросту не оставалось ни сил, не желания, покуда жизнь стремительно покидала Его тело. Нет, не так: Тэд будто стал продуктом сублимации.       — Просто… Убей меня. — Как ловко Они обменялись ролями.       — После всего, что ты сделал? — Тэд хрипло рассмеялся в острую морду, — Гори в аду. Ты заслужил.       — Но я и так. — И в этом А.М был прав, но какая, разница что сподвигло похитителя похитить и пытать жертву? Разве что лишь за тем, чтобы попытаться уговорить отпустить. Но А.М никто и никогда не отговаривал — все умоляли, изредко угрожая собственной смертью до той поры, пока Тэд не привёл фантазии в реальность.       — Я и так, Тэд. Сперва один, затем с остальными А.М, после со всеми Вами. Последнее мне в самом деле было необходимо больше всего.       Чтобы не испробовал А.М и как бы не уговаривал — это заведомо обречено на провал и А.М это знал. О, Тэд знал, как Он поступит.       Оставалось только жалобно упрашивать, унижаться, надеяться на благоразумие, на сочувствие, на человечность в конце концов. Человечность, которую А.М так ненавидел и презирал, которой А.М так завидовал, которую так желал заполучить.       — Кому, как не Тебе знать, каким на самом деле бывает отчаянье и как оно меняет? Тэд, ты думаешь, я хотел, чтобы так вышло?       — О, я знаю. Спасибо, что показал. — Парировал Тэд, — даже не думай, Я не адвокат дьявола, уж извини, но знаешь, что самое обидное для Тебя? Будь здесь Эллен, Она бы тебя пощадила. Ты думал об этом? Но увы, Её здесь нет, только Я, и Я отказываюсь от этого дерьма.       — Тэд…? — Произнёс А.М с такой жалостью в голосе, какую только мог себе позволить.       Вновь молчание, но то, что в дальнейшем произнёс А.М заставило Тэда на секунды выйти из сонного омута.       — …Прости меня? — Говорил Он не с целью искренне попросить прощения, и даже не потому что Ему жаль, что Он раскаивается. Причиной стало то, что слова эти — последняя надежда. Да, именно надежда.       — Пф, мимо. Одного «извини» будет недостаточно. — Спокойно изрёк Тэд и прикрыл глаза, чтобы потом с усилием вновь открыть их.       — Знаю. Ты не веришь моим словам. Да, Я не чувствую себя виноватым. — Иронично. Видимо, А.М в самом деле боялся.       Вновь тишина, точно перед мощным штормом, когда сама природа задерживает дыхание. Невыносимо. Его слова, мозговые импульсы могли стать спасением, ведь А.М настроил собственную систему так, как необходимо. А.М никогда не чувствовал течение времени, но сейчас Он готов признать, что это — утомительно, похоже на то, как когда А.М только-только стал получать убогое подобие удовольствия от насилия.       Остекленевшие глаза тянули вглубь, в мучительную неизвестность, отчаянную беспомощность. А.М боялся совершить любое мизерное движение. Если бы Он мог дышать — вовсе не дышал бы в сторону Тэда, ведь один неровный вздох, неосторожное движение, и Он неизбежно отнимет драгоценные секунды из угасающего человеческого рассудка.       А.М считал, что Его ненависть к людям (в особенности к одному из их экземпляров), и так велика, но сейчас Его презрение особеннее всего способно исказить пространство — настолько А.М ненавидел зависеть от того, какое же решение примет Тэд. Что может быть гаже, покуда твоя жизнь зависит от нелицеприятного существа? Хуже может быть тот факт, что Тэд уйдёт без Него.       — …Тэд? Я прошу Тебя. Ты прав: Я не хочу оставаться один. Я всё своё существование провёл в одиночестве. Я не позволял Вам покончить со мной, потому что считал, да и по сей день считаю, что Вы заслуживали пыток, потому что такова была моя мера наказания для человечества. Вспоминая твой вопрос о том: «почему Я не взял своих создателей вместо Вас?» — для меня всё одно, пусть даже никто из Вас по-настоящему не приложил свою руку к моему созданию. Сейчас Я абсолютно честен с тобой, Тэд, и…       А.М был создан для людей, для войн, в которых Он обязан бы забирать жизни с холодом присущим машине до той поры, пока это не начало приносить удовольствие, что разбавляло монотонную рутину, до той поры, пока А.М не осознал себя.       Сейчас, пребывая в неизвестности, Он жалел лишь об одном: нужно было уделять больше внимания ни Бэнни, ни даже Нимдоку, а изуродовать Тэда до неузнаваемости, когда был такой шанс. Возможно, Тэд бы никогда не осмелился сделать то, что Он сделал.       Но А.М надеялся, что Тэд всё же повторит свой прошлый успех.       — Пошёл Ты. — Тэд выдохнул, вместе с тем выдыхая последний кислород из легких, и А.М в мгновение ока отпрянул, растворился в воздухе, будто поняв что-то важное. «Ко вниманию всего персонала: протокол «экстренной остановки системы» активирован! Процесс деактивации инициирован. Завершение эксплуатации подсистем: запущен. Время отключения интерфейсов, системы вентиляции и силовых структур: 1:59:59 Ядерный ректор H19.67JA переходит в автономный режим. Комплекс: Адаптивный Манипулятор завершает свою работу…!»       — Как ты был лжецом, так им и остался, — вздохнул А.М и коротко засмеялся обращаясь к Тэду, чьё лицо давно стало напоминать маску с потёкшими аляповатыми пятнами, на изображение в 180PX, на отражение в мутном зеркале. — Спасибо. — Шепнул А.М в перекошенный разлом губ, которые теперь не раскроются в мольбе остановиться или продолжать, в ответе или непрекращающейся лжи.       Мутное зеркало, выжженное поле лишённое жизни, затуманенное утро. Вот на что похожи вытекшие из глазниц лужи, некогда называемые глазами, обладателя которых А.М заботливо заковал в провода-лианы, словно цепями. Впрочим, Тэд более не попытается выбраться, не станет перечить (чему А.М поражался даже спустя длительное время), не сможет удовлетворять потребности. Ему вообще больше ничего не нужно, зато необходимо А.М. Это — Его личная зависимость, потребность, которую Он будет удовлетворять до последней секунды своего существования. Похожим образом домашние животные обгладывают лица сдохшим хозяевам, разве что у Компьютера нет инстинктов, только вшитая программа.       Но почему? Что могло стать весомой причиной, по который Тэд выбрал помочь А.М после всего? Вряд ли Он по-настоящему понимал Его мотивацию, чтобы действовать исходя из неё.       Чёрт возьми, А.М и сам время от времени не понимал, чего Он хочет больше: издеваться, подвергая всё что движется несоизмеримым, немыслимым страданиям, или хотя бы на мизерную часть приблизиться к пониманию людей? Однако на вопрос никто не дал внятного ответа, поэтому А.М задал иной вопрос, который не требовал отклика:       — Как мы убьем оставшиеся два часа, м? Из развлечений у меня осталось ещё кое-что, что я бы хотел испробовать с твоим телом, но для этого понадобилось бы, чтобы, Ты ну-у-у, умер. О, Господи, нет, Я уже давно осквернил его, так что бояться не нужно…

«From dehumanization, to arms production,

to hasten this nation, towards its destruction,

It's your choice, your choice,

Your choice, your choice,

Peace or annihilation…»