Петрушка и автор

Петруша- героиня великого романа, написанного, быть может, менее великим автором чем сам роман, вошла в тихую тёмную комнату. Особа осмотрела своим острым глазом всю комнатку, которая, в сущности, не представляет для читателя никакого интереса. Лишь для приличия выделим тумбу и висевшее над ней зеркало (взгляд героини сказал бы нам, что этот предмет самый ценный в комнате), окно, которое, будь моя воля, разбил бы, софа по середине комнаты, да и какой-то почти умерший куст в углу. Конечно, читатель заметит: «А где ж фортепиано?». Его та комната уж лет десять не видела в своих стенах: предыдущая гостья, очень схожая с Петрушей, так сильно долбила по несчастному инструменту, что тот, исполнив мою мечту, громко охнул, закряхтел и разбежавшись выпрыгнул в окно, тем самым его разбив. Не передать словами моё ликование десятилетней давности, но чёртов народ, уж больно богатый, вставил новое окно и в без того убогую комнату. Долго смотрела Петруша, долго. Простояла бы час, если бы через десять минут не распласталась на софе, и с видом умирающей от чахотки, стала ожидать второго пришествия. Долго ожидала минут пять, но организм её такого вынести не мог: женская женственность так и рвалась из её груди, из-за чего лицо её изобразило то ли удовольствие от того, что она ещё женщина (а не по прихоти автора другой субъект), то ли брезгливость от того, что она всё ещё женщина (а не другой объект по прихоти автора). Такие муки привели Петрушу к тому, что она перевернулась на бок, лицом к двери. Невероятным образом и с каким-то тайным смыслом дверь застонала и отворилась. В ней показалась фигура мужчины. Позднее читатель, конечно, увидит в этом мужчине героя одного неизвестного романа от уж более известного автора, и, конечно же, милый читатель, ты будешь не прав, ведь в дверях появился сам автор того романа, о герое которого ты сначала подумал. Опять же избавимся (не от автора романа, о герое которого ты думал, а если б не думал, я бы это сейчас не писал) описания человека. Единственное, что нужно знать, что она был мужчиной. - Это вы? - завизжала Петруша. - Он самый- ответил автор. - Вы сегодня так рано, я даже не успела толком. - Что же именно? - Не твоё…ваше дело. – сказала она, посмотрела на него своим острым взглядом, да смотрела с такой силой, что чуть не зарезала несчастного, а потом заревела, как корова, но всё же слёзы были крокодильи. - Что же вы плачете? Она перестала плакать, взглянула на автора и сказал: « Ремень». - Какой ремень? - Ремень. Хватит задавать вопросы, дорогой мой идиот. – прокричала она- возьмите вон тот ремень (в углу, с помощью неведомых человечеству сил появился ремень) и избейте меня им. - Зачем же, вы же женщина- протянул он- как я могу поднять руку на женщину- словно, словно козёл проблеел, сказал автор (конечно, будь Петруша мужчиной он бы без раздумья схватился за ремень и стал бы учить её/его уму разуму, но увы этот день ему придётся провести лишь в фантазиях о сколопендрах). - Закрой пасть, мой сладенький придурок, просто возьми этот чёртов ремень и избей меня, чтобы каждый полоска от удара говорила мне о твоих чувствах, чтобы через покраснения на коже, таких жгучих, страстных и приятных, сочилась моя любовь к тебе, и стекая по моей бледной коже падала у твоих ног, как я когда-то. - Не буду я бить вас. -Будешь, о, ещё как будешь. Ведь потом мы с тобой займёмся этим… Автор покраснел. Такая наглост, конечно, всю жизнь преследовала его, но чтоб так, сразу без прелюдий до мажор, без Баха и Моцарта?! - Вы ты слишком резка- промямлил он. - Ты ведь хочешь этого? - Да, но бить тебя вас ради такой мелочи? - Надо, тупой мой пупсик. Тут Петруша сама потянулась за ремнём, удлинив свою руку настолько , насколько это возможно. Автор моргнул, а в руке у него уже был ремень. - Да,-кричала Петруша от чего-то, когда ремень проходил по её коже. Автор так усердно гладил её ремнём, да-да, именно гладил, что Петруша вся извилась от избытка чувств. Наконец, спустя 30 секунд райского наслаждения, автор спросил: -Можно мы начнём уже это,- звучало так нелепо и глупо, что от стыда кто-то провалился в соседней комнате. -Да,- крикнула на него Петруша. «И тут два тела в неистовой буре сошлись, обвиваясь вокруг друг друга, как змеи, лица их были искажены и полны счастливого счастья. Он впивался в неё всем телом своим прижимаясь к её сильной груди, его руль такой большой жаждал, чтоб им начали управлять», - именно так выглядела реклама автомобиля за рулём, которого сидела женщина, а на эту самую рекламу смотрели Петруша и автор- вот оно их ЭТО, их райское наслаждения, смотреть на рекламу в окно, конечно, избив друг друга вначале.