Старые знакомые

— Дёрнешься — пристрелю, — обещает человек, крепко прижимая дуло ружья к затылку Дугара. — Воу, полегче может будешь? — Руслан также наставляет на него оружие, что делают и остальные члены группы. — С чего бы? Хер знает, что вы от меня хотите, — Сибиряков смело смотрит тому в глаза, позволяя себе слегка улыбнуться. Понятно, что Московский в нём нашёл. Он же отбитый. И гений. В глаза в их мире так просто не смотрят, если не уверены, что в них ничего нет, а вот он уверен. И что-то Енисейскому подсказывает, что это не только чутьё. — Лично мы — ничего, а наш босс хочет сотрудничать, — подает голос Таня. — А я может не хочу. — А мы может пизды от него получить не хотим, — закатывает глаза Руслан. — Ты даже нас не выслушал, как любят говорить. — Имя босса и я подумаю над вашим предложением, — Сибиряков смотрит на него, не открываясь и не отвлекаясь, но Красноярск уверен, что дёрнись Дугар — он выполнит обещание, даже если не любит бессмысленные смерти. — Псевдоним «Москва», — у них не принято именами разбрасываться, работают под именами городов, ранее существовавших на Земле. — Правда что ли? — он так умильно голову склоняет и глазками невинно хлопает, ну ему же лет семнадцать от силы, когда Московский успел про него разнюхать? Гений, да и только. А в глазах то у Коли черти пляшут, что-то Руслану подсказывает, Московского он знает и лично. — Нет блять, мы врём, — недовольно скалится Соёл, его эта миссия изначально не устраивала, а этот ребенок ещё и выёбывается. — Ла-адно, — растягивает он слоги. — Я пройдусь с вами. Дуло ружья крепко в дугаровский затылок больше не упирается, а сам он спрыгивает и не прекращает Руслана рассматривать. Енисейского это раздражает, честное слово. Возвращаются они почти в полной тишине, Сибиряков ничего не спрашивает, а остальные не стали бы говорить просто так. Будь здесь Матвей — тот бы начал разговор, да и переговоры вёл бы он, а не Руслан и отчасти Таня. Когда они почти доходят до базы их встречает курящий Московский, прислонившийся к скале плечом. — Давно всякая шваль не нападала? — голос Турской недовольный и она права, на запах курева прибегут всякие гадости, типа Крозбери, да и на одинокого человека никто не побрезгует напасть, но только и Москва не пальцем деланный и всех кто попытается отпиздит и глазом не моргнёт. — Не беспокойся об этом, — отвечают ей, а взгляд полностью к Сибирякову прикован. — Не признали, Михаил Юрьевич? — клонит голову к плечу Коля, а Руслан хмыкает. Так и думал. Коленьку Сибирякова Московский знал давно, пусть тот был и ребёнком тогда, ещё до ядерной бомбёжки, поэтому тот и не сомневается, называя имя отчество их босса, с тот смотрит на него, как на старого знакомого. Они впрочем и есть старые знакомые. — Да что ты, таким же и остался, — ухмыляется Москва. — Только вымахал ты, едва не выше Иркутска. — Его? — он, не оборачиваясь, указывает себе за спину, ровно на Дугара. Молчаливый кивок. После Миша бросает окурок под ноги, в кучу остального мусора и развернулся, подзывая всех за собой. При входе слышатся гневное шипение, в котором каждый признает Санкт-Петербург, Коля, судя по его виду, тоже. Жажда убийства уже полыхает во всей комнате, а убить явно намереваются Челябинск. — Александр Петрович, ну тут же дети, — весело тянет Коля. Романов в его сторону оборачивается, а глаза заблестели сразу. — Живи, Татищев, — и руки с одежды Юры убирает. — Вырос то, Господи! — Саша обнимает его крепко, улыбаясь. Как бы не недолюбливал его Руслан, но сейчас все грехи, смотря на это умиротворенное лицо, хотелось простить. Мда. — Остаешься? — Московский в излюбленном жесте стену подпирает и смотрит почти умиленно. — Да меня уж никто не отпустит, — хмыкает Коля и аккуратно с себя Романова стряхивает. — Псевдоним какой берешь или какой используешь? — несмотря на то, что информаторы и разведка у них была хорошей, кроме базовой инфы об этом пацанчике никто не давал. — В некоторых краях я Новосибирск, пусть так и остается.

Началась по настоящему интересная история.