Щеночек

      Присоединиться к Тойво Гьеди казалось плохой идеей — но только на первый взгляд непосвященного первокурсника.       Он был странным. Даже немного пугающим. Высоченный и худой, как фонарный столб, на целую голову выше Сатьи, Тойво уже производил неизгладимое впечатление, но изогнутые желто-оранжевые рога, торчавшие из копны вечно встрепанных смоляных волос, делали его еще тоньше, длиннее и страннее. Острые зубы, серая кожа, тонкие белесые шрамы через пол-лица. В глаза лучше не смотреть — зрачок терялся на фоне угольно-черной радужки, радужка же казалась еще чернее на желтом фоне белка. Не хватало только несколько дополнительных пар рук и зверского оскала. Настоящий демон — с такими стоит держаться на расстоянии и никогда, ни при каких условиях не оставаться с ними наедине.       Если бы не одно «но». Неведомые Сатье, но не лишенные чувства юмора, боги наделили его покладистым, безобидным характером — настоящая насмешка над устрашающей внешностью.       А еще Тойво — далеко не самый умный парень в академии, но это тоже было ей на руку. Не говоря уж о том, что он постоянно ошивался рядом со зверинцем ее декана, где содержались мантикоры, огнедышащие лошади и прочая нечисть, да и с самим деканом, кажется, неплохо ладил. Страшненький демон любит страшненьких зверушек — что может быть трогательнее. Так опасения сменились снисходительностью, которую Сатья определенно могла себе позволить. Особенно взамен на помощь Тойво в выполнении задания: найти и привести хозяину потерявшегося щенка. Ничего сложного, но как же не хотелось бегать по незнакомому городу в одиночестве. Да и собак Сатья не слишком-то любила — ни демонических, ни обыкновенных.       Ощутимая сумма награды за простую работу должна была насторожить с самого начала. Сатья же, в отличие от Тойво, не глупая. Но списала все на безумное обожание хозяином своего питомца. В конце концов, ее драгоценный декан и Тойво не единственные сходили с ума по животным и умиленно ворковали даже над самой ужасной тварью, будто та была трехмесячным котенком. Особенно над самой ужасной и опасной тварью. Если из чужих странностей можно извлечь выгоду, почему нет?       Мнение Сатьи не изменилось, даже когда стало понятно, что, возможно, придется тащиться на другой конец города — немаленького, нужно сказать! — и за его пределы, причем пешком, поскольку местные не отличались ни дальновидностью, ни бережным отношением к своему и чужому времени, и вели размеренный образ жизни. Видимо, считали повозки изобретением какого-нибудь местного Сатаны. Не важно. Сатья просто отправила Тойво за жемчужинами-телепортами. Все равно кто-то должен был пойти и купить поисковой артефакт, не лазить же по всему городу до глубокой ночи. И ведь отправился как миленький, безропотно! Ну разве можно ожидать чего-нибудь такого от зануды Кёлера, например? Нет, сказала себе Сатья, нельзя. Зануда Кёлер на такие подвиги просто не способен. Даже ради прекрасной дамы.       Следующие полчаса Сатья блаженствовала в тени смоковниц, наслаждалась ароматом местных цветов, книжкой с картинками, купленной в соседствующей с кафе лавке, и вкусом прохладного пряного напитка, который подавали в оранжево-черных чашах с двумя ручками. Вот такая практика ей по душе.       Вернулся Тойво с пригоршней молочно-белых жемчужин и чехлом с гитарой за плечами. Жемчужины восхитительно сияли на фоне его серых ладоней, чехол загадочно чернел за демоническим плечом. Сатья не стала ничего говорить. Если дурачок хочет таскаться с лишними вещами, его право. Она же без малейшего стеснения присвоила несколько жемчужин — на всякий случай, вдруг потеряют друг друга или придется разделиться.       Волшебный клубок катился по тихим улочкам с обнадеживающей легкостью, но привел к руинам, и здесь-то Сатья, умудренная опытом насыщенных студенческих лет и пусть немногочисленных, но непредсказуемых практик, заподозрила если не злой умысел, то подвох. Приземистый фасад большого особняка был погребен под зарослями винограда до самой крыши, а под хитросплетением лоз виднелись черные подпалины. И ни души вокруг. Неприятное место, слишком тихое и спокойное. Будто склеп — просто мурашки по коже.       Идея разделиться больше не казалась Сатье привлекательной, и Тойво не стал настаивать. Так забавно, он вел себя будто рыцарь из романов — шел впереди, предлагал ей руку, помогая перебраться через завалы рухнувших стен. Даже спросил, не устала ли она, и предложил подкрепиться напитком из фляги. От фляги отчетливо разило алкоголем, и Сатья вежливо отказалась. Но все равно мило с его стороны. Некоторым бы поучиться.       Иногда приходилось искать обходные пути, отчего здание казалось еще более бесконечным и запутанным. Кое-где сквозь провалы в крыше и перекрытиях второго этажа весело плескалась синева летнего неба. Солнечный свет яркими пятнами ложился под ноги, и нем танцевали потревоженные пылинки.       На очередном повороте Тойво резко остановился и выставил руку, будто опасался, что Сатье может прийти в голову самой сунуться дальше. Разумеется, таких глупостей от нее ждать нечего, ей, в отличие от большинства однокурсников, жизнь дорога. Сатья тут же замерла и на всякий случай затаила дыхание даже раньше, чем Тойво обернулся к ней и неожиданно красивым жестом приложил длинный тонкий палец к губам. Потом сделал знак, предлагая осторожно выглянуть из-за угла. Сатья выглянула. После него.       И отпрянула назад — только каменное крошево скрипнуло под подошвами сандалий и металлически звякнули многочисленные браслеты на запястьях.       Тварь о двух головах и со змеей вместо хвоста, которую лишь такой же безумец, как декан Сатьи, способен назвать милым щеночком, развалилась посреди коридора, заняв собой все пространство от стены до стены, и во сне дергала лапой. На обеих шеях животного красовалось по массивному ошейнику. Цепи в руку толщиной крепились к полу.       — Наверное, ему снится охота, — умиленным шепотом прокомментировал Тойво. Кто бы подумал, что вид подобного чудовища может растрогать хоть кого-нибудь. Кроме декана, конечно, но Сатья давно поняла и приняла, что он немного не от мира сего.       Сатья подавила желание добавить желчное: «Да, причем на нас!» Вместо этого она спросила:       — Что будем делать?       Разумеется, делать что-то предстояло Тойво. И Сатья очень надеялась, что до него это дошло, и он не растеряет своих рыцарских замашек теперь, перед лицом опасности. И уж точно не станет ждать от нее каких-либо действий. Впрочем, она могла помолиться богине за успешную поимку чудовища.       Тойво ответил ей улыбкой.       Улыбка неожиданно шла ему, это Сатья давно заметила. Вопреки всем ожиданиям, улыбка преображала, смягчала резковатые черты, отвлекала от шрамов, и даже заостренные зубы не выглядели угрожающе. Он всегда улыбался искренне, не только губами — веселье и озорство будто отражались во взгляде, теплым свечением растекались под кожей. Наверное, Тойво хотел приободрить ее. Как это мило.       И как же давно Сатья не ошибалась настолько сильно.       Больше не заботясь о скрытности, Тойво сбросил с плеча чехол и, скрестив ноги, уселся прямо на пыльный пол. В тишине, нарушаемой лишь дыханием чудовища — теперь-то Сатья различала его очень хорошо и внимательно следила за малейшими изменениями, — молния чехла заскрежетала ужасающе громко. Сатья застыла, прислушиваясь, а в голове у нее металась лишь одна заполошная, гневная мысль: да что он себе думает?! Не пес, разумеется, а этот бестолковый Тойво.       — Ты что творишь? — прошипела Сатья.       Тойво, который пристраивал на коленях гитару, поднял на нее слегка озадаченный взгляд, как будто это она занималась глупостями, и снова улыбнулся. И ответил уверенно:       — Ему понравится, сама увидишь.       — Ему понравится, когда он растопчет твою дурацкую игрушку и отгрызет тебе руку. И надеюсь, что только тебе!       Тойво продолжал улыбаться. Будь на его месте Сатья, она бы смертельно оскорбилась. А этот ничего, сидит себе, сосредоточенно подкручивает колок.       Наверное, ей следовало выхватить инструмент. Сжать гриф руками, чтоб не зазвучали струны. Или воспользоваться жемчужиной, чтоб оказаться как можно дальше отсюда, желательно на той самой уютной террасе со смоковницами, цветами и пряным напитком в чудной чашке. И пусть два чудовища разбираются друг с другом как хотят.       Прежде, чем она сделала хоть что-то, пальцы Тойво тронули струны.       При других обстоятельствах Сатья, наверное, оценила бы музыку, но только не сейчас. Сейчас, цепенея от ужаса, она вслушивалась, как за углом ворочается крупная туша, и надеялась, что цепь коротка и достаточно крепка, чтоб удержать «щеночка» подальше от нее. Разумеется, напрасные надежды.       Сначала из-за угла высунулась одна морда, тупоносая, с широкой слюнявой пастью и тяжелой челюстью, затем другая, точно такая же. Блестящие черные глаза, внушительные желтоватые клыки. Рукой здесь не отделаешься — теперь-то Сатья могла оценить, что животное будет повыше, чем Тойво. И уж наверняка сильней.       А еще говорят, что ум не нужен, если есть сила. Умом Тойво и в самом деле обделен: двухголовому псу он улыбается так же беспечно и ласково, как совсем недавно улыбался Сатье.       Секунды тянулись, незаметно превращались в минуты, и Сатье казалось, что гитара Тойво вместо струн оснащена ее нервами, и те вот-вот не выдержат, лопнут с треском. Но чудовище даже не попыталось напасть, не покусилось ни на гитару, ни на Тойво, и, что самое важное, в ее сторону даже не взглянуло. А Тойво играл. Расслабленно, прикрыв глаза, перебирал струны, и что-то тихонько напевал себе под нос. Сатье не удалось разобрать слова — казалось, биение ее собственного сердца, гул крови в висках перебивал любые звуки.       Наконец прозвучал последний аккорд и музыка стихла. Тойво убрал гитару, а чудовищный пес все так же спокойно наблюдал за ним. Будь он поменьше и с одной головой, Сатья, может, и согласилась бы назвать его... не милым, конечно, но смешным.       — Сейчас мы тебя освободим, приятель. Соскучился по хозяину, да? Он по тебе тоже, во-о-от такими слезами рыдал, веришь? — Тойво ворковал, обеими руками почесывая за ушами лобастые собачьи головы. Пес млел, поскуливал от удовольствия, и пытался лизнуть его в лицо.       Сатья же чувствовала, что тихонько сходит с ума. Она училась в Хельхейме второй год, насмотрелась на зверинец Сандро, на необычных питомцев однокурсников, на разных непонятных тварей в других мирах. И все равно каждый раз ужасалась, невольно представляя, с каким хрустом огромные клыки способны сомкнуться на ее шее, как легко острым когтям вскрыть грудную клетку, а чудовищным клювам — дробить черепа, будто яйца с тонкой скорлупой. Звериная жестокость хотя бы понятна. Непонятно, когда огромный страшный зверь ведет себя ласковей карманной собачки. Непонятно, когда человек — и даже демон — будто бы совершенно не беспокоится о своей жизни.       Или он знал?.. С самого начала знал, что чудовище можно приручить музыкой? Вот зачем понадобилась гитара. Сатья наблюдала за дикой идиллией, за тем, как, послушные магии Тойво, рассыпаются звенья у основания крепления в полу, и думала, что не так уж этот Тойво Гьеди глуп.       Но мог бы и предупредить, между прочим! А еще рыцарь называется.