Testing the layout

       Дин подслушивает разговор Альфы, когда чистит картошку для ужина.        Мужчина находится в кабинете, где проводит большую часть своего времени. Однако прямо сейчас он явно взволнован. Разговаривает по телефону о чем-то, что выводит его из себя?        — …не знаю, как проверить уровень масла…        Дин наклоняет голову вправо, пытаясь подслушать. Это не его дело, если, конечно, не дойдет до того, что Альфа решит отыграться на нем.        Дин думает, что он этого не сделает, только не так. С каждым днем он верит в это все больше и больше. Конечно, когда-нибудь Альфа сломается, но Дин начинает чувствовать себя немного спокойнее, будто его не накажут ни за что, будто Альфа не будет обращаться с ним как с боксерской грушей после неприятного телефонного звонка.        Прошлая ночь. Прошлая ночь была…        Дин прослеживает рукой опухший брачный укус на своем плече. Альфа сосал и лизал его, пока они были связаны. Не совсем необычно, потому что он определенно нежнее, чем был Аластер, в миллионы раз нежнее, и такой ванильный, очень…        Но это было так, будто он делал это для Дина. Как будто он пытался доставить Дину удовольствие, поблагодарить его за то, что позволил связать его узлом.        Дин не знает, с чего он всё это взял. Кастиэль на самом деле ничего не сказал. Он просто всегда тихо бормочет «ты в порядке?» в волосы Дина, и когда Дин кивает, он ложится на него сверху, очень нежно целуя его спину или шею. Как будто он хочет, чтобы Дину было хорошо, даже после того, как дело сделано.        Вчера было так трудно не дотронуться до себя, боже. Дин вцепился руками в простыни и не двигался, почти дрожа от того, как сильно ему хотелось пошевелиться, чтобы немного потереться. После того, как Альфа уснул, Дин выскользнул из кровати, зная, что обычно его не наказывают за посещение туалета, и подрочил себе. Он был напряжен, боялся, что его застукают, и глуп, настолько глуп, что делал это, когда альфа был так близко. Но он не мог ждать. Его пах и низ живота горели от того, как сильно он этого хотел, ноги и бедра болели от того, что он держал их широко раздвинутым для Альфы, дырочка была чувствительной и растянутой. Дин положил руку на припухлый брачный укус и впился в него пальцами, представляя, как это делает Альфа, вспоминая теплый, влажный язык Альфы и прикосновение его зубов.        Он кончил так сильно, что из его глаз потекли слезы. Тяжело дыша, он вымыл трясущиеся руки, избегая своего отражения в зеркале: ему всегда было так стыдно делать это. Но это было приятно. Было достаточно приятно, что, когда он привел себя в порядок и вернулся в постель, так осторожно и тихо, чтобы не потревожить альфу, он улыбнулся в темноте и расслабился на матрасе.        Теперь, когда он стоит на коленях на кухонном кафеле, укус все еще причиняет странную, восхитительную боль. Как будто он посылает сигналы прямо к его члену, когда он надавливает на него. Он чувствует себя принадлежащим, нужным, и это заставляет его чувствовать себя неловко, а также возбуждает.        — Две сотни долларов только за это?        Дин слегка подпрыгивает от того, насколько громким звучит голос, и снова смотрит на картошку. Ему следует перестать мечтать. Он очищает последнюю и начинает прибираться, лук и помидор, уже нарезанные аккуратными кубиками, лежат на столешнице.        — Вы только что сказали, что это может сделать каждый. Как Вы можете брать с меня двести долларов только за то, чтобы сказать, должен ли я на самом деле оставить машину в вашем гараже?        Голос становится громче, но не из-за того, что Альфа кричит, он просто меряет шагами гостиную. Дин подтверждает это, украдкой оглядываясь через плечо. Человек по телефону что-то коротко отвечает, и альфа вздыхает, хотя от него пахнет очень раздраженно.        — Хорошо, я так и сделаю. Да. Да, в субботу. Тогда до встречи.        Он отключается с очередным многострадальным вздохом. Дин начинает варить картошку, но когда он рискует еще раз взглянуть, то видит, что альфа что-то печатает в своём телефоне, неподвижно стоя посреди гостиной.        Гараж. Проблемы с машиной? Ему жаль, что он не может спросить. Toyota Альфы, кажется, работает нормально, она даже не выглядит старой. Но что он знает? Пока он катался на ней только один раз, по пути из омега-центра.        Когда альфа выключает телефон, Дин напрягается, сам того не желая. Он чувствует взгляд мужчины на своей спине, а затем его опасения. Нерешительность? Что-то задерживается в запахе.        — Здравствуй, — говорит Альфа, как обычно, сухо и отстраненно. Они уже поздоровались друг с другом этим утром, позавтракали в тишине, а затем мужчина отправился на работу. Когда он вернулся, то направился прямо в кабинет, странно скривившись при виде Дина, ожидавшего на коленях у двери. Он часто так делал — его губы сжимались в прямую линию, как будто он пытался улыбнуться, но у него не получалось. Сначала Дин беспокоился, что делает что-то не так, но мужчина никогда не делал ему выговор, только говорил что-то вроде: «эм», «доброе утро», «здравствуй», «я вернулся», или, в нескольких случаях, «спасибо» (за что?) — все это звучало высокопарно и странно. Но опять же, он всегда так звучал.        — Здравствуйте, сэр, — говорит Дин, отходя на несколько дюймов, чтобы альфа мог посмотреть, что он делает, если захочет. Взгляд мужчины скользит по нарезанным овощам, маринуемому в специях мясу и варящемуся картофелю и останавливается на холодильнике.        — Выглядит очень вкусно, — говорит Кастиэль. — Еда.        — О, — удивленно моргает Дин, глядя на это. — Эм, спасибо. Я рад… что Вам нравится.        — Все, что ты готовишь, замечательно.        Кастиэль открывает холодильник на пару секунд, чтобы схватить банан, пока Дин растерян, внутренне тая от комплимента.        — Спасибо, — повторяет он, уверенный, что краснеет. Боже, этот альфа такой охуенно милый.        — Я просто хотел перекусить, — объясняет Кастиэль, садясь за кухонный столик с фруктом в руках.        — Я могу сделать что-нибудь для Вас, это не проблема.        — Нет, все в порядке, — он очищает фрукт, и Дин думает об этих длинных пальцах, которые так нежно касались его прошлой ночью. Кастиэль поднимает на него взгляд, их взгляды на мгновение встречаются, и Дин отворачивается, внезапно почувствовав стыд. Он такой потаскун.        Когда он заканчивает готовить овощной салат, альфа все еще там. В тишине нет ничего нового, но в том, что он слоняется поблизости, есть. Дин поворачивается к нему лицом, потому что он просто смотрит вперед, и это нервирует.        — Могу я тебе как-нибудь помочь, Альфа? — спрашивает он, сохраняя вежливый и сдержанный тон.        — Хм? — Кастиэль, кажется, отрывается от того, о чем думал. Дин понимает, что он выглядит довольно усталым, не то чтобы ему часто удавалось смотреть на лицо этого человека. — Нет, извини. Я просто… просто задумался.        Он кажется обеспокоенным, и что-то доброе, что-то вроде воспоминания о губах Кастиэля на его теле, подталкивает Дина подсказать:        — О машине?        Кастиэль смотрит на него. Явно удивлен.        — Полагаю, ты подслушал мой разговор.        Дин не может оценить его тон, но это не звучит многообещающе.        — Не нарочно, — торопится сказать он, у него уже подгибаются колени.        — Я был довольно громким, не так ли, — продолжает Кастиэль. Ему просто интересно, или он задает вопрос? Дин не может позволить себе рисковать. Руки дрожат, он делает шаг в сторону и выключает плиту. Он отходит еще дальше, прежде чем, заикаясь, произносит:        — Нет, совсем н-нет. Клянусь. Это твой дом, Альфа.        Кастиэлю, похоже, не понравился его ответ, потому что он склоняет голову набок и продолжает спокойно разглядывать его.        — Я и-имею в виду, — пытается снова Дин, храбро вздыхая. — Я не хотел подслушивать. Клянусь. Просто… Вы показались… вы… в-вы…        Слова застревают у него в горле, и он проклинает себя. Аластер говорил ему снова и снова: «Заткнись нахуй, ничего хорошего никогда не произойдет, если ты будешь говорить».        — Да, я был раздражен, — вставляет Кастиэль, то ли не замечая, то ли игнорируя внутреннюю борьбу Дина. — Даже зол. Когда я возвращался домой, загорелась лампочка, и, сверившись с руководством по эксплуатации автомобиля, я обнаружил, что она сообщает мне о необходимости проверить уровень масла в двигателе. Итак, я позвонил своему механику, и он сказал мне проверить уровень и заехать, если масла достаточно, ведь это означает, что лампочки на консоли сломаны.        Дин кивает, надеясь, что этот монолог означает, что мужчина не злится на него.        — Но я понятия не имею, как проверить уровень. Он сказал, что это простая задача, но отказался давать мне инструкции по телефону и сказал, что возьмет за это двести долларов, даже если машина окажется в порядке.        Кастиэль останавливается и смотрит на Дина, как будто ожидая реакции. Дин думает о двух долларах, которые он прячет под половицами в доме. прятал, прятал в старом доме…        — Это большие деньги, — говорит он, не уверенный, что это нормально. По-видимому, так оно и есть, потому что альфа просто кивает, как будто ждал этого. Что-то в Дине раскрывается от облегчения.        — Особенно за то, что он считал простой задачей. У меня есть деньги, мне просто не нравится, когда сервисы пытаются взимать больше, чем это уместно. К тому же, мне нужно было ехать вечером, а работа была изматывающей.        Он никогда раньше так много не говорил Дину, уж точно не о своих чувствах. Кажется, он тоже это понимает, потому что резко отводит взгляд и встает.        — Прошу прощения, я позволю тебе вернуться к приготовлению пищи.        — Я могу проверить уровень масла, — выпаливает Дин. Его это тоже удивляет.        — О? — Кастиэль замирает на полуслове. Его голубые глаза широко раскрыты и смущены, когда Дин набирается смелости поднять взгляд. — Ты знаешь… знаешь, как это сделать?        — Да, сэр, — кивает Дин, и из… чего? Уважения? Самосохранения? Он сцепляет руки за спиной. Он не знает, что с ними делать. — Я могу… я могу это сделать.        — Этому учат в омега-школе?        Дин на самом деле не хочет отвечать на этот вопрос. Без его согласия воспоминания о нем и папе перед тем, как открыть капот, проносятся в его голове. Он не помнит, что сказал папа, но помнит гордый хлопок по спине, когда он правильно проверил масло. Ему было десять.        Если он честен сам с собой, он не хочет быть просто полезным. Хотя трудно смириться с тем, что он настолько жаден, что хочет чего-то другого, кроме ублажения своего нового альфы, но у него просто руки чешутся заполучить его машину.        — Я обещаю, что знаю, как сделать это правильно, — говорит Дин вместо ответа на вопрос. Он не так уж силен во лжи, но скрывать правду легче. — Я могу проверить его за вас.        — О, это было бы идеально, — Кастиэль чувствует облегчение. — Спасибо, Дин. Конечно, не торопись, закончи то, что ты делаешь…        — Нет, нет, я бы никогда не заставил Вас ждать. В любом случае, это займет всего несколько минут, — Дин накрывает еду и вытирает руки кухонным полотенцем. Он также берет два бумажных полотенца и направляется к двери. Ему кажется, что альфа ждет его, потому что он просто стоит на месте. Это может быть так странно. Он редко берет контроль в свои руки так, как это делал Аластер. Часто Дину кажется, что он стоит в открытом поле, видимый для всех без исключения хищников, вынужденный уступить дорогу. Альфа не говорит, нравится ему или не нравится то, что делает Дин: он просто существует рядом с ним, по-видимому, не подозревая о своей силе.        Дин скучает по Аластеру, очень.        Он надевает ошейник и ботинки, и вот тогда Кастиэль наконец присоединяется к нему у двери. Они делают несколько шагов наружу, добираются до «Тойоты», и Кастиэль открывает ее.        — Альфа, открой, пожалуйста, капот? — спрашивает Дин. Кастиэль просто смотрит.        — Как мне это сделать?        О. Дин закусывает губу.        — Могу ли я…        — Да, продолжай, — Кастиэль указывает на машину в целом. — Я буду рад просто посмотреть, как ты работаешь. Я ничего не смыслю в машинах.        Да, это становится яснее с каждой секундой. Дин открывает водительскую дверь, наклоняется и открывает капот. Затем он обходит машину и открывает ее. Он откладывает бумажные полотенца и берет щуп.        — Это, — нервно начинает он, потому что Альфа снова смотрит на него. — Это двигатель.        Он хотел сказать больше, куда уходит масло и что он собирается делать, но, как это часто бывает, слова замерли у него на языке, и он не может заставить себя заговорить. Он так привык никогда не разговаривать, что это трудно, когда ему нужно это сделать, особенно когда альфа такой тихий.        То, что он сказал, настолько чертовски банально и тупо, что он уверен, что получит пощечину. Когда Кастиэль подходит ближе, он отшатывается, поднимая руку, чтобы защитить голову.        — Прости, — шепчет он.        — Не бойся, — говорит Кастиэль, и Дин кивает, потому что он будет хорошим. — Я не хотел тебя пугать. — Дин опускает руку, хотя это требует большой силы воли.        — Я просто хотел посмотреть поближе, — объясняет Кастиэль, наклоняясь вперед. Капот отбрасывает тень на них обоих, защищая их от апрельского солнца. — Я не знал, что это двигатель. Хотя он самый большой.        — Д-да, — медленно выдыхает Дин, его сердце успокаивается. По-прежнему никакого удара.        — И это то, куда уходит масло?        — Да, — Дин показывает ему колпачок. — Всякий раз, когда Вам нужно проверить, Вы вынимаете щуп вот отсюда. А потом вытираете его. — Он проводит палочкой по бумажным полотенцам, оставляя блестящий мазок. Ему нравится аромат масла в воздухе. Он возвращает его назад. — Затем Вы опускаете его снова и проверяете уровень. Хотите это сделать?        Он чувствует, что Альфа должен. Это не то, что делают омеги, какими бы послушными они ни были. Они заботятся о доме, да, но машина — это вотчина альфы.        — Нет, нет, — Кастиэль издает дрожащий смешок. — Я бы все испортил. Продолжай, пожалуйста.        Несмотря на нервозность, Дин проверяет уровень.        — Это ниже значения «добавить», что означает, что мы должны его добавить. Итак, Ваш контрольный индикатор был правильным, — говорит он альфе. Кастиэль выглядит обеспокоенным, а не обрадованным.        — О, нет, — его плечи опускаются. Он забирает палку у Дина, как будто вердикт изменится в его руках. — Ты уверен?        — Эм, да, — хмурится Дин. — Извините?        — Я уверен, это будет стоить сотни, — вздыхает Кастиэль. — Дело даже не в деньгах, хотя я и не рад тратить так много на машину. Но у меня напряженная неделя. Если мне придется каждый день ездить на автобусе, это сделает всё… Ну. Хуже.        Дину, вероятно, не следовало бы ничего говорить, но он просто не может выносить такое жалкое лицо альфы. И если ему удастся побыть героем хотя бы раз…        — Если у Вас есть масло, я могу его налить. Это буквально не проблема.        Кастиэль пристально смотрит на него.        — Значит, это не так серьезно?        — Эм, нет, — Дин кладет палочку обратно и вытирает руки о мягкие спортивные штаны, в которых ходит по дому. — Это то, что Вы должны делать как водитель.        — О, — Кастиэлю тоже требуется время, чтобы обдумать это. Боже, какой странный парень. — Значит, я не очень хороший водитель. — Дин выпрямляется, оскорбленный.        — Я не это имел в виду! — быстро уверяет он, у него всё сжимается в груди. — Я не это имел в виду, сэр, совсем нет! Мне очень жаль. Вам лучше знать. Пожалуйста, Вы можете отвести машину в гараж. Я просто пойду… Я просто…        — Дин, — Альфа, выглядящий теперь очень несчастным, хватает Дина за плечо, и Дин в ужасе замирает от прикосновения. Он ждет боли, зажмурив глаза. Но этого так и не происходит.        — Мне жаль, — говорит он. — Мне жаль, мне жаль, мне жаль…        — Ладно, иди, — говорит ему Кастиэль. Его голос звучит странно, но так же звучит и все остальное, кровь стучит в ушах Дина, когда он возвращается внутрь, низко опустив голову. Он даже не закрыл капот, оставил альфу там, боже, блядь, вот что он получает за то, что делает то, что, по его мнению, будет полезно или забавно.        Он должен придерживаться того, что он знает. Он должен придерживаться того, что он, блядь, знает. Аластер сломал бы ему руку за то, что он когда-либо пытался указывать ему, что делать. О чем, блядь, он думал.        Дин моет руки и продолжает готовить ужин, как ни в чем не бывало, испытывая собственное терпение, когда его дрожащее тело продолжает давать сбои и ронять вещи там, где оно не должно. Он не знает, где альфа. Он не слышал, как он вернулся. Когда мясо почти готово, он выглядывает наружу, а машины нет. Сердце Дина падает. Ладно, он отвез её в гараж. Ему не нужны глупые советы механика Дина.        Вскоре он возвращается. На машине. Дин удивлен, что ему удалось сделать это так быстро, но он рад, потому что так ужин не остынет. Он подает его идеально, так что альфа сможет просто сесть, как только переступит порог. Он добавляет еще и любимый кофе альфы. Должно быть, есть смысл, если он сказал, что устал, правильно? Правильно. Дин снова и снова проверяет, стоят ли тарелки в одну линию. Он молится, чтобы мужчина не слишком разозлился на него.        Когда он слышит, как хлопает дверца машины, он идет на свое место у входной двери. У него болят колени, когда он опускается на них, но это всегда помогает ему немного успокоиться. Он делает то, что должен, он на своем месте.        Кастиэль открывает дверь. Он что-то несет, но Дин не видит, что.        — Ужин готов, Альфа, — тихо говорит Дин, надеясь заслужить прощение. Альфа просто дарит ему еще одно из своих обычных выражений согласия и приглашает присоединиться.        Дин не уверен, что сможет проглотить что-нибудь и удержать это в себе, но Кастиэль всегда настаивает, чтобы они оба ели каждый раз, даже если иногда он берет это с собой в кабинет.        — Это выглядит замечательно, Дин, — говорит Альфа, садясь за стол, хотя это не согревает Дина изнутри, как обычно. Кастиэль кладет то, что принес, на стол. Это канистра с машинным маслом.        Дин лихорадочно соображает, почему Кастиэль мог принести это сюда и оставить на виду, чтобы он мог увидеть. Он не может придумать ничего такого, что не привело бы к его смерти, так что он действительно не может осознать это. К счастью, альфа отправляет первую вилку с едой в рот и жестом указывает на масло, чтобы объяснить, прежде чем Дин потеряет сознание от беспокойства.        — Человек на заправке сказал, что это подходит для моей машины, — говорит он с набитым курицей ртом. — Я надеялся, ты сможешь показать мне, как заливать это, после ужина?        Он произносит это так, словно это вопрос. Сначала Дин слишком сбит с толку, чтобы ответить.        — Но я… — начинает он и сглатывает, в горле пересохло. — Я думал, Вы… то, как я себя вел…        — Ты думал, я что?        Дин качает головой и захлопывает рот. Он пытается съесть картошку. Его руки дрожат. Сильно.        — Дин, скажи мне.        Это приказ, который Дин не может проигнорировать, даже если он произнесен мягко.        — Я думал, что разозлил тебя.        — Ты этого не сделал. Я был очень впечатлен твоими знаниями. И твоим предложением помочь. — Кастиэль, кажется, колеблется. — Ты очень хороший омега.        Дин не знает, почему альфа звучит так печально, когда он это произносит, но это поражает его, как удар под дых. Никто… никто не говорил этого ему.        — Спасибо, — спешит ответить он. — Это всё, чем я хочу быть для тебя.        Он проглатывает «пожалуйста» в конце, потому что это было бы просто слишком жалко. Но он счастлив. Альфа на самом деле не комментирует то, что делает Дин, не хочет его обучать. Это так сложно. Время от времени похвалы, и в таких выражениях… это значит для него всё, весь мир.        — Ну, ты… попробуешь подлить масла?        — Да, — нетерпеливо кивает Дин, такой счастливый, что снова может быть полезным. — Да, конечно.        — Отлично, — Кастиэль посылает ему еще одну быструю улыбку. Они никогда не достигают его глаз, как будто он осторожен с Дином так же, как Дин с ним. Возможно, он первый из знакомых Дину альф, которому не нужно громко объявлять и усиливать свое присутствие рядом с омегой. Он просто занимается своими делами, игнорируя Дина, пока им физически не придется взаимодействовать.        Но он действительно трахает его и хвалит его стряпню. Так что Дин не совсем невидим.        Это бесконечно лучше, чем Аластер. Дин просто хотел бы перестать так бояться.        После ужина он помогает Дину прибраться, хотя Дину это не нравится, и они возвращаются к машине. На этот раз напряжения меньше, потому что Дин знает, что ему действительно можно это делать. Он показывает альфе, как откручивать крышку, и рассказывает, как наливать. На самом деле это не ракетостроение. Кастиэль делает это, неуклюже обхватив канистру руками. Дину приходится молча остановить его, пока он не налил слишком много. Затем они ждут несколько минут, пока жидкость осядет, чтобы снова отмерить. Дин уверен, что они влили достаточно — у него достаточно опыта, чтобы просто знать — но он хочет, чтобы альфа знал, что он это не выдумывает. Предполагается, что омеги все равно ничего не смыслят в автомобилях.        — А что это за деталь? — с сомнением спрашивает Кастиэль, указывая на тормозную жидкость. Дин рассказывает ему, не утруждая себя всеми известными ему деталями и анекдотами. Но альфа не сдается и продолжает допрашивать его по поводу других элементов. Дин думает, что тот ждет от него признания, что он чего-то не знает, или запнется, но в конце Кастиэль удовлетворенно кивает и говорит:        — Спасибо. Я постараюсь запомнить все, чему ты меня сегодня научил.        Научил его? Дин не знает, что он чувствует из-за этого, кроме того, что это странно. Он решает не беспокоиться об этом. У него и так достаточно забот, он пытается выжить, будучи чужой собственностью.        На этот раз альфа проверяет уровень масла самостоятельно, и у него все хорошо получается. Дин рад, что именно он показал ему, как это делается, но он также знает, что это означает, что его больше не подпустят к машине, по крайней мере, не для этого. Но Кастиэль хорошо выглядит, склонившись над машиной и завинчивая крышку так же осторожно и кропотливо, как, кажется, делает все остальное. Дину нравится, что он так хорошо ухаживает за машиной. И, конечно, за Дином.        Когда они закрывают капот, он замечает, что у альфы масляные пятна на руках и лице. Инстинктивно он протягивает руку и вытирает его со щеки и носа Кастиэля, прежде чем понимает, что делает. Он застывает с вытянутым большим пальцем, потрясенный.        Кастиэль, кажется, тоже делает паузу, но лишь на мгновение. Затем он смотрит на измазанный маслом большой палец Дина и хихикает.        — Я и не заметил, что так испачкался, — говорит он. Он вытирает лицо рукавом. Дин убирает руку, его глаза становятся круглыми, как блюдца. Ему так повезло, что он не попал на плохую сторону этого человека.        — Ну, Дин. Ты сэкономил мне сегодня много сил и денег, — говорит Кастиэль, запирая машину. — Спасибо.        Он подходит к омеге и наклоняется один раз, останавливается и наклоняется ближе, прежде чем оставить поцелуй на губах Дина. Это так удивляет Дина, что он отступает. Их взгляды встречаются на несколько секунд.        От Кастиэля почти сразу начинает дурно пахнуть — разозлённо? Виновато? — (что?) — Дин не может понять, но так не годится. Дин прижимается обратно к нему, позволяя альфе лапать его, если тот захочет.        — Извините, — говорит он. — Вы просто удивили меня.        Он поднимает лицо с явным намерением, открыто и приветливо, и Кастиэль снова целует его. Дин тает в этом, или пытается. Это мило, полагает он. Ему очень нравится, когда к нему прикасаются, поэтому, когда альфа обнимает его, он заставляет себя расслабиться. Это никогда не причиняет боли, и то, как сильно руки Кастиэля держат его, вызывает желание еще сильнее прижаться к мужчине.        Но альфа, похоже, не хочет ничего большего, кроме поцелуя и небольшого возбуждения. Он гладит обнаженную спину Дина под футболкой и отпускает.        Они возвращаются в дом, и альфа зависает в гостиной, заставляя Дина приготовить им обоим чай. Дин моет посуду, затем поднимается наверх, чтобы убедиться, что ванная комната сверкает чистотой. Альфа некоторое время работает на ноутбуке — по крайней мере, Дин думает, что он это делает, — а затем включает документальный фильм. Дин приободряется при виде работающего телевизора. К его радости, альфа замечает его интерес и подзывает его к себе, позволяя сесть на диван и посмотреть вместе с ним.        Когда они ложатся спать, Дин, как всегда, предлагает себя, но, как и ожидалось, Кастиэль сегодня не в настроении. «Слишком устал», — бормочет он, но все же целует подставленную спину Дина, и омега вздрагивает. Когда они лежат под одеялом, Дин ждет, пока дыхание мужчины выровняется, прежде чем свести их ноги вместе. Всего лишь небольшая точка соприкосновения, но от этого Дину становится лучше.        Он задается вопросом, сможет ли он когда-нибудь снова поработать над этой машиной. Попытается ли Кастиэль когда-нибудь поцеловать его, как сегодня, как будто это означает нечто большее, чем желание секса. Дойдут ли они когда-нибудь до объятий, если Дин будет действительно хорошим. Может быть, через год или два Дин сможет привыкнуть к жизни здесь. Отнесётся к этому как к дому.