Break leather

Университет медицины и биологических наук Канзас-Сити (КСУ) — престижное заведение, частная некоммерческая высшая школа для специалистов в области здравоохранения, расположенная в Канзас-Сити, в американском штате Миссури. Корни берет аж в 1916 году. Десятая по величине медицинская школа в Соединенных Штатах, крупнейшая в Миссури и одна из старейших остеопатических медицинских школ в стране. Сейчас же, одним прекрасным осенним днем, здание было окружено копами. Полицейский кордон обтянул все университетское здание на одной из многочисленных улиц Канзаса, перекрывая вход и выход. По прочитанному отчету, высланному штабом, был убит преподаватель биологии, кандидат научной премии, — Веритас Рацио. Тело было найдено в специализированном ботаническом саду с колотыми ранами. И, по какой-то неизвестной причине, это убийство поручили специальному отделу ФБР. Специальный отдел? Вы, скорее всего, сейчас вспомнили «Секретные материалы» и поиски НЛО, но спешу вас разочаровать. Пожалуйста, только без поисков Бигфута и летающих тарелок. Специальный отдел ФБР состоял из небольшой группы квалифицированных агентов, работающих над «щекотливыми» делами. Бутхилл — глава отдела, по совместительству исполнительный помощник — только прибыл на место преступления, случившегося вчера вечером. Подняв ярко-оранжевую баррикадную ленту над головой, он бегло окинул взглядом ботанический сад. Перешагнув марки фиксации улик, оставленные одним из криминалистов в плотных белых костюмах, Бутхилл направился к ожидающему Дань Хэну. Он даже не успел спросить, как обстоят дела, когда в поле зрения попался максимально подозрительный мужчина. Он стоял над разметкой трупа и делал какие-то пометки в блокноте. — Эй, студент, ты что тут забыл? — Бутхилл посчитал того слишком молодым для работы в полиции, слишком вычурным для криминалиста — оставалась только версия «студента». Незнакомец повернулся, убрав блокнот в бежевое пальто, и вежливо улыбнулся, подойдя ближе: — Вы, наверное, г-н Бутхилл? Я Аргенти. Надеюсь на приятное сотрудничество! — с торжественной речью мужчина протянул руку для рукопожатия. — Я многое о Вас слышал. — Зачем мне твоё имя? Я спросил, что ты тут забыл. — Я консультант по общению с людьми. — Консультант… чего? Это шутка? Аргенти охнул, словно что-то вспомнил, а после похлопал себя по штанам. Не обнаружив того, что искал, он принялся шарить по задним карманам брюк и в итоге засунул руку во внутренний карман пальто. Достав удостоверение, Аргенти с сияющий улыбкой показал его Бутхиллу. Посмотрев на белую карточку с инициалами, фотографией и официальной печатью, Бутхилл нахмурился. «Квалифицированный специалист по психологии. Консультант №200057██» — Чего? — прочитав имя с карточки, недоуменно произнес Бутхилл. Конечно, в их отделе иногда проскальзывал слушок о том, что к неординарным делам подключали консультантов, назначенных высшим управлением… но почему не аналитический отдел, а именно этот психолог? Словно прочитав гамму нескрываемых эмоций на лице Бутхилла, Аргенти с сияющей улыбкой заявил: — Я хорошо разбираюсь в мотивах преступников! Не хочу хвастаться, но мои психологические портреты имеют безошибочное сходство с заключением судебных психиатров. — Но я не просил помощи. И это дело не то чтобы сложное. Поэтому, будь добр, иди откуда пришел. — Но… — Это я его позвала. Бутхилл сразу же узнал голос, доносящийся со входа в университетскую обсерваторию. Вежливый, осторожный, напоминающий ласковый шёпот змеи — да, это точно Кафка! Один из заместителей директора Тимоти П. Мерфи и своеобразный начальник Бутхилла. — На кой черт нам консультант? — Бутхилл взглянул на разметку места трупа, приподняв бровь. — У нас есть свои люди, занимающиеся психологическим портретом. — Если бы ты слушал новости, то понял бы, — женщина в строгом облегающем костюме пожала плечами, после чего развернулась и направилась к выходу, добавив напоследок: — Пораскинь мозгами. Новости? Он даже не живет в Канзасе! — Она про реформу образования. Да сколько можно говорить у него за спиной? Бутхилл повернулся и посмотрел на Дань Хэна, приподняв бровь. Тот явно уловил невербальный сигнал и прочистил горло: — 2006, дебаты о реформе преподавания. Вы смотрели этот выпуск новостей в мотели «Шатёр». — Точно! — Бутхилл щёлкнул пальцами, вспомнив. Хотя это и случилось четыре года назад, но в новостях вспоминают до сих пор. На рубеже 21 века Канзас попал в заголовки газет в рамках дебатов о роли эволюции в школьном образовании. После того как консервативное большинство было избрано в школьный совет штата, в 1999 году оно решило удалить все упоминания об эволюции из учебной программы. Однако это постановление было отменено в 2000 году новым большинством школьного совета. Нечто подобное произошло снова несколько лет спустя: в 2004 году консервативное большинство вернулось в школьный совет, который назначил на следующий год публичные слушания по этому вопросу, а в 2006 году ввело новые рекомендации по преподаванию биологии, согласно которым как теории следует преподавать эволюцию и другие объяснительные модели. Однако большинство в школьном совете снова изменилось, и решение было отменено. Хотя Канзас привлек международное внимание к этим дебатам, аналогичные дебаты происходили и в других штатах. В этом есть смысл, почему Кафка позвала именно консультанта и почему был задействован их специальный отдел. Нельзя привлекать лишнее внимание к делу об убийстве одного из преподавателей в Университете медицины и биологических наук: и так обстановка не сахар, а убийство только усложнит ситуацию. Даже если мотив определят как что-то личное, мы не успеем и глазом моргнуть, как пресса сразу же припишет это дело к политике. Ладно, надо было просто работать с ещё один надоедливым действующим лицом. Бутхилл взглянул на консультанта, стоящего прямо над белой разметкой места убийства преподавателя. Бежевый плащ, ярко-красные волосы, густые черные ресницы и аккуратно очерченное лицо, словно вылепленное из глины, — увидел бы кто Аргенти на месте преступления, то посчитал бы его лишним. Но вот он — стоит посреди этого хаоса, внимательно осматривая общую обстановку своими глазами цвета свежей мяты. Бутхиллу эта картина показалась неестественной, как и другим следователям, — хотелось выгнать отсюда Аргенти и посадить за ноутбук в какой-нибудь дорогой кофейне, чтобы тот писал романы, а не стоял здесь. Аргенти задумчиво наклонил голову, рассматривая то огромные стеклянные окна, рама которых накрепко забита аккуратными гвоздями, то бутоны свежих роз, на кончиках которых висели росинки. От количества людей в саду стало душно. По правую сторону — около белой балки — разрослось семейство мховых, полностью забравшее в свои владения весь сырой угол от пола до потолка. — Кто первый обнаружил тело? — спросил Бутхилл, потянувшись. Мышцы немного затекли от долгой поездки на машине от их отдела до Канзаса, — И где Март? — Она прибыла минут сорок назад и поехала прямиком в полицейский участок оформлять бумаги. Сказали, что нам выдадут помещение для проведения расследования. Первым труп обнаружил… — послышался шелест бумаг протокола, — преподаватель иностранного языка, миссис Смит. Бутхилл выхватил протокол, составленный местными полицейскими, закатив глазами. Он мог бы и сам почитать; какой смысл отвечать, если не помнишь? Действительно, тело обнаружил преподаватель иностранного языка около 19:30. Она вернулась для того, чтобы закрыть ботанический сад, как делала в конце каждого рабочего дня, и обнаружила тело Веритаса Рацион рядом с клумбой гортензий. Перепугавшись, она позвала ректора, а та в свою очередь вызвала полицию. — В университетский ботанический сад могут попасть только сотрудники. Видите? — Дань Хэн указал пальцем на первый и второй входы. — У каждой двери есть ключ-карта. Доступ есть только у преподавателей, работников и студентов. — Разве у них нет базы данных, отслеживающей время использования карты и записи номера в реестр? — Есть. Местные полицейские сразу же насели на охранника, и он предоставил записи. Дань Хэн магическим образом достал из-за спины ещё листок — записи посещения по ключ-карте. Бутхилл взглянул на распечатанную базу данных, пробежался глазами до 19 часов: были отмечены две строки использования карт. Первая — преподаватель биологии, Веритас Рацио, вторая — миссис Смит, учительница английского. — Камеры наблюдения? — Месяц назад вышли из строя из-за какой-то шалости студентов — разузнаю точнее. Бутхилл вернул протокол и распечатку, окинув взглядом помещение. Жертва вполне могла прийти сюда не одна, открыв дверь собственной карточкой. Но в базе данных есть лишь два упоминания ключ-карты Веритаса: вход и выход. — Что с ключ-картой? — Обнаружена у покойника внутри сумки вместе с учебниками и бумажником. Бутхилл кивнул, задумчиво промычав. Допустим: двое вошли в ботанический сад, произошло убийство и дверь открыли карточкой Веритаса, — но тогда как карта оказалась в сумке? Бутхилл уже предчувствовал головную боль и сиденье на жёстком стуле в архивах. Помассировав переносицу, он спросил: — Что там с протоколом вскрытия? — У судмедэксперта. Отлично, они ещё и не передали протокол. Нужно было самим мотыляться туда-сюда. — Дань Хэн, допроси здесь всех по новой. Плевать, что местные уже всех опросили: они могли что-то напутать, — Бутхилл поправил воротник, после чего поднял взгляд и увидел перед собой сияющую улыбку красноволосого консультанта. — Я закончил с осмотром места преступления. Госпожа Кафка рекомендовала Вам взять меня с собой, чтобы я мог более точно высказать своё мнение, — от переизбытка энтузиазма этого человека у Бутхилла вдвойне заболела голова. Но выбора как такового не было. — Поехали. Бутхилл развернулся и пошел прямо к выходу, поднимая ярко-желтую полицейскую ленту по пути. В ботаническом саду было ужасно душно, а запах цветов делал все только хуже — нет смысла осматривать помещение в поисках иллюзорных улик. Почему? Ответ предельно простой: или их уже обнаружили, или затоптал местные полицейские, прошествуя табором. Коридоры университета были просторными, светлыми и чистыми. Бутхилл наполнил легкие свежим осенним воздухом, мысленно сочувствуя всем тем, кто сейчас был в оранжерее. Аргенти следовал прямиком за ним, смотря в большие окна, выходящие на улицу, и расслабленно напевал какую-то песенку. Бутхилл припарковал свою малышку подальше от забитой парковки. Обойдя здание университета, агент нашел свою машину, оставленную под ветвями огромного дерева. Mercury Marauder 2003 года — последняя предсмертная попытка Ford сделать быстрый полноразмерный седан с V8. Лучшая из лучших или по-простому — «любовь всей жизни». Садясь на кожаную обивку любимого Мародера, Бутхилл снял с плеча сумку и кинул её на заднее сидение. Раздался щелчок и боковая дверь открылась. Аргенти спокойно сел на переднее пассажирское сидение, закрыв за собой дверь. Если начальство сказало принять помощь, то Бутхиллу ничего другого не оставалось, кроме как стиснуть зубы и продолжить свою работу. Честно говоря, он не верит, что консультант может оказать хоть какую-то помощь. На лице Аргенти расползлась легкая улыбка, когда он осторожно спросил: — По плану идет опрос родственников и друзей? Бутхилл не ответил. Протянув руку, он нажал на кнопку «Play» магнитолы, включая радио. Из динамиков послышался резвый женский голос, вещающий новости: «Три часа дня и с вами мы — самые честные новости штата! По словам KBI, — «Уровень насильственных преступлений в Канзасе неуклонно рос каждый год с 2003 года, но, похоже, начал выравниваться». Сегодня наш репортер получил эксклюзивное интервью, но об этом мы расскажем после рекламы…» Биб— После протяжного звукового сигнала Бутхилл раздраженно выключил радиостанцию. — Слушай, на заднем сидении есть компакт-диск. Ну, знаешь, такой… ближе к коричневому, с надписью «Warrant». Достань, мне неудобно. Вставив ключ в замок зажигания, Бутхилл с удовольствием услышал звук мотора. Переключив передачу, он попутно вынул телефон из кармана. Так, нужно определиться с целью. Самым логичным пунктом назначения было здание судмедэкспертизы. Вывернув на дорогу рядом с университетом, Бутхилл по памяти набрал номер Март. — Алло? — Поищи у нашего покойника связи. Родственников, жену, детей, любовниц — всех, кого можно, — от толчка в плечо Бутхилл чуть ли не вывернул руль на встречку. — Ты мог бы поаккуратнее двигаться?! — Извините, но машина тесная. Подождите, я сейчас, — Аргенти поставил колено на подлокотник водительского кресла и нагнулся к заднему сиденью немного в неподходящий момент. Бутхилл выругался, почувствовав, что Аргенти притеснял его. Ладно, он действительно поторопился: вести машину, разговаривать по телефону и попутно пытаться не отвлекаться на красную шевелюру, падающую ему на лицо, — это невозможно. — Быстрее! — …Бутхилл? У вас там все в порядке? — раздался голос Март из трубки, пока он прижимал мобильник плечом к уху. В их отделе, несмотря на то, что Бутхилл являлся начальником, не было как таковой официальности в разговорах. Он сам установил такое правило из личных убеждений. — В норме. Так ты поняла, что я хочу? — Почему опять я? Разве не Жуань отвечает за поиски информации? — глаза Март расширились, она говорила на грани отчаяния и разочарования: — Вы же обещали! — Давай без этого, а? Помнишь дело Ленсона? Кто тогда облажался, когда он был прямо у нас под носом? — Бутхилл оторвал правую руку от руля и неопределенно взмахнул ею, как бы предотвращая дальнейшие препирания. Аргенти наконец-то нашел компакт-диск, поэтому с облегчением сел на свое пассажирское место. — Слава Всевышнему, — про себя пробормотал Бутхилл, ведя машину по главной улице, сворачивая на Тайлер-Стрит. Почему именно сюда, если здание судмедэкспертизы находится не в этом районе? Так как дело было передано специальному отделу, они фактически забрали его у Канзасского бюро расследований. Логично, что тело доставили в местное отделение, и готовый протокол вскрытия сейчас находился в KBI. Аргенти вставил диск в разъем чуть ниже бегущий строки магнитолы, включая музыку. По пропитанному одеколоном салону разнеслась энергичная музыка, ласкающая уши. Бутхилл заметно расслабился, глядя на освещенную солнечным светом асфальтированную дорогу, ритмично постукивая пальцами по кожаному рулю. — Консультант, ты когда-нибудь видел трупы? — Конечно. Думаете, что я испугаюсь и убегу? — Не удивлюсь, если так и будет. Подъехав к бюро расследований, Бутхилл высунул в окно своё удостоверение и без проблем проехал на парковку. Выйдя из машины, они направились прямо к огромному бежевому зданию, чем-то похожему на картонную коробку. Два основных этажа и пять дополнительных, отведенных для разных отделов, не включая подвальное помещение. Высаженные в линию рядом с парковкой деревья были похожи на обугленные палки, пережившие ужасные страдания. — М-да, местечко невероятное, — саркастично сказал Бутхилл, отталкивая металлические створки входа. Подойдя к регистратуре, Бутхилл вновь показал удостоверение и спросил дорогу. Аргенти шел рядом, заложив руки за спину, и заинтересованно поглядывал на повседневную шумиху, творившуюся в главном штабе Канзаса. — Ты никогда здесь не был? — Бутхилл искоса взглянул на него, не понимая такого любопытства. Любой бы предпочел свалить из Бюро как можно быстрее, особенно если ты попал сюда против своей воли. — В этом штате я был лишь проездом, поэтому сейчас представилась увлекательная возможность оценить Канзас. Три часа пути по межштатной автомагистрали стоили того! — Это тебе не экскурсия, так что давай без туристических «восхищенных» взглядов: нас примут не за представителей ФБР, а за проходимцев! Аргенти издал многообещающее «о» и поумерил свой пыл из-за странных взглядов местных полицейских. Когда они дошли до конца коридора, свет ламп приобрел холодный оттенок. В прозекторской грохотала вытяжная система, гудела записывающая аппаратура. Уже внутри их уже ждал секретарь с напечатанным устным содержанием протокола вскрытия с официальной печатью. Рядом с двумя секционными столами стоял высокий мужчина, полностью одетый в белое. Стандартная форма: защитный костюм, маска, бахилы, шапочка на голове, плотно прилегающая к черепу. Эта сцена чем-то напоминала ритуал жертвоприношения, проходивший в буквально могильной тишине, за исключением тресканья вытяжки. На правом секционном столе лежал мужчина, а рядом стояли передвижные тумбочки с препаратами и инструментами. Ниже торса услужливо накинули ткань, но было видно, что левый бок мужчины изрешечен колотыми ранами. Бутхилл взял протянутый ему протокол вскрытия.

***

ПРОТОКОЛ ПАТОЛОГО-АНАТОМИЧЕСКОГО ВСКРЫТИЯ КАНЗАССКОГО БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ Дело № 81128 Дата: 4 октября 2010 г. Время проведения: 10:30 Геморрагический шок Время смерти: 19:10 (Окончательная версия: 1/9/10)

РЕЗУЛЬТАТЫ АНАТОМИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

НАРУЖНЫЙ ОСМОТР:

Цианоз лица и груди; небольшой экхимоз левой стороны спины и левого бедра. Послеоперационный рубец, правый верхний квадрант живота.

ДЫХАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА:

Гиперемия и незначительный отек легких.

ПЕЧЕНЬ И ЖЕЛЧЕВЫДЕЛИТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА:

Отсутствие желчного пузыря. Острая пассивная гиперемия печени.

МОЧЕПОЛОВАЯ СИСТЕМА:

Гиперемия почек.

ПИЩЕВАРИТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА:

Выраженная гиперемия желудка с петехиальными кровоизлияниями в слизистую оболочку.

НАРУЖНЫЙ ОСМОТР:

Тело принадлежит 41-летнему мужчине, хорошо развитое, весом 156 фунтов при росте 74,8 дюймов. Волосы на голове темные. Глаза миндальные. Трупные пятна на лице, шее, груди, верхних частях рук и левой части живота. На спине и задней поверхности рук и ног незначительный цианоз, который исчезает при надавливании. Левая часть туловища имеет четыре колотых раны в беспорядочном порядке.

ПОЛОСТЬ ТЕЛА:

Чтобы открыть грудную и брюшную полости, был произведен Y-образный разрез. Плевральная и брюшная полости не содержат избытка жидкости или крови. Диафрагма в пределах нормы. Нижний край печени в пределах края реберной дуги. Органы находятся в нормальном положении.

ОБРАЗЦЫ:

Взят образец крови (анализ на алкоголь и барбитураты). Печень, почки, желудок и его содержимое, моча и кишечник оставлены для дальнейшего токсикологического исследования

***

Бутхилл пробежался глазами по отчету, выделив основные детали, и передал папку Аргенти. — Убийство спонтанное или имеющее личный мотив, — сказал судмедэксперт, снимая латексные перчатки. Поманив их рукой, он вышел из прозекторской в коридор. С выдохом облегчения мужчина опустил маску, обнажая резкие черты лица. В холодном очертании светодиодных ламп он походил скорее на оживший труп, чем на живого. — Мы можем быть уверены, что изначально преступник не хотел смерти жертвы. Он сделал это под влиянием эмоций, — сказал Аргенти, подняв взгляд мятных глаз с протокола. Увидев две пары обращенных на него глаз, Аргенти пустился в объяснения: — Еще с фотографий места преступления было понятно, что это так. На руках Веритаса Рацио было слишком много крови: это объясняется тем, что когда убийца ударил несколько раз ножом, мужчина был в шоковом состоянии. Рана поранила брюшную полость, из-за чего кровь поднялась по пищеводу прямо к горлу, — это долго и оставляет много крови. Раны резкие, колотые и неумелые, словно наш убийца вовсе не знал, что делает. Логичней всего та версия, где преступник был в состоянии аффекта и разозлился на г-н. Веритаса по личной причине. Я бы сузил круг подозреваемых до тех людей, с кем он вел какой-то бизнес или участвовал в совместных проектах. — Только заметил его. Бутхилл, это твой новый сотрудник? — спросил судмедэксперт, опустив темные глаза и поднявшись развязывать белый халат. Они работали вместе всего пару раз около года назад. — Консультант. — У вас в конторе и такие есть? — Блэйд — так звали патологоанатома — сказал без энтузиазма. Ну ладно, возможно, Бутхилл был не прав: консультант это не так уж и плохо. Как минимум не мешает. Бутхилл протянул руку и похлопал Аргенти по плечу, говоря: — Ты прав, только я бы начал со студентов. Он же преподаватель, так? По-любому у нашего покойника есть парочка-тройка ненавидящих его студентов. Спасибо за отчет, мы поехали. С этими словами Бутхилл забрал папку документов с собой, набирая на своём кнопочном телефоне номер Март. По ту сторону трубки сразу же ответили, начав быстро что-то зачитывать: — Веритас Рацио, оказывается, не любимчик в Канзасском университете. Дань Хэн опросил остальных преподавателей, директора и парочку студентов, — короче говоря, его все терпеть не могли. Описывают как… — Март прокашлялась в трубку, пародируя голос Дань Хэна, — «неприступный, самовлюбленный, жестокий или по-простому — мудак». Ближайших родственников нет, друзей и подавно. Типичный трудоголик. — Он что, ходит только от дома до универа? Ему 41, Март. И его кто-то убил не без причины. Романтических связей вовсе нет? — Бутхилл благодарно кивнул, когда Аргенти приоткрыл для него главную дверь в бюро расследований. Поставив на громкую связь разговор, он вместе с консультантом прошел к машине. — Э-э, ну, Дань Хэн тоже спрашивал об этом. Студенты биологического факультета, где Веритас преподавал лекции, выдвинули предположение, что он вовсе гей, — было слышно как Март неловко поёрзала на офисном стуле, добавив: — То есть его никогда не видели с девушкой — оттуда и слухи. — И в чем проблема? Тогда найди мне его парня. — Я сомневаюсь, что у Веритаса были любовные отношения, — сказал Аргенти, доставая из кармана пальто блокнот. — Судя по моему предварительному психологическому портрету, мужчина скорее был асексуален, ну, или страдал какими-то проблемами. — Ты что, все записываешь? — Конечно! Записывать информацию — это лучший способ структурировать ход мыслей, — Аргенти заявил это таким тоном, будто его спросили о чем-то странном. — Запись информации в журнал или дневник тренирует концентрацию и укрепляет нейронные пути, — это основа основ, которую Аргенти запомнил ещё с лекций преподавателей. Бутилл потер переносицу, после чего заключил: — Проконсультируйся с Дань Хэном, когда он вернется в подразделение. Просмотрите его счета и подключи к этому Мэй. — Но вы говорили, что она в отгуле… Тогда почему информацией занимаюсь я, если она… — В этом деле — работа над информацией твоя. Мэй по личным обстоятельствам приедет позже в Канзас. Как исполнитель нашего подразделения я очень тактичен. Веришь или нет, но ты выполняешь важный миссию. — Если вы так говорите… но я чувствую какой-то подвох. — Не вешай нос и иди к своей мечте! — процитировав какую-то мотивирующая фразу из пресловутого журнала, Бутхилл быстро сбросил звонок. — Я предлагаю съездить и присоединиться к вашему коллеге в университете, — Аргенти закрыл свой блокнот, засунув в боковой карман пальто и улыбнулся. — Мне было бы неплохо почитать свидетельские показания действующих лиц. — А? Так там бы и остался, а не ехал со мной, — Бутхилл цокнул языком, вставляя ключ зажигания. — Мне кажется или я Вам не нравлюсь? — Это настолько очевидно? Аргенти закрыл глаза, что-то обдумывая, а после вовсе непонимающе наклонил голову набок: — У Вас есть какая-то причина на это? — Терпеть не могу психо–кого–то–там, — Бутхилл пожал плечами и, опустив окно машины, высунул руку под прохладный ветер. — Вечно считаете, что понимаете людей. Еще я терпеть не могу консультантов: думаете, вы знаете больше, чем мы, повидавшие дерьмо агенты? А ты, мальчишка, вобрал в себя два самых бесячих типа людей. Понимаешь, к чему я клоню? Аргенти наблюдал за тем, как пейзажи сменяют друг друга, а после посмотрел на силуэт агента. Это его не обидело или расстроило, даже не задело, — скорее, заинтересовало. Аргенти всегда интересовали люди: их мысли, поступки, поведение. Он действительно любил всех людей, — поэтому выбрал такую работу. — Вы интересный. Бутхилл чуть не поперхнулся собственной слюной, но руки на руле держал мертвой хваткой. Машина остановилась на светофоре, и глаза Бутхилла скосились на пассажире. — Ты это к чему? — К тому, что Вы мне начинаете нравится. — … Бутхилл замолчал. Проведя рукой по лицу, он включил на магнитоле музыку. Боже, это даже не неловко, а странно. Рядом с КСУ больше не было роя полицейский машин, за исключением двух служащих возле главного входа. Никто не хотел допускать любопытных граждан или прессу, в особенности когда дело щекотливое. В университете остались только студенты биологического факультета — в основном группа Рацио. Местные не хотели везти толпу студентов в полицейский участок. Проще всего было опросить их у лектора по очереди. Дань Хэн, как и Март, были новичками в их спецотделе. Оба квалифицированные, с большими надеждами и амбициями — тот ещё геморрой. Но, кто бы что ни говорил, они действительно были молодыми талантами, никто не брал их на работу за красивые глаза. Опросивший большую часть студентов Дань Хэн сидел в кресле лектора, сверяясь с каким-то бумагами. — Вот и мы. Как продвигается? — с порога спросил Бутхилл, резким толчком открыв дверь. Аргенти зашел вслед за ним и приветствующе помахал рукой, а после вежливо поздоровался с лектором. Лектор — мадам Дюпен — сидела с угрюмым, словно тучи, лицом в самом углу своего роскошного темно-коричневого дивана. В её престижном заведении убили преподавателя, отжали собственный кабинет и требовали её присутствия в нескончаемых допросах. Боже, это мы ещё не говорим про давление от Департамента Образования! Её острые брови были сведены вместе, а гель-лак на пышной кудрявой прическе не мог удержать рвущегося негодования. Криво улыбнувшись Аргенти, ректор принялась что-то печатать в смартфоне. — Я опросил больше половины студентов, — кратко сказал Дань Хэн, указав пальцем на огромную стопку бумаг, — и записал их показания. «Вот они, молодые специалисты! Даже каждое показание записал, ну не золотце ли?» — Бутхилл мысленно поблагодарил всех святых за такого коллегу, но не забыл, как необходимо отыгрывать начальника. Молодежи нужно сразу показать, кто тут главный, иначе никакого уважения не будет. — Хорошая работа. Есть кто-то на примете? — Я выписал это на отдельный листок. Здесь все, у кого нет алиби, — Дань Хэн показал на список с десятками имен и сразу же ткнул на другой уже с двумя именами. — Только у этих двух не было алиби и имелись наихудшие отношения с убитым. «Все так аккуратно! Кратко и по делу! Молодые специалисты — это сокровище!» — Бутхилл прикрыл рот рукой, скрывая подергивание уголков губ, изображая полную серьезность. — Вы невероятны, Дань Хэн. Впервые вижу такую скрупулёзность и полную отдачу делу! — донёсся голос по правую сторону. Это был Аргенти, удивлённо осматривающий стопку бумаг с именами. Он резво подошел к «молодому специалисту» и пожал ему руку, затараторив: — Примите мое искреннее восхищение. Дань Хэн приподнял бровь, скомкано ответив на рукопожатие: — Спасибо. «Нет! Не надо перехваливать! Дорогой как-тебя-там консультант, так точно нельзя. Если перехваливать юнцов, то они возомнят о себе многое и станут теми самыми толстыми полицейскими, вечно поедающими пончики…» — Бутхилл не мог так просто это оставить. Незаметно оказавшись позади Аргенти, он схватил его за плечо и с сияющей улыбкой повернул к себе, вручая бумаги с записанными показаниями: — Мой дорогой, обожаемый консультант, прошу. Это будет полезное чтиво, уверяю. Аргенти перевел взгляд на Бутхилла, после на свое плечо, а закончил списком показаний. — Спасибо, — ответив с чистой искренностью, Аргенти взял бумагу и улыбнулся, после чего обошел Бутхилла и сел на диван, прямо к ректору. Секунду помолчав, он повернулся к женщине и принялся о чем-то болтать. Та, в свою очередь, помрачнела еще больше. Бутхилл взял листок с двумя именами, после чего спросил: — Где они? — Я отправил их в общежитие. Большой белый корпус по правую сторону университета. — Отлично. Вы оба, — Бутхилл указал на Аргенти, а после на Дань Хэна, — работайте. С этими словами он вышел за дверь, крутя в руках список.

***

Бутхилл погорячился, когда решил допросить студентов сейчас. Встреча прошла, мягко говоря, не очень. Вы когда-нибудь бывали в общежитиях? Это адское место, оставленное самим Богом. Один из подозреваемых куда-то подевался, а второй не мог и двух слов связать. Решив, что лучше этим заняться завтра, Бутхилл неторопливо шел по коридорам учебного заведения. Можно ли было здесь курить? Риторический вопрос. Посмотрел сначала вперед, потом себе за спину — никого нет. Вытащив из кармана брюк смятую пачку сигарет, Бутхилл прислонился к побеленной стене и закурил. Сигаретный дым окутал его белым облаком, даря спокойствие и проясняя мысли. Он опустил взгляд глаз почти металлического оттенка на белую пачку, лениво разглядывая огромную надпись и отвратительную картинку прожжённых лёгких: «КУРЕНИЕ ПОВЫШАЕТ РИСК СМЕРТИ ОТ ЗАБОЛЕВАНИЙ СЕРДЦА И БОЛЕЗНИ ЛЁГКИХ» — М-да. Интересно, что будет быстрее: смерть от переутомления, нервов или рака? А может, меня попросту застрелит какой-нибудь ублюдок в грязном переулке? — после задумчивого бормотания себе под нос, на душе стало как-то легче. — Это учебное заведение. Здесь нельзя курить. Узнав голос, Бутхилл промычал и вынул сигарету из рта, намеренно выдохнув дым прямо в сторону говорящего: — Тут каждый второй студент или сидит на травке, или на чем-то похуже. Осмотрись. Ты тут видишь детей? Аргенти нахмурился, помахав рукой возле лица от дыма. Он хотел возразить, но не нашел что сказать. — Это всё равно неправильно. — Расслабься. Кстати, — Бутхилл достал свой мобильник и посмотрел на время: 19:30. В голове промелькнула кое-какая идея: — Мы начали наше знакомство не на позитивной ноте. Понимаешь, пока доехал до штата, пока разобрался в деле, — постоянный нервяк. Поэтому предлагаю съездить выпить. Аргенти удивленно поднял брови: — Но я не пью. — Да ладно тебе! Пара стаканчиков для улучшения наших отношений, — Бутхилл прикусил кончик сигареты и положил руку на плечо консультанту. — Это поможет нашему делу. Честно признаться, Аргенти никогда не пил. Вы спросите: «Как это возможно?! Разве у него никогда не было выпускного? Студенческих вечеров? Или на крайний случай посиделок с родственниками?» И… в чем-то вы будете правы. Аргенти был безразличен к идеи выпивки спиртного, а глянь на него кто — подумает, что тот выступает за ЗОЖ. Именно по этой причине ему никогда не наливали, а сам он никогда не просил. Простое стечение обстоятельств. Колебаясь, Аргенти все же кивнул. Если это поможет в улучшении отношений, то почему бы и нет? — Только пара стаканчиков. — Правильно! У меня как раз есть отличное местечко, — Бутхилл развернулся и смял сигарету, выкинув её в мусорку. — Один мой друг держит центр отдыха. Я ему сделал небольшое одолжение, потому он разрешит не только выпить бесплатно, но и хорошо отдохнуть. Представляешь? Так ещё и место рядом с рекой. — А какое «одолжение» вы сделали? — Не вызвал санэпидемстанцию. Теперь у Аргенти были сомнения насчет спиртного.

***

Крупнейшими реками являются река Канзас, река Арканзас, река Республикан, река Смоки-Хилл и река Миссури, которая представляет собой северо-восточную границу штата. Центр отдыха находился в часе езды, внизу какого-то склона рядом с рекой. Когда они приехали, уже стемнело, но людей было хоть отбавляй. Небольшие домики с террасами украшали разноцветные огни, толпы людей и громкая музыка. — Похоже, здесь празднуют свадьбу, — произнёс Бутхилл, переместив взгляд дальше домиков — за столовой — к огромному шатру с людьми. Их встретил небольшой мужчина низкого роста с «уголовной» улыбкой. Поприветствовав Бутхилла, он проводил их к одному из десятка домов на реке: — Здесь отмечают корпоратив, прошу. — Отлично. Спасибо, старина, — Бутхилл подхватил Аргенти за руку и повел к указанному месту. — Так вот, что Вы имели ввиду под бесплатной выпивкой? Мы просто присоединимся к чужому празднеству? — Они всё равно и половины не выпьют. И вообще, новые знакомства это неплохо в штате, где почти никого не знаешь. Пройдя по мостику над водой, Бутхилл открыл стеклянную дверь и пропустил Аргенти. Играла громкая музыка с диджеем, разноцветные цвета вполне могли вызвать эпилептический припадок — сказка. Длинный белый стол ломился от количества алкоголя и закусок, а гости уже окончательно напились и пустились в пляс. Бутхилл чувствовал себя как дома, поэтому сразу же подошел и взял бокал шампанского, а после притянул Аргенти ближе, громко сказав на ухо: — Только сильно не напивайся! Я тебя домой не повезу! У Аргенти заложило уши от громкого крика и музыки, еще более громкой. — Понял!

***

Температура в Канзасе может быстро меняться: на западе часто случаются перепады температур, постоянные торнадо и ужасающие ветра. Погода бывает настолько непредсказуемой, насколько это возможно. Утром было более-менее неплохо, а вот ночью складывалось ощущение, что ты находился в Сибири. Аргенти невнятно промычал, лежа на балконе, укрытый чужим пиджаком. Красные пряди волос растрепались, закрыв лицо, но Аргенти протянул руки и похлопал себя по щекам, а после заправил волосы назад неуклюжими движениями. Голова гудела, живот вздулся, а мысли были похожи на волны. Или, может, так сказывается запах реки прямо возле носа? Он впервые пил, и ему было поначалу неплохо. Сначала все ограничивалось только болтовней с Бутхиллом, а после они познакомились с какой-то компанией… Шампанское резко сменилось коньяком, потом 40° водкой. Через час спиртное уже не ощущалось на языке и пилось, словно вода. Аргенти уже и не помнил, как здесь оказался. Подняв затуманенный взгляд, он увидел очертания мужчины: свет от окна обрамлял силуэт, словно тот сошел с лика святых. — Бутхилл? — наугад спросил Аргенти, получив в ответ усталый вздох. Бутхилл перешагнул через Аргенти и опустился на пол, садясь рядом. Облокотившись на прутья террасы, он пошарил во внутреннем кармане куртке и нашел потрепанные жизнью сигареты марки «Sobranie». Когда он поднес зажигалку, кончик сигареты загорелся ярко-оранжевым светом. Воздух сразу же наполнился терпким ароматом и белой дымкой, пока Бутхилл медленно закуривал. В ином случае Аргенти был бы против курения здесь, но сейчас было не до этого. — Сколько времени? — 2:45. В итоге он проспал на балконе порядка трех часов. Аргенти попытался сесть, но к горлу сразу же подступила тошнота, а голова закружилась. «Ясно, не вариант», — подумал он, сдавшись и оставшись лежать на террасе. Посмотрев на Бутхилла через пелену полуоткрытых век, он отвёл взгляд к потемневшему небу. Аргенти впервые пил и в этот момент был уверен, что больше никогда не притронется к спиртному. — Полежи, скоро отойдёт. Прохладный воздух помогает. И действительно. Прошло всего пять минут, а Аргенти уже ощутил все прелести отдыха на воде: холод пробирал до костей. Пиджак не спасал, сесть не вариант — боже, и это только начало? Бутхилл же преспокойно сидел, будто вовсе не пил. В этом была особенность, выработанная с годами работы в ФБР. Множество миссий с прикрытием и тонны алкоголя, лишь бы выведать нужную информацию. Как итог — его больше не брало спиртное, если не напиваешься вусмерть. Смотря на поднимающийся полупрозрачный сигаретный дым, Бутхилл внезапно спросил: — Мне вот интересно, почему ты вообще занимаешься этим? Тебе даже не платят как консультанту. На что ты вообще живёшь? — Я занимаюсь этим не ради денег. — Тогда для чего? Аргенти не понимал, почему агент вдруг заинтересовался этим здесь и сейчас. Чувствуя моросящий воздух сквозь одежду, он почувствовал себя неважно. — Я… хочу понять людей, — Аргенти поднял руку над собой, рассматривая тонко очерченные пальцы, будто размышляя вслух. — Я выбрал эту профессию ради того, чтобы понять людей… Почему они этим занимаются? Почему совершают преступления? — Ради выгоды, что в этом не понятного? — Бутхилл искоса взглянул на Аргенти, непонимающе нахмурившись. В смысле «почему»? Люди совершают противозаконные поступки ради наживы, удовлетворения извращённых нужд и тому подобного. Он не понимал, в чем смысл докапываться до глубинных чертогов преступников. Они оба замолчали. Прошла минута, в течение которой был слышен лишь шум воды. Стеклянная дверь террасы в этот момент отгораживала их от внешнего мира, словно неприступная стена. Консультант заговорил первым: — Что это? Матрас? — спросил он немного удивленно, ощупав под собой не деревянные доски, а что-то мягкое. — Да, я попросил сотрудника базы отдыха найти что-то подобное, — Бутхилл взглянул на него, а после выкинул окурок себе за спину, прямо в воду. — Поехали. Я попросил религиозника подбросить нас, так что вставай. — Религиозник…? — А, ну да, ты же не в курсе. Такое прозвище ему дали в отделе уголовки. Суть вот в чем: он ходил в католическую церковь с детства и сам всегда был убеждённо верующим. Представляешь? Коп-католик. Странноватый, но безобидный. Аргенти вяло кивнул и, оперевшись руками на тонкий матрас, осторожно сел. Все, приехали. К горлу сразу же подступила выпивка, закуски и прочее, чего нам знать не следовало. Резво подскочив на ноги, чуть не упав, Аргенти повис на перилах и ещё раз опустошил желудок. Бутхилл же подошел и придержал волосы, похлопав того по спине: — На корм рыбам, да? — пошутил Бутхилл, поглаживая Аргенти по спине. Все мы проходили через это, и по обязанности старшего по званию и возрасту Бутхилл помогал Аргенти в преодолении замечательного опыта. Отчасти протрезвев, Аргенти неловко поблагодарил, выпрямляясь. Свою сумку он нашел по правую сторону — на блоке кондиционера. Бутхилл наклонился и встряхнул свой пиджак. В какой-то момент его лицо скривилось, когда он заметил пятна на черной ткани… это был его любимый пиджак. — Пошли. Это ещё ничего. Вот когда на машине поедем — это будет лучший аттракцион в твоей жизни, — Бутхилл подхватил консультанта под руку и, открыв дверь террасы ногой, повел к выходу.