В Русальную неделю не захаживайте в воды

***

Народные песни мерно разносились по деревне, объединяя всех её жителей в одну большую и дружную семью. Люди водили хороводы, устраивали игры, молодые прыгали через костры, кто-то даже рассказывал легенду о цветке папоротника. Особо смелые девицы бегали к реке пускать венки по воде. Верили: найдут своего суженного, того самого единственного, предначертаного судьбой, что полюбит не только их красоту, но и душу. И никакая угроза смерти девушек не пугала. Готовы были на всё, лишь бы обрести своё счастье. Нечисть праздник пропускать тоже не желала, оттого и устроили на одной из полян подальше от любопытных людских глаз своё пиршество. Песни, танцы, смех и радость. Через костёр, правда, прыгали не все, но на то они и нечистые. Ведьмы на такое представление первые отбегали всторонку, подальше от радостных русалок, ничего не замечавших на своём пути. День летнего солнцестояния — это тот праздник, ради которого стоит жить любому, будь то ведьма, мавка или лесной дух. Варвару Гундареву, как новоиспёченную ведьму, пригласили справлять праздник как полагается: среди таких же нечистых как она. Среди оборотней, ведьм, мавок, леших, волотов и чертей её взгляд невольно цепляется за тонкую и до боли знакомую фигуру. Варя готова поклясться, что буквально чувствует её синюю с белыми проблесками ледяную ауру. Бледную, почти прозрачную кожу и нежные черты лица не узнать было невозможно. Светлые, совсем белые волосы закрывали спину, а знакомая рубаха почти не скрывала формы тела. Алиса Кайтанова была самим воплощением красоты, способная очаровать любого.       — Привет, — Варя нервно улыбается, сжамая подол андарака. Тот случай невозможно забыть. Тот случай повернул их жизни на пару десятков градусов. Настолько, что общение как в старые добрые времена теперь не представлялось возможным. Ученая ведьма и русалка не могут быть рядом. Слишком уж разная у них природа. Одного взгляда серых глаз — убийственно-холодного — хватает, чтобы потупить взгляд в пол — истоптаную лапами, ногами и копытами землю — в ожидании ответа. Возможно, подойти к русалке сейчас было не иначе как вторым по глупости поступком в жизни молодой ведьмы. Первый — подружиться с Алисой, зная свою сущность. Но сделанного не воротишь. В общем гомоне радостных возгласов, песен и треске костра их уж точно никто не услышит. Разве что самый любопытный. Однако трезвых любопытных сущностей сейчас можно едва ли по пальцам пересчитать, оттого полагаться на искажённую брагой память никто не будет. Варя не ждёт ответа, не ждёт по правде абсолютно ничего, даже криков и отборной брани. Алиса не рада ей, и Варя прекрасно об этом осведомлена. Не рада настолько, что готова не замечать её. Молчание тянется неприятной чёрной жижей на душе пару минут. Эти пару минут высасывают последние крохи терпения наряду с надеждой и верой в лучших исход. Лучший исход для них невозможен. Не в этой жизни и не в этих телах. Алиса вздыхает устало, глаза закатывает и желает было уйти, но что-то словно удерживает её на месте. К большому удивлению ведьмы, ей всё же отвечают. Не понятно только, то ли из уважения к Иоанну, то ли из собственного желания.       — Привет, — русалка кивает ей, квас отпивает из деревянной кружки, делая вид, что напиток единственная вещь на данный момент, которая её волнует. По тону сразу становится понятно, что продолжать разговор Алиса не намерена, но и уходить она не собирается.       — Почему венок не пускаешь? — культурно интересуется Варя. Она складывает руки за спиной, хрустит пальцами, выдавая свою тревожность. — У тебя он очень красивый, — девушка успела оценить тонкое сплетение трав, папоротника, незабудок, колокольчика и непонятно откуда взявшейся ветреницы. Завершал всю эту композицию небольшой подсолнух на правой стороне венка. Тонкий стебель зверобоя Варя замечать словно не желала, оттого и игнорировала до последнего.       — Я на дурочку похожа, чтобы собственный дом загрязнять? — Алиса недовольно цокает языком, закатывая глаза. — Хватает и людских, — она делает кавычки свободной рукой, едва удерживаясь от смешка, — подарков. То ли Варя всерьёз — всегда она так — её шутку восприняла, то ли ответить нечего, потому и молчит, рассматривая русалочье лицо, покрытое тонкими чешуйками на щеках и шее. Своим блеском в свете луны и костра они приманивают коснуться, нежно огладить каждую, не обращая внимание на смущённый румянец речной девы и слегка неприятные ощущения на коже.       — А ты почему без венка? — кружка с допитым квасом передаётся одному из оборотней, а сама русалка скрещивает руки на груди, разглядывая девушку в ответ. Андарак, лапти, белые бусы, вышитые красными и чёрными нитями узоры на рубахе, а рыжие волосы, что отливают в свете костра золотом, распущены. Знакомая оранжевая аура, дарящая фантомное ощущение тепла. Ничего нового или сильного выбивающегося из общепринятых норм.       — Плести не умею, а научить некому, — пожимает плечами она, выдавая в своих каре-зелёных глазах лёгкую тень печали. — Даже цветы себе приметила. Мне бы только кто показал, как начать.       — Ну, хочешь я могу показать, — любезно предлагает русалка, свысока — и в прямом, и в переносном смысле — глядя на девушку. — Мне не трудно. Ты только цветы свои покажи.       — Правда?! — счастье в чужом голосе неподдельное, вызывающее лёгкие смешинки. Неужели Варю это настолько обрадовало? Как в старые добрые времена, когда не было... Всего этого. — Тогда пойдём скорее, я покажу, где цветы растут! Алиса всё же смеётся, прикрывая улыбку ладонью. Очаровательно. Шли молча, освещая дорогу лампой с вставленной в неё свечой и изредка переглядывались, моментально отводя взгляд, едва замечали, что подруга смотрит в ответ. Лишь стрекот кузнечиков и сверчков, да треск веток под ногами разбавлял давящую тишину. Тем для разговора не нашлось. Будучи подругами, они стали словно чужими друг другу спустя столь непродолжительный срок. Жизнь иногда чертовски иронична.       — Нарви побольше одуванчиков, можно разной длины. Будем пока тебя на самом простом учить, — повелительным тоном просит Алиса, расстилая плед — любезно отдолженный у одного из оборотней — и усаживаясь на поляне. Она занимает место на одном из краёв, устраивая лампу по центру, чтобы им обеим был лучше виден процесс плетения. На свет лампы приползает маленькая ящерица, с любопытством рассматривая потревоживших её людей. Почти людей, если не закрывать глаза на их происхождение.       — Этого достаточно? — Варя с поставленной задачей справляется в два счёта, срывая нужное количество одуванчиков за пару минут. — Или нужно больше?       — Достаточно, — кивает русалка, хлопая по месту рядом. Ведьма намёк улавливает моментально, усаживаясь на покрывало. Одуванчики она укладывает между ними, прямо возле лампы. А ящерица тем временем заползает к Варе на плечо. Чувствует знакомую энергию, вот и ластится всем своим крохотным тельцем. — Смотри: берём два цветка и перекрещиваем стебли, — Алиса выбирает из общем кипы одуванчиков пару подходящих и передаёт их ведьме, а после выбирает пару для себя. — Перекинь один стебель через другой, чтобы получилась петелька, — Варя с удивительной точностью следует указаниям, внимательно рассматривая работу русалки. Получается... очень похоже, но всё равно недостаточно красиво. Точно такую же по размерам петельку сделать не выходит. — Теперь положи сверху третий одуванчик, — очередной одуванчик передаётся девушке, — чтобы шляпка была как можно ближе к первым двум цветкам, и сделай еще одну петлю. Да, вот так. Чудесно, — Алиса мягко улыбается, передавая ещё один цветок. Варя неуверенно улыбается в ответ, ощущая случайное, но очень приятное касание пальцев. Короткий миг словно яркая вспышка. Про себя Гундарева отмечает, что пальцы водной девы тоже покрыты лёгкими чешуями. Удивительное влияние праздника. Взгляд невольно падает на белёсую полоску шрама на руке Алисы. Она обещала себе, что всё будет как прежде. — Добавь четвертый цветок, сделай петлю и продолжай в том же духе. Умница. Следи, чтобы шляпки и стебли переплетались на одном уровне. Чужой размеренный голос, указывающий на маленькие ошибки или недочёты, приятным бархатом оседает на душе. Треск свечи и лёгкое мерцание огонька, отбрасывающее такие же лёгкие танцующие тени, дарит долгожданное спокойствие. Здесь, вдали от шумной толпы и каких-либо правил или законов, время пролетает незаметно. Один цветок сменяет другой, венок увеличивается в размерах, а кипа одуванчиков становится всё меньше.       — Мне кажется, что достаточно, — неуверенно начинает девушка, рассматривая сплетённые вместе цветы. Венок достаточно большой, чтобы обхватить её голову.       — Давай примерим сначала, — Алиса открывается от плетения своего венка, примеряя чужой к голове ведьмы. — И правда достаточно. Идеально подходит.       — А закрепить как? — тихонько спрашивает Варя, ощущая прикосновение пальцев к коже лица. Голубые глаза напротив излучают тепло, как и нежные, слегка влажные от природы ладони.       — Просто соедини концы венка и сделай еще одну петельку, для надежности перевязав место травинкой, — разъясняет Алиса, отстраняясь. Она вплетает последние цветки в свой венок, закрепляя. Мягко проводит по лепесткам одуванчиков, размышляя, что с ними делать теперь. Отдадут, наверное, потом каким-нибудь детишкам, раз уж им не нужны. На празднике как раз бегали пару щенков оборотней. — Теперь можешь начать свой настоящий венок, — хмыкает русалка, перенимая готовый венок ведьмы, укладывая вместе со своим на плед. — Процесс почти не отличается. Переплети вместе два цветка, обмотай его вокруг двух первых. Затем петлей присоедини третий, четвертый и далее. Каждый последующий цветок вплетай плотней к предыдущим. В конце можешь убрать лишние стебли и травинки, а можешь оставить как есть. Тебе решать.       — А ты будешь просто наблюдать? — Варя выглядит немного нервной, слегка склоняя голову к плечу. Ей будет... Немного неспокойно, если русалка станет наблюдать.       — Я буду просто спать, — язвит Алиса, в подтверждение своих слов устраиваясь на покрывале — благо размер позволяет — мягко зевая и вполне серьёзно собираясь погрузиться в дрёму. — Разбуди, как закончишь. Ведьма лишь кивает, наблюдая, как ящерка заползает на русалку, сворачиваясь в клубочек и засыпая вместе с ней. Дыхание девушки замедляется, а светлые ресницы слегка подрагивают. Выглядит она слишком уязвимо для речной хищницы. Слишком уязвимо и мило. Под размеренное стрекотание сверчков всё кажется таким тихим и спокойным, что разрушить эту атмосферу у неё просто не хватит духу. Варе бы доплести венок по-хорошему до того, как свеча полностью догорит, но справится она с этим за считанные минуты. Варя не рассказала русалке о том, что венки её научила плести ещё приёмная матушка, как и о том, что прекрасно знала день, когда придётся перенять силы рождённой ведьмы. Она не скажет о многом, лишь бы сохранить крохи этой нежности, тепла и их хрупкой дружбы.

Варя никому и никогда не расскажет, как ей нравится наблюдать за умиротворённым лицом спящей русалки. Не расскажет даже Алисе.

Всё ради дружбы.