Извинения

      В библиотеке на втором этаже слишком тихо, но Лэйн не жалуется. Безымянный солдат, следующий за ней, уже достал, и она успела придумать двести способов, как от него избавиться: например, скинуть с лестницы или ударить по голове стоящей у двери ржавой кочергой. Её не пугают подобные кровавые мысли — Лэйн привыкла к их наличию, как только они появились.       Отворив дверь, она молча проходит внутрь, сразу замечая на себе пристальный взгляд. Солдат тоже видит Каина и спешит ретироваться. Всего-то нужно было притащить с собой бессмертного? Лэйн поджимает губы. Изнутри поднимается какая-то странная жестокая обида. Каин вновь бросил её тогда, в монастыре, что повлекло за собой цепочку странных событий. Лэйн чудом осталась жива, но она не боится смерти — страшнее не успеть разгадать тайну Книги Апокалипсиса. Удивительно, что ничего больше не волнует её даже вполовину так же сильно.       Каин бесшумно перемещается по тёмной комнате, вставая у Лэйн за плечом. Заглядывает в раскрытую книжку, со страниц которой сыпется пыль. Она пропихивает ключ глубже в карман и отворачивается. Может, отстанет, если показать, что она очень занята? Говорить не хочется. По его лицу пробегает тень — надежда на то, что всё в порядке, рассеивается. Лэйн не пытается делать вид, что её не задела его очередная пропажа, но она больше не ощущает недопонимания и шока, она злится. Лэйн хочет развернуться и вгрызться ему в шею, вырвав жилы с мокрым чавкающим звуком крови. Он всё равно выживет.       — Какую страницу расшифровываешь сегодня?       Лэйн не отвечает, молча кивая на Книгу, лежащую на столике у какой-то тахты. Каин даже не поворачивается.       — Чем я могу помочь?       «Заткнуться», — думает Лэйн в сердцах, — «перестать смотреть на меня, уйти, исчезнуть, забыть об этом месте и земле в целом».       Она молчит.       Каин ходит за ней хвостом, читая названия на корешках книг, с которых Лэйн сдувает пыль, неосторожно или очень даже прицельно попадая ему на штанину. Его плечи то и дело подёргиваются, крылья вздрагивают, он хмурится и жуёт губу, не переставая о чём-то думать. Лэйн, обнявшись с найденным сборником по демонологии, встаёт у окна, и Каин втягивает носом воздух — ветер подхватывает светлые волосы, донося до него мягкий запах её тела.       — Злишься, значит? Игнорируешь меня.       Лэйн перелистывает страницу, рассматривая сигилы, которыми люди традиционно призывали демонов. Ничего похожего на тот, что вырезали на дереве у железнодорожных путей. Вряд ли отряд сможет найти Ника — по крайней мере, живым.       — Откуда у тебя ссадины?       Глаза Каина на мгновение вспыхивают красным, когда он ступает ближе, загораживая крыльями пути для отступления, но эта вспышка исчезает так же быстро, как и злость из уголков его пухлых губ. Лэйн крепче вцепляется в книгу, удерживая в голове прочитанную информацию. Каин ничем ей не помогает. Зачем он вообще пришёл? Если это Дмитрий послал его сюда, Лэйн подложит ему в кровать самую жирную крысу в Роткове.       — Лэйн, что случилось?       — Когда?       — Ты знаешь когда.       — После того, как ты в очередной раз исчез, оставив меня одну в незнакомом месте? — Лэйн, наконец, поднимает к нему голову, чуть склонив её набок, и снисходительно улыбается. — Ничего. Ничего же не должно было случиться, правда?       Грудь Каина надувается от тяжёлого длинного вдоха и сдувается вместе со свистящим выдохом. Лэйн вжимается поясницей в подоконник, отодвигаясь от него. Чужие пальцы надавливают на разворот книги, не давая ей перелистнуть страницу. Лэйн смахивает руку Каина, и он цепляет её мизинец своим в каком-то ребяческом жесте примирения.       — Подожди, я принесу аптечку.       Он уходит из комнаты, и дышать становится легче. Лэйн поворачивается к раскрытому окну лицом и жмурится. Чувствует, как эта чёрная обида, жалость к самой себе раздирают грудь. Хочется выплеснуть всё, что накопилось, но она не знает куда. На кого. Если бы Каин просто исчез к себе на небеса, прошли бы несколько недель, и она бы даже не вспомнила о нём. Книга Апокалипсиса — единственное, что её интересует. Лэйн переведёт её и без сторонней помощи.       Она успевает переместиться на скрипучий диван, когда Каин возвращается с аптечкой. Он достаёт иглы, пугая Лэйн, но шальная ухмылка на его губах возникает раньше, чем трюк стал бы успешным. От ватки пахнет чем-то резким, похожим на спирт. Каин встаёт рядом, задевая ногой её колено, и медленно ведёт по коже. В некоторых местах Лэйн чувствует покалывание и жжение, но не показывает этого. Скука на её лице волнует Каина. Он отводит взгляд, оказавшись замеченным, и сникает. Что-то в нём, потухшем и притихшем, склонившим перед ней, сидящей на диване смертной, голову, заставляет Лэйн говорить.       — Мне стоит держаться от тебя подальше. Доверие — извращённая и опасная тропа, которой я не пойду. Ты обещал защищать меня, но всё, что ты делаешь — оставляешь меня в опасных для жизни ситуациях, и в этом нет ничего удивительного, — Лэйн отрешённо хмыкает, чуть приподнимая подбородок, и Каин, замешкавшись и поникнув ещё сильнее, проводит ваткой по ссадине на шее чуть дрожащей рукой, — здесь нет моих друзей, и я не должна об этом забывать. Люди для вас — ничтожные слабые существа. Доверие — тоже слабость, жестокая уловка для глупых. Я больше не доверюсь тебе, Каин.       Он отнимает от Лэйн руки, бросая ватку в какое-то помятое ведро, и кивает.       — Ничего, я заслужил.       Каин молча собирает раздербаненную аптечку. Лэйн наблюдает за его руками — красивые синеватые вены огибают сухожилия и уходят под рукав чёрной водолазки. Недавно он издевательски спрашивал, не хочет ли Лэйн покаяться — теперь же сам стоит так, будто готов пасть на колени и оправдываться до завтра. Она уверена, что он в курсе того, что произошло — должно же у них быть какое-нибудь всевидящее око? Каину просто хочется заткнуть совесть. Он мучается с ней, оставаясь ангелом даже с красными всполохами в глазах. Лэйн снова кажется, что для небожителя он слишком человечный. Слишком волнуется и так много чувствует…       От вида Каина, его честного открытого сожаления, обида отступает, и Лэйн может разжать зубы. Она больше никогда ему не доверится, но ей очень хочется. Бороться против всего мира в одиночку трудно и изматывающе, но ничего другого не остаётся. Иногда она не может верить даже себе.       — Куда ты пропал?       Каин хмурится. Лэйн замечает, как его язык обводит сухие губы.       — Мне нужно было отойти, и я переживал, что…       — Ясно.       — Лэйн…       — Всё в порядке, — она надавливает голосом, и Каин отступает, прикусывая верхнюю губу. Щёлкают пластиковые застёжки у аптечки. Он топчется на месте, не решаясь вновь уйти, но другого выбора не остаётся — рядом с Лэйн ему делать сегодня нечего, а надоедливый солдат уже испарился, доверив её самому нестабильному ангелу в округе. Она уверена, что всем будет всё равно, если её найдут мёртвой в кровавом снегу.       Лэйн тоже без разницы.       Она хочет чувствовать хоть что-то под плотной пеленой безразличия, когда не держит в руках Книгу. Хочет знать, что её может волновать и будоражить что-то, кроме витиеватых букв и странных картинок. Каин сдувает прядь волос с лица и подхватывает аптечку, как-то непривычно сгорбившись. Массивные крылья делают его похожим на заснеженную гору. Когда-то давно Лэйн мечтала отправиться в поход.       — Тебе идёт быть хорошим, — она перехватывает его за руку, сжимая запястье, и Каин с жадностью смотрит на неё, будто ждал этого прикосновения с момента их разлуки в монастыре, — такими люди всегда и представляли ангелов.       На его лице проскальзывает странное неверие. Будто никто до этого не звал его хорошим, но Лэйн видит это в нём в каждом поступке и взгляде: его неожиданно тихая забота и взволнованность её судьбой. Ей хочется верить, что он пропадает, потому что ему очень сильно нужно отлучиться — и всё равно мысль об этом вызывает у Лэйн тоску. Есть что-то гораздо важнее неё и её безопасности, её жизни. Каин может бросить её в любой, даже самый страшный и тяжёлый момент. Это угнетает. Лэйн отпускает его, но Каин сам берёт её за руку, присаживаясь на одно колено. Оказывается напротив её лица, мягко заглядывая в глаза. Светлые, с голубым оттенком, они вызывают в Лэйн странное ощущение спокойствия.       — Если хочешь, чтобы я был добр, научи меня, — тише, чем обычно, говорит он, гладя её по изнанке ладони: его большой палец вырисовывает ровные круги на коже, и Лэйн замечает, что эта близость заставляет её необычно трепетать, — когда сама поймёшь, что это такое.       Каин наклоняется и прижимается сухими губами к её ладони. Его белые волосы щекочут запястье. Лэйн чувствует что-то неправильное в этом поцелуе, маленьком, но значимом выражении преданности и очередной попытке извиниться — будто Каин слишком хорош, чтобы целовать так её. Лэйн отмахивается от этой мысли — в конце концов, если верить Пилеону, Каин сотворил что-то ужасное и добровольно изгнал себя с небес. Он не единожды подвергал её жизнь опасности. Извинения, пусть и такие, не умолят тот факт, что он предал её. Лэйн ещё предстоит разобраться со странным призраком женщины, преследовавшим её от монастыря.       — Я не буду доброй, и ты это знаешь. Но ты оставайся, — она ухмыляется, обхватывая его лицо ладонями и притягивая к себе, — в мире должен быть баланс, верно?       Каин не сопротивляется, более того — тянется сам, и Лэйн целует его, блаженно закрыв глаза. Его взгляд пробуждает в ней что-то человеческое, живое и хрупкое, его вкус — абсолютно чёрное, животное. Она его только испортит, но это не проблема — Каин уже пал.       Он опирается руками на диван по обе стороны от её бёдер. Лэйн ощущает тепло его пальцев, мягко, невзначай поглаживающих её. Она размыкает его губы горячим языком, и он едва слышно выдыхает, придвигаясь ещё ближе. Широкие крылья подрагивают, и Лэйн слепит их белизна. Она хочет надкусить их, ощипать Каина, как курицу, услышать сладкий хруст костей. Что-то точно не так, но ей всё равно — ладонь Каина ложится ей на ногу, и остальное становится безразлично.       — Ты хотел извиниться? — Каин кивает, поднимая к ней абсолютно очаровательное лицо; Лэйн не удерживается и прикусывает его припухшие губы, игриво оттягивая нижнюю. — Садись на диван и держи эту мысль в голове.       Его глаза вспыхивают красным. Каин поднимается с пола и разваливается на длинной сидушке дивана. Он слегка пыльный, но Лэйн замечает, что белые перья намеренно проходятся по тканевой обивке, смахивая время, задутое из приоткрытого окна. В Каине много хорошего, даже если он пытается это отрицать, закрывшись в своём коконе из самобичевания за ошибки прошлого. Лэйн интересно узнать, что такого он сотворил — его грехи насытили бы её.       — Ты настолько злишься?       Он приподнимает бровь с какой-то снисходительной ухмылкой, и Лэйн возвращается к моменту, когда они только познакомились — тогда он показался ей высокомерным и заносчивым. Эту маску с его лица она сорвёт без раздумий.       Лэйн чуть приподнимает штаны на бёдрах и садится на Каина. От удивления он растерянно выдыхает и сводит колени, чтобы ей было удобнее. Последний раз, когда у неё была близость с кем-либо, Лэйн даже не помнит. На базе или, может, ещё раньше? Она не знает, отличается ли чем-нибудь соитие у бессмертных, но Каин выглядит так, будто готов ответить ей на этот вопрос.       — Я просто устала. Неизвестность слишком измотала меня. Я хотела верить тебе.       Самодовольная маска Каина трескается, глаза тускнеют.       — Прости, Лэйн, я не хотел бросать тебя.       — Но бросил. Одну. Я свалилась в чёртову канаву или что это вообще было, — Лэйн сдавливает его бёдра ногами и протягивает руку к затылку, сжимая белые волосы в кулаке, — а до этого меня преследовал какой-то бешеный призрак.       — Призрак? — выдыхает Каин ей в губы, слабо хмурясь — его мысли явно занимает некто более реальный.       — Я не знаю, что это было. На небесах есть призраки?       — Только в определённых местах.       — Так мне повезло, класс.       Лэйн впивается в его губы, целует приоткрытый рот. Он мягко, едва ощутимо трепещет под её напором, позволяя рукам свободно гулять по её телу. Прохладные пальцы задевают голую кожу в вырезах боди над ремнём, Лэйн дёргается, и Каин мгновенно нагревает себя. Ей становится жарко сидеть так близко к нему, но ветер из приоткрытого окна остужает её пыл. Баланс — Лэйн хочет достичь его, но ещё больше она хочет почувствовать хоть что-то так же сильно, как ощущает азарт и жажду от расшифровки Книги. Хочет жаждать Каина, иметь его у себя почти как вещь, но самую ценную, ценнее Книги. Хочет верить ему, даже если вера этому ангелу будет стоить слишком дорого. Каин осторожно перемещает руку на её грудь, и твёрдый сосок упирается ему в ладонь. Лэйн шумно выдыхает, отпуская себя, позволяя не думать ни о чём, не анализировать, не сторониться. Выдёргивает водолазку из-под ремня его брюк и жадно касается крепкого торса. Каин вздрагивает, втягивая живот, и коленом подталкивает её к себе ближе. Лэйн кажется, она и так уже вплотную к нему.       — Я разберусь с призраком. Кто это был?       — Женщина. Монашка какая-то. Я бежала куда глаза глядят. Эти ублюдки из местной церкви трахались втроём в развалинах.       Каин как-то странно дёргается и откидывает голову на спинку дивана, пристально смотря на неё. Лэйн вопросительно приподнимает бровь. Завести его оказалось просто и быстро — она ощущает это бедром и слегка ёрзает, заставляя Каина шумно выдохнуть и по неосторожности прикусить язык. Он тихо мычит, елозя им по рту.       — Кто именно? Что за развалины?       — Там не было названия, уж прости. Послушники тоже с бейджиками не ходят.       — Лэйн!       — Увидим — покажу. Или тебе так интересны подобные взаимодействия? Это важнее, чем моя жизнь, я знаю, но попытайся хотя бы сделать вид…       Каин закатывает глаза и сам притягивает её к себе, затыкая поцелуем. Его огромные крылья раскинулись по всему дивану, свисая к полу. Лэйн зарывается пальцами в пух между перьями и слышит несдержанный выдох. Каин мелко подрагивает, впиваясь в её бедра крепкой хваткой. Его честная и яркая реакция заставляет Лэйн улыбнуться, довольно облизнуться. Судя по новому рваному выдоху в момент, когда она гладит основание крыльев, они имеют разную чувствительность по всей длине. Каин прикрывает веки, и Лэйн припадает к его шее, жадно кусая за натянувшуюся жилу. В нём есть что-то светлое и чистое, что так привлекает её. Она хочет это себе, окунуться лицом в кристально прозрачную святую воду и почувствовать лёгкость в теле. На коже будто стоит бесчисленное количество клейм, и Лэйн ощущает, как очищается, прижимаясь к Каину всем телом. Он хватает её за подбородок и целует — Лэйн замечает, что его глаза вспыхивают красным. Она устала от прелюдии.       — Куда ты?       Каин звучит так взволнованно и испуганно, когда она вдруг поднимается с него. Его руки тянутся вслед за её телом — её душой? Лэйн весело хмыкает.       — Ухожу от тебя. Бросаю, как ты меня. Хочу, чтобы ты почувствовал на себе, каково это.       — Мне очень жаль, Лэйн, я… мне нужно было отлучиться, но я вернулся, как только смог, и тебя там уже не было. Я искал тебя. Прости, пожалуйста, я… почему ты улыбаешься?       Она смеётся — кажется, впервые за долгое время.       — Ничего, продолжай. Мне нравится, как ты извиняешься. Я пока штаны сниму.       Каин звучно цокает и вскакивает с дивана, пытаясь поймать её за руку, но Лэйн уворачивается, толкая его в грудь. Он падает обратно. Правое крыло ударяется об столик, сбивая с него книгу, оказавшуюся бесполезной. Лэйн ревностно оборачивается, проверяя, не тронул ли он то, что она так усердно пытается расшифровать. Каин расстёгивает пуговицу на штанах, не отрывая от неё пристального взгляда. Его глаза вновь блестят красным, но он не позволяет себе ни вольностей, ни комментариев. Тяжёлая бляшка ремня тянет джинсы Лэйн к щиколоткам. Голые бёдра холодит ветер, задувающий в окно. Она косится на дверь, прищуриваясь.       — Ты замыкал?       Каин не сразу понимает, что у него спрашивают: ноги Лэйн, валяющиеся под ними джинсы и то, как она аккуратно их переступает, возвращаясь к нему, сбивают его с толку. Она думает, когда последний раз близость была у него? И кто это был: такой же ангелочек, кровожадный демон или глупый человек?       — Я вижу, о чём ты думаешь, — Каин хочет подняться, чтобы закрыть дверь на замок, но она останавливает его, прижимая к дивану, надавливая на плечи. — Лэйн?       — Пусть будет так, — она ставит на диван одно колено, и ладонь Каина мгновенно прилипает к голому бедру; Лэйн вздрагивает, перемещая пальцы на его шею. — Если кто-то зайдёт, это будет их проблемой. О чём же я думаю?       — Мне интереснее, почему ты думаешь об этом сейчас?       Лэйн наклоняется к нему, обхватывая подбородок, и крепко, почти больно сжимает, но Каин даже не моргает. Изнутри вновь поднимается странная животная ярость, какая-то непреодолимая тяга к чужой крови. Если пролить кровь ангела на алтарь, место станет святым — или, наоборот, проклятым? Чистое сердце, принесённое в жертву, сможет обратить на них взор бога? Лэйн никогда не узнает — у Каина чёрное сердце и смердящая грехом кровь.       — Я хочу почувствовать тебя. Хочу хотеть тебя, желать, жаждать, но боюсь окончательно сломать, — Лэйн притягивает его лицо к своему, шепчет в губы, седлая его бёдра, притираясь промежностью к твёрдому члену, и Каин стискивает зубы, чтобы заглушить шумный выдох.       — Окончательно?       — Ты уже сломан.       Каин привстаёт с дивана вместе с ней на коленях, стягивая брюки с бельём. Чуть влажная головка ударяется о водолазку на животе. Лэйн тянет её кверху, оголяя его торс, и берёт Каина за руку, прижимая его ладонь к себе. Он мягко шевелит пальцами, заставляя её вздрогнуть и задержать дыхание. Несколько белых прядей прилипло к его взмокшему лбу. Крылья вторят движениям его рук и плеч, то двигаясь, то опадая на диван, и Лэйн открыто любуется ими.       — Извинишься ещё раз?       Каин облизывает высохшие губы и щёлкает застёжкой её боди.       — Прости, Лэйн. Я буду защищать тебя, как и обещал.       — Ангелы не врут.       — Я херовый ангел.       Каин проводит горячей ладонью по её голому животу, заворожённо наблюдая за тем, как она обхватывает его член и направляет в себя. Лэйн слегка качает бёдрами, и Каин постепенно пропадает в ней — его чистые глаза больше не горят красным, и она находит это по-своему удивительным. Лэйн смотрит в них каждый раз, когда опускается на него, чуть подрагивая от не совсем удобной позы. Вязкая жажда насыщается, когда он позволяет стону упасть с приоткрытых губ и подставляется под её укусы, крепко держа за бёдра. Лэйн с улыбкой думает о том, что на утро кожа будет в синяках — Каин плохо контролирует свою силу, слыша, как от их движений начинает тихо хлюпать. Белёсая капля, прочертив дорожку по бедру, падает на его брюки, впитываясь. Каин не замечает, что она царапает его, пачкает одежду и иногда коротко хмыкает, он смотрит так пристально, мягко, с таким страшным желанием, и Лэйн понимает, что ей страшно лишь потому, что оно чистое и искреннее. Каин снял расколовшуюся маску, доверился — зря, но она не будет говорить ему об этом сейчас.       — Лэйн, двигайся.       Она возмущенно приподнимает бровь, замерев всего несколько секунд назад, и сжимает его в себе, заставляя умоляюще застонать.       — Ты извиняешься сегодня, а не командуешь.       — Значит, командуешь ты?       — Значит, я.       Каин расплывается в широкой хищной ухмылке.       — И как, нравится тебе командовать бессмертным? Осознаёшь, какую власть имеешь надо мной?       Лэйн чуть склоняет голову и приподнимается так, чтобы остаться пустой. Каин хмурится, сглатывая рваный выдох.       — Недостаточную для того, чтобы ты был со мной, когда мне угрожает опасность.       — Прости.       Лэйн нравится, как огромная, ещё не осознаваемая им вина плещется в его глазах. Она направляет его член в себя и медленно вбирает от головки до основания. Каин послушно запрокидывает голову, чувствуя болезненный рывок с затылка. У него такие мягкие и гладкие волосы, что у неё соскальзывают с них пальцы. По спине пробегают мурашки от ласковых прикосновений перьев. Лэйн задирает верх боди к шее, задевая шнуровкой соски. Каин косится на её оголившуюся грудь, с какой-то нечеловеческой скоростью сжимая в ладони. Темп Лэйн его не устраивает, но он терпит до последнего, позволяя ей размеренно приподниматься и опускаться, самозабвенно покачиваясь на нём.       — Позволь мне?       — Я скоро.       — Знаю, поэтому позволь.       Лэйн прищуривается, но не отказывает, и Каин впивается пальцами в её ягодицы, принимаясь самостоятельно входить в неё. Капли испарины стекают по вискам и между грудями. Лэйн больше не чувствует холода старого дома и от ветра из окна, ей невыносимо жарко, и мебель перед глазами слегка плывёт. Каин насаживает её на себя, ловя губами какой-то неразборчивый шёпот. Лэйн роняет голову ему на плечо, пытаясь свести бёдра, но только сжимает его ноги, и Каин ускоряется, просовывая ладонь между их телами. Она чувствует его пальцы внизу, мягко надавливающие, будто знающие, как ей нравится. Лэйн громко стонет, хватаясь за его крыло, и Каин вжимает её в себя, не замечая боли — она вырвала ему длинное красивое перо.       Каин обнимает её руками и крыльями, и они неподвижно сидят около минуты, пока Лэйн приходит в себя. Это и правда что-то новенькое, хотя внизу, конечно, ничего необычного. Лэйн тайно надеялась на маленькие крылышки возле яичек.       — А теперь почему смеёшься?       Она встаёт с него, касаясь голыми ступнями холодного пола. Каин со смесью неразличимых эмоций наблюдает за тем, как по её бёдрам стекает его сперма. Лэйн крутится на месте, открыто красуясь свежими отметинами на коже в довесок.       — Подумала, что у тебя должны быть мини-крылья там. Было бы прикольно. Отказывают большие, летишь на маленьких.       Каин хмурится, кажется, впервые вспоминая, что перед ним человек, а люди странные по своей природе. Лэйн это только сильнее веселит. Она собирает растрепавшиеся волосы в хвост — аккуратная грудь красиво приподнимается — и вставляет в него вырванное перо, а затем подбирает одежду с пола. Теперь улыбается Каин: искренне, заворожённый её непосредственностью и изящностью.       Лэйн им любуется, зная, что не сможет научить его быть добрым — но расскажет, как превратиться в абсолютное зло.