Моя муза

      Я перевёлся сюда из Шотландии неделю назад и уже нашёл врагов. И вы можете подумать, что это какой-то накаченный задиристый парень из старших классов, который держит под своим кулаком всю школу, но нет. Это бойкая, наглая девчонка, с колким языком и самоуверенной натурой, которая не знает слова «нет». Уже в первый день она облила меня помоями, указав на посредственную внешность и грубый характер. А всё потому, что я ответил ей той же грубостью, с которой она на меня накинулась. Ну ни дура ли? Где мозги потеряла? Раз дочь мера, значит всё можно? А на людей из народа мы не обращаем никакого внимания? Идиотка. Забрать бы у неё все деньги и отправить рубить лес целый день. Да она даже к дереву не подойдёт, побоится запачкаться. Принцесска. — Хэй, Лиам, — Натаниэль приветливо махнул мне рукой, поднимаясь к нашей парте. С этим талантливым иллюстратором мы быстро нашли общий язык, ведь проявляли одинаковую любовь к искусству. Я видел его рисунки, а он мои эскизы. И мы оба оценивали их не на все пять звёзд, само собой, находя изъяны, но отмечая некоторое мастерство. Было между нами что-то схожее в характерах и мировоззрении, хоть многие отмечали нашу различность. Однако внешне мы даже могли назваться братьями, ведь обладали рыжими густыми волосами и зелёными глазами. Хотя, из-за работы на природе, я отличался более яркой кожей, нежели бледненький Нэйт. — Пойдёшь сегодня в мастерскую? — Не-е-е… Я всё ещё не придумал эскиз… — Всё ещё? Но конкурс ведь через несколько недель. Ты успеешь? — он явно волновался, однако немного неискренне, ведь не хотел участвовать без меня, будучи ужасно стеснительным и неуверенным в себе творцом. Я же в этом плане был более пробивным и свирепым, готовым браться за всё, если позволяли силы и вдохновение. — Посмотрим. Я могу вытесать статую и за неделю, так что время ещё есть. — Ты псих, Лиам… Я лишь гордо вздёрнул нос, невольно встретившись с заносчивым взглядом Буржуа. Почему-то она часто на меня смотрела, будто ища повод вновь докопаться до какой-нибудь мелочи. Благо в класс зашла мадам Бюстье, не позволив Хлое вновь отправить в меня очередную колкость. Оставшийся урок я провёл в тщетных попытках вытянуть из головы хоть какой-то яркий образ, который смог бы одобрить. Ну вот не нравились мне эскизы. Единственный, кто смог продвинуться дальше простого рисунка — Супер Кот. Не знаю почему, но после того, как он меня спас рядом с Лувром, мне захотелось отдать ему дань уважения и высечь статую. Вот только всё загнулось на вылепливании глиняного прототипа. Мне не нравился результат, как бы я его не переделывал, а если идея начинала затухать, над ней не было смысла работать дальше, поэтому я бросал все старания, отдавая всего себя чему-то новому. После урока, что являлся последним на сегодняшний день, я пошёл во внутренний двор, надеясь поговорить с Лукой. Этот странный тип хоть не сразу мне приглянулся, но удивительным образом мы нашли общий язык. А его удивительное умение читать эмоции человека и вовсе сбили меня с ног, породив внутри заряд вдохновения. Вот и сейчас я надеялся найти Куффена где-то в коридорах школы, чтобы зарядиться от него энергией. Жаль, что на нашем месте его не было. Мимо ходили болтающие ученики, а я, в свою очередь, сел на скамью, достав из сумки скетчбук. Раз моей маленькой музы не было на горизонте, приходилось работать старыми методами — рисовать-рисовать-рисовать. Обычно это помогало хотя бы не уйти в лютый загул, когда совсем не хочется прикасаться к негода любимому делу, теряя при этом ценный навык. Поэтому, надев наушники, чтобы не отвлекаться на разговоры и прочие шумы, я начал рисовать. Под карандаш попадали все, кто хотя бы на пару минут останавливался в поле моей видимости. Так как я специализировался на портретах, по большей части рисовал именно людей, хоть старался практиковаться в зарисовках животных и растений, что служили хорошими дополнениями в статуях. Самыми сложными были птицы, ведь запечатлеть полёт глазом было практически невозможно, а фотографии или картинки не давали нужного живого эффекта. — М…? — я заметил напротив себя яркое жёлтое пятно, что опустилось на противоположную скамью. Этим пятном оказалась Хлоя, видимо ожидающая Сабрину или дорогого папочку, уж не знаю. Закинув ногу на ногу она рыскала в телефоне, порой странно хихикая и улыбаясь. Я даже задался вопросом, что же она такое смотрит, раз так улыбается. Стало так занятно, ведь я прежде не видел её улыбки, что рука сама потянулась к бумаге, вычерчивая на белом полотне изогнутые линии. Я изредко отрывался от её лица, будто пытаясь запомнить этот необычный образ. Он казался таким загадочным. Таким странным. Совершенно несвойственным противной и нарциссичной девушке. Казалось, что Хлою подменили, а сейчас на её месте сидит какая-то незнакомка с ангельской внешностью. Я не мог себе отказать в этом прекрасии, быстро зарисовывая образ. — Хм-м… — со скепсисом посмотрел на эскиз, отметив слишком рваную линию, что ожесточала образ. Мне нужно было больше времени, чтобы это запечатлеть, поэтому я, перевернув лист, попытался сделать ещё одну попытку всё зарисовать, однако, подняв глаза, обнаружил, что моей музы уже нет на месте. Вскочив с места, начал оглядываться, заметив ускользающую в глубине коридора золотистую капнул волос. Схватив сумку, рванул за Буржуа, наконец осознав, кто мне нужен в качестве натурщицы. — Буржуа-а! — я мчался по коридору, порой сталкиваясь с людьми, лишь рвано бросая им невнятные слова извинения. — Буржуа! Та наконец остановилась, позволив в несколько широких прыжков поравняться с ней. — Чего тебе, Макларен? — и вновь это пренебрежение и надменность. Аж блевать тянуло. — Есть предложение, — заглянув в удивлённые голубые глаза, я схватил её за запястье и потащил в ближайший тихий уголок, понимая, что на нас все пялятся. — Хэй! — она попыталась вырвать ладонь, да что против моей мощной хватки могла сделать хрупкая рука? — Макларен, ты совсем страх потерял?! Я сейчас позвоню отцу, он из тебя фарш сделает! — Пусть делает со мной что хочет, но через две недели, — утащил её на лестницу, где обычно никого не было. Я часто здесь прохлаждался, когда становилось слишком суетно и гулко, рисуя, что душа пожелает. Буржуа одарила меня непонимающим взглядом, наконец высвободив руку. — Ты совсем головой поехал, или пока только заказал билетик? — Я и правда потерял от тебя голову, — я говорил не думая, что сердце прикажет, только бы она согласилась на мою безумную идею. И даже некогда неприятные колкости и грубое обращение по фамилии не резали слух, ведь всё заглушал громкий пульс, тарабанящий в ушах. — Ч-чего…? — она растерялась, отойдя от меня на пару шагов и прижав к груди руки. — Макларен, ты что несёшь? — Пожалуйста, позируй мне! — я схватил её за плечи, боясь, что вот-вот и она рванёт с места, попытавшись ретироваться бегством. Зная Хлою, она и правда могла рассказать всё отцу, причем в таких красках, что выставила бы меня насильником или извращенцем, а ведь у меня были самые чистые побуждения. Я всего-то хотел схватить музу за крылья. — А-а-а? — в её недовольных глазах всё ещё сияло раздражение, однако сменяющееся растерянностью и странным интересном. — Я ищу натурщика для своей статуи, которую хочу отправить на конкурс искусств. У меня всё не выходило найти человека, который бы меня вдохновил, но твоя улыбка разожгла во мне искру. Прошу, Хлоя, не откажи мне в небольшой услуге. И вновь я говорил сгоряча, не думая над словами и их последствиями, увлечённый лишь возможностью не упустить вдохновение. Возможно, на эти грабли наступали все творцы, но для меня всё это было таким непривычным. — Обычно, я не доверяю новичкам запечатление моего прекрасного лика… — говорила слегка поуспокоившаяся Хлоя, уже не нуждающаяся в моей твёрдой хватке. — Однако… Ты и правда считаешь мою улыбку красивой? Она пристально посмотрела мне в глаза, будто выискивая там ответ. Я растерялся, наконец осознав, что вытворил. — Она отличалась от твоей обычной… В ней было что-то магическое… Что-то невообразимое… — сам не заметил, как начал улыбаться, описывая её красивое лицо в тот момент. Судя по поднявшимся вверх уголкам губ, она была удовлетворена услышанным, нехотя меня прервав. — Хорошо, Макларен, я согласна. Так где и во сколько я должна тебе позировать? — она достала телефон, чтобы записать информацию. — После уроков в нашей студии. — Ну уж нет! — с недовольством тыкнула пальце в мою грудь, хмуря тонкие брови. — Чтобы вся школа обсуждала наши странные отношения? Уж избавьте! — Но у меня нет другой студии, — я нахмурился, сложив руки на груди. — Да и знаешь ли, бензин на мотоцикл не дешёвый. — У меня есть знакомый художник, будем встречаться у него. Адрес я скину, только дай номер. Заедешь за мной в шесть. По воскресеньям не встречаемся, потому что я не хочу тратить на тебя свой единственный выходной. — Хэй, а не много ли ты просишь? Она резко оторвала от телефона взгляд, просияв негодующими глазами. — А кому это надо, Макларен?! Мне? А мне это вообще не сдалось! Так будь добр, изволь хоть что-то мне предложить взамен на помощь. Я громко зашипел, но пререкаться не стал, нехотя понимая, что она права. Обменявшись контактами и условившись встретиться завтра у студии, чтобы я познакомился с новым место работы, мы разошлись, сделав вид, что и вовсе друг с другом не говорили.       Оставшийся вечер я провёл с мыслью о запечатлённом образе. Удивительно быстро мне приходили идеи, позволяя выбирать между ними, отметая совсем уж скучные и оставляя лишь самое лучшее. Как вы понимаете, я невыспался. Большую часть уроков провёл в полусонном состоянии, тихо посапывая на задней парте рядом с Натаниэлем. Как признавался мой приятель, Хлоя, отчего-то, частенько кидала на нашу парту беглые взгляды, вызывая всеобщее удивление. И будь я чуть бодрее, точно бы затащил её в укромный угол и отчитал за нарушение собственных же правил, но сил не было даже на такую мелочь, поэтому я всё проигнорировал. — Кофе-е-е… — с сонным воем я поплёлся в сторону столовой, где варили достаточно крепкий напиток. В коридоре меня поймал Лука, решивший составить компанию. — Что, вдохновение напало? — Ага-а… — я тихо зевнул, помотав лохматой головой в надежде на то, что меня хоть как-то проймёт. — Всю ночь эскизы рисовал… — Трудяга ты, Лиам, — хохотнул Лука, потрепав по плечу. — Покажешь, что надумал? Я кивнул, даже не подумав о содеянном, правда быстро опомнившись, резко встав посередине коридора. — Стоп… Нет. Не покажу, — высказался я так строго и неожиданно, что Куффен аж выпал в осадок, смотря на меня, словно на полоумного. — Что-то не так…? — Нет, просто это нельзя показывать, — быстро дав ответ, я зашагал в столовую, стараясь делать вид, что всё в порядке. — Что ж ты там такое придумал, что даже мне показать не можешь? — он тихо хохотнул, сунув руки в карманы кофты. — Лиам, я даже и не подозревал, что ты настолько вольнодумный… Щёки сами вспыхнули румянцем, стоило услышать это, а после встретится взглядом с Хлоей, сидящей в глубине столовой. Я растерялся, задумался, а после резко отвёл взгляд, будто пытаясь спасти и так плачевное положение, в которое сам себя поставил. Идиот. — Да ну тебя, Лука, — фыркнул я, быстрым шагом направившись за сладостным напитком, который должен был вернуть мне хоть какую-то энергию. — Хе-хе.       Как и договорились, вечером, заехав домой за инструментами и букетом цветов, оставленных мамой, прознавшей о «свидании», я поехал за Хлоей. Пересекая длинные улицы Парижа, я довольно быстро добрался до отеля месье Буржуа, набрав Хлое. — Алё, — с лёгким недовольством огляделся, пытаясь высмотреть эту зазнайку. — Ты где? — Ты опоздал, — фыркнула мне в трубку наглая Буржуа, ещё смея что-то жужжать об опоздании. — Если ты будешь тратить время на ругань, то мы вообще ничего не успеем. — Ох, Макларен, скажи спасибо, что я такая добрая, — с этими словами она бросила трубку, видимо направившись к выходу. Я громко зарычал, смотря на экран смартфона, еле сдерживая желание отправить его в недолгий полёт до ближайшей стены. Меня останавливало понимание того, что если разобью телефон, ещё пол года буду ходить с доисторическим папиным, который повидал не только Вторую Мировую, но, наверно, застал и самого Наполеона. Благо, ждать пришлось недолго, Буржуа всё же решила сэкономить и своё, и моё время, быстро показавшись на улице перед отелем. Заметив меня, она не сдержала удивления, подумав, что я врал о байке. — Макларен… Откуда у тебя байк? — спросила с нескрываемой издёвкой Хлоя, оглядев моего Мустанга. — Купил, — сухо ответил я, протягивая ей запасной шлем. — Давай живей, а то уже темнеет. Она не стала спорить, удивительно покорно надев шлем и сев за моей спиной, крепко обхватив торс. Стало как-то дискомфортно, ведь я давно не катал никого на своём металлическом звере, однако быстро собрался, стоило проезжающей мимо машине громко посигналить мне в знак уважения и респекта. — Держись крепче, — сказав это, я опустил защитное стекло, убедился, что Хлоя крепко ухватилась за меня, а после оттолкнулся от земли, направив мотоцикл в сторону студии. Так странно было ощущать на животе тёплые руки Буржуа, волнительно сжимающие куртку. По-первости она жалась к моей спине, что-то недовольно бурча себе под нос, но осмелев, любопытно выглядывала из-за плеча, наблюдая за дорогой. Для неё, видимо, подобная поездка оказалась первой, и, признаться честно, я был рад, что смог одарить её подобными ощущениями. — Вот мы и на месте, — снимая шлем, я растрепал слегка вспотевшие под шлемом волосы, придавая им природную лохматость и небрежность. — Это ведь здесь? — проследив за тем, чтобы Хлоя благополучно слезла с байка, я оглядел старинный готичный дом, стоящий недалеко от центра города. — Да, на верхнем этаже находится мастерская господина Делакруа. — Отлично. Оставив шлемы на мотоцикле, проследив за тем, чтобы тот встал на сигнализацию, я быстрым шагом направился за Хлоей, у которой, по всей видимости, были ключи от студии. Поднявшись на грузовом, довольно старинном, лифте на седьмой этаж, мы вышли к весьма неинтересной, я бы даже сказал простой, двери, за которой и находилась мастерская. — Только ничего не трогай, — предупредила Хлоя, вставляя ключ в замочную скважину. — Я знаю правила поведения в художественной студии, — громко фыркнув, я тут же смолк, почувствовав приятный запах каменной пыли и глины. Когда Буржуа включила свет, я и вовсе растаял, стоило увидеть невероятной красоты помещение, в котором хранились незавершённые работы талантливого мастера. Где-то на старинных стенах висела плёнка, укрывающая исторический интерьер от краски, где-то разбросана газета, укрывающая резной паркет. Просторный зал, некогда, видимо, служивший оранжереей, учитывая стеклянные потолки треугольной формы, сейчас были условно разделены на сектора. Вдалеке, ближе к балкону, стояли мраморные статуи и монолиты, приготовленные к работе. Ближе к выходу картинный уголок, забрызганный краской, по правую руку от статуй гончарный закуток, рядом с которым стояла настоящая печь, труба которой уходила куда-то ввысь. — Я хочу здесь жить… — нехотя произнёс я, озадачив своим комментарием не впечатлившуюся Хлою. — Совсем дурак? — хмыкнула она, бросив на кожаный диван у входа сумку. — Здесь же невозможно жить. Воняет краской, ещё и эта пылища… — Ничего ты не понимаешь, — я направился следом, словно маленький ребёнок, оглядывая всё вокруг. — Прекрасно… Просто изумительно…! Метаясь из угла в угол, рассматривая недоделанные произведения искусства и прочие вещицы, что запали мне в душу, я совсем не обращал внимание на притихшую Хлою, что стояла посередине комнаты, наблюдая за мной, словно строгая воспитательница за несносным малышом. — Нагляделся? — Ага, — оставив сумку с инструментами рядом с нетронутым бруском мрамора, я взглянул на Буржуа. — Но, мне точно можно воспользоваться студией господина Делакруа? — Да-да, я всё уладила… — она замахала рукой, направившись к высокой табуретке, на которой, обычно, и позировали натурщицы. — Давай приступим к делу, я обещала отцу вернуться в десять. Спорить не хотелось, да и не стоило, поэтому я покорно взялся за скетчбук, прихватив с собой дополнительную табуретку. Однако, то место, что выбрала для себя Хлоя, мне не понравилось. Там слишком тускло падал свет, да и фон рябил, отвлекая от натурщицы. — Вот сюда, — поставив табурет прямо в центре зала, я кивнул сам себе, мельком глянув на озадаченную Хлою. — Ладно… — присев на стул, она начала принимать разные позы, будто на фотосессии. — Что ты делаешь? — спросил я с нескрываемым скептицизмом. — Позирую, разве не видно? — Сейчас ты просто обезъянничаешь, — с тяжёлым вздохом поднявшись с более низкой табуретки, направился к нахмурившейся Буржуа, которой мои слова, само собой, не понравились. Сунув карандашь за ухо, воспользовавшись отсутствие скетчбука в руках, я медленно оглядел присмиревшую девушку, пытаясь понять, какой её вижу. Поза в изобразительном искусстве решало многое, являясь таким же инструментом, как и цвета, если мы говорим об избражении прекрасного на холсте. Как расположить Хлою так, чтобы показать всё то, что таится на сердце? Что для этого использовать? Как это применить? Слишком много вопросов для первого дня работы, однако я старался в них разобраться. Медленно, словно манекена, я то поднимал, то опускал руки хлои, двигал ноги и туловище, пользуясь её снисходительностью. Удивительно, но для человека, первый раз позирующго для скульптуры, она удивительно покорно подчинялась моим желаниям, будто понимая, почему я так себя веду. Это бесспорно радовало, ведь не нужно было отвлекаться на её громкие негодования и угрозы. — Нет… Не то…! — фыркнул я, стянув её с табурета. — Нужно что-то другое…! — Другое? — она озадаченно на меня посмотрела, не понимая, о чём я бурчу себе под нос. А я, отпустив её, быстрым шагом направился к дивану, на котором, видимо, обычно отдыхал господин Делакруа. Обойдя его со всех доступных стороны, я понял, что именно он-то мне и нужен. Засучив рукава, начал тягать его в сторону хлои, желая поставить под яркие лучи. — Лиам… Ты что удумал? — спросила обеспокоенная Хлоя, наблюдая за тем, как я с громким фырчанием толкаю тяжеленный диван к ней. — Просто стой и смотри-и-и… — зашипел я, уперевшись ножкой мебели в точащую половицу. — Да Господи! Пришлось потратить некоторое время на то, чтобы дотащить этого гиганта до выбранной мною точки. — Давай я помогу… — неожиданно сорвалось с уст Хлои, что она аж сама опешила. — Не-е-ет у-у-уж… — фырчал я, краснея от напряжения, как помидор. — Нельзя такой хрупкой девушке, как ты, тягать такие тяжёлые вещи…! И вообще, кто тут мужчина?! Она ничего не ответила, лишь с беспокойством крутилась рядом, напоминая мне матушку. Порой она вела себя схожим образом, особенно когда отец загружал лесоповал в фуры. И, добившись желаемого результата, я с громким вздохом свалился на этот ненавистный мной диван, готовый проклясть всех, кто его создавал. Хлоя села рядом, похоже оглядывая моё полуживое тело, ведь я чувствовал на себе её обеспокоенный взгляд. — Ты хоть живой…? — вздохнула Хлоя, потрепав меня по волосам. Я слегка повернул голову, поморщившись от озорного лунного лучика. — Дай мне буквально десять минут, и я буду как новенький… — Эх, Макларен… Не бережёшь ты себя… — говорила Буржуа, продолжая меня гладить. — Я крепкий, выдержу. — И всё же тебе не стоит так надрываться, а то всё это может закончится больницей. — Тебе-то почём знать, принцесса? — хохотнул я, перевернувшись на спину, встретившись с её озадаченными голубыми глазами. Не знаю, чему она так удивилась, но сейчас, с этого ракурса, её лик казался таким манящим и притягательным, что хотелось совершить какую-то глупость. — Принцесса…? — спросила она, смешно выгнув бровь. — Почему ты меня так назвал…? — Ну… Потому что ты благородных кровей, богатая, красивая и ужа-а-асно горделивая, — без тени стеснения я сказал ей то, что думаю, не выбирая слова. Я вообще был к этому не приучен, да и если бы хотел, вряд ли бы заморачивался. Что правду-то таить? И я был уверен, что из-за последнего уопминания о её гордости, Хлоя рассердится, облив меня очередным потоком оскорблений и принижений, однако ничего такого не последовало. Лишь тихий смешок, вызвавий во мне диссонанс. — Почему смеёшься? — Просто, обычно этим прозвищем меня зовёт лишь один человек. Вот ты мне его и напомнил. Так странно было видеть искренне улыбающуюся Хлою, ещё и галантно смеющуюся себе в кулачёк. Я был поражён. — И что же за смельчак? Эдриан? — Эдрикинс? Не-е-ет… — она махнула рукой. — Что ты… — Тогда… — я задумался, пытаясь вспомнить хоть кого-то из ребят, кто бы мог её так назвать. Вот только никто не пришёл на ум, оставив меня в раздумьях. — Сдаюсь… Не могу понять, кто на такое способен. — Вряд ли ты его знаешь, Макларен… Он очень скрытный и сдержанный человек. — Так просвяти, будь добра. Она задумалась, не спеша посвящать меня в свой маленький секрет. — Ты ведь знаешь, что Париж охраняет целая команда супергероев? — Конечно. Мне даже посчастливилось пересечься с Супер Котом… — Так вот, среди них есть один герой, который хоть и появляется не так часто, как Леди Баг и Супер Кот, однако уже давно следит за благополучием наших граждан, как правило патрулируя город в ночное время суток. — О-о, я слышал про этого героя…! Сумрачный Волк, верно? Хлоя расплылась в удивительно нежной улыбке, даже не пытаясь скрыть, насколько близок ей этот парень. Стало даже как-то не по себе, ведь я был уверен, в сердце Хлои нет места такой трепетной любви. — Он самый… — тихо хихикнув, она прикрыла рот ладошкой, явно представляя того самого белокурого героя, что не раз спасал Париж. — А вы с ним, похоже, неплохие друзья. — Я многому ему обязана… Да и скажу без стеснения, он разрешил мне называть его другом. — Тебя-то? — хмыкнул я, покривив хитрой ухмылкой, правда тут же получив неприятный щипок за бок. — Ай! Резко скрючившись, схватился за горящее место, тихо фырча из-за неприятной боли. Откуда в её рука вообще такая сила? Вот вроде хрупкая и беззащитная, но как ужалит, так всё, пиши пропало. — Хлоя! — А потому что нужно думать над своими словами, Макларен, — хмыкнула блондинка, сложив руки на груди. — И вообще, нам стоит поторопиться, иначе мы зазря потратим драгоценное время. Хотелось с ней поспорить, да она была права, времени катастрофически не хватало, отчего я быстро встал на ноги, усадил Хлою должным образом, точно древнегреческую музу, после чего отправился на свою скамью, вырисовывать её дивный лик. С каждым штрихом я всё глубже уходил в себя и свои мысли, растворяясь в странной, незнакомой мне атмосфере, которая так притягивала. Я не замечал Хлои, лишь её дивный контур, который с таким старанием вырисовывал на бумаге. Листы с шорохами выдирались из скетчбука, да я не обращал на это внимания, желая добиться нужной линии. Такой, что передаст всю её стать, благородство и скрытую внутри нежность. — Вот так… — прошептал я, поправив сползшую с бедра Буржуа руку, положив её на место. Та с интересом посмотрела мне в глаза, однако я быстро развернул пальцем её голову, тихо попросив не дёргаться.       В конечном счёте закончили мы довольно поздно, вынужденно собрав вещи и направившись к дому Хлои. Я мчал как мог, не забывая о том, что в любой момент меня может остановить патрульный, однако больше боясь гнева месье Буржуа, нежели какого-то жалкого штрафа. Зная, как мэр любит свою дочь, клянусь, я уверен, что сделай я с ней что-то неразумное, точно бы отправился в местную тюрьму. — Спокойной ночи, Хлоя, — устало бросил я, смотря, как девушка неспешно отходит от моего байка. — И…Спасибо за помощь. — Рано ещё благодарить, Макларен. Работа только начата, — взглянув на меня, она удивила своей уверенностью и удивительной преданностью делу, о которой даже не мог догадываться. Признаюсь честно, я видел в ней отпетую лентяйку, но никак не ответственного человека. Впрочем, в последнее время я часто ошибался на её счёт.