никогда не забыть

      олегу никогда не забыть этих синих-синих глаз. как буйные волны моря, как глубокое небо, готовящееся к закату и оттого стремительно темнеющее. волков не был поэтом, творческой личностью и уж точно не романтиком, но если бы маленький сережа в тот злополучный день, когда его ресницы блестели от слез обиды, а щеки с носом были красными-красными, спросил, на что похожи его глаза, волков бы ответил.       правда рыжий, красивый мальчик по началу вообще мало что спрашивал. он только хотел знать, зачем новенькому, с кем они даже не были знакомы, надо было заступаться? и по хмурому взгляду ясно было, что не поверил ответу «несправедливо, когда трое на одного». но сидеть на улице с олегом не перестал, подставляя тому под ушибы пакетик холодных ягод из морозилки. как бы волков не пытался уговорить маленького и правильного разумовского разморозить плоды и съесть, не удалось.       задабривать это голубоглазое чудо приходилось долго. приносить украденное мороженое вместе с букетом нарванных из сада ромашек, бить лица хулиганам, обижающих его друга. последнее мало радовало сереженьку, который изо всех сил пытался решить все мирно да полюбовно, но, видимо, что-то в волчьем безумстве его тронуло. иначе бы не продолжал контактировать только с ним.       и если у олега особых проблем с поиском друзей не было, то разумовскому найти приятелей никак не удавалось, как бы они не старались. ну точнее, как бы не старался олег. сережа вообще не понимал, зачем ему другие друзья, если уже есть один. непослушный и непредсказуемый, вечно с побитыми ручками, вечно наказанный за свои проделки.       конечно, они ругались. дети ведь. но обиды продолжались кратковременно, потому что олегу было (неожиданно!) совестно и горько слушать тихие всхлипы и представлять васильковые, красноватые глаза с слезами-снежинками. нужно было приходить, обнимать и успокаивать маленького нытика. или сереже, как бы тот не пытался выглядеть спокойным и гордым, становилось неуютно от схмуренных, темных бровей и злого, хищного взгляда. сразу понимал, что провинился и приходил неловко извиняться.       так и проходило их общее детство, зарождалась такая странная на первый взгляд, но крепкая дружба.       олегу не забыть и сережиных глаз в подростковом возрасте. они увлеченно-задорные во время рисования, как бирюзовые леденцы в виде сердечек, такие же голубые, как карандаши или мелки разумовского. или серьезные, цвета июньской черники, которую парень приносил другу прямиком с сада детского дома, пока последний с головой окунался в программирование.       они были панически-ледяными, когда серый боялся, что их увидят вместе в кино. потому что все юноши в этом возрасте уже гуляли с избранницами, а волков до сих пор таскался со своим другом. но волкову ведь никогда не было дела до того, что думают о них другие, а если бы кто-то сказал что-то неприятное для сергея, то обидчики не остались бы без разукрашенных лиц. смотреть в теплеющие голубые глаза в этот момент, слушать то, какой олег неисправимый, и ощущать родные объятия рыжей бестии было отдельным удовольствием. «спасибо, что успокаиваешь меня.»       только у разума была привилегия называть волкова «волче» или шуточно «мой рыцарь». только олег мог называть своего друга «лисом», «лисенком» и с юмором «принцессой».       серый с трудом терпел контакт, особенно физический, с кем-то другим, но как дело касалось волкова, так готов был, хоть и робко, но спать с ним в одной койке. потому что русские зимы ужасно холодные для его хрупкого организма, а кровать напротив казалось такой теплой… и волчьи объятия согревающими. олег старательно делал вид, что не замечал привыкшим к темноте взглядом румянец на родных щеках и спрятанных в стороне красивых глаз. но зачем лис скрывал от него свой прекрасный взгляд? будто они могли существовать раздельно, друг без друга.       серый был невероятно талантлив в самых разных сферах, в том числе и в словах. и волче ощущал гордость за друга, когда он делился рисунками, достигал успехов в программировании, красиво передавал эмоции и чувства через речь. но когда пытался признаться в такой очевидной и несомненной любви, то слов не нашлось. а волкову слова и не особо были нужны.       их первый поцелуй неумелый и чувственный. долгожданный. смешанный с нежностью и внезапной смелостью. красноречивый. одного поцелуя было мало, им потребовалось еще и еще. «я люблю тебя так сильно, что это невозможно описать.»       переплетенные руки, свидания под луной, побеги с уроков, цветы и теплый чай за столом, ночи, разделенные в одной постели. если бы кто-то спросил, можно ли быть счастливее, то олег бы точно сказал, что нельзя. он не знал, но знало сердце - волк бы сделал что угодно для своего лиса. даже убил бы.       их первый раз неопытный и пылкий. осторожный, ведь нельзя обижать смущенного и нервного, но настолько нуждающегося разумовского. нельзя торопиться и нанести свежие раны своему ангелу, он ведь и так уже настрадался, а с волковым должен был ощущать только комфорт и удовольствие. олег был готов на все, только бы алмазно-сапфировые глаза всегда смотрели на него. он мог навредить себе прямо сейчас, лишиться голоса или зрения на одном из собственных глаз. к счастью, серый исполнял волчье желание безо всяких жертв.       их первый и каждый следующий раз - что-то незабываемое и крышесносное. это не просто страсть и не просто секс. неразделимая связь двух родственных душ. слияние в одно целое. любовь.       а потом он зачем-то решил уйти на службу. он, нет, они оба впоследствии зададутся вопросом «зачем?»       зачем я отпустил его? зачем отпустил самого родного и близкого, зачем позволил части себя оторваться и упорхнуть прочь? зачем я лишил себя того, кто давал мне надежду и был моей опорой? зачем позволил себе остаться наедине со своими кошмарами, встретившими меня сразу же после того, как я попрощался с ним? зачем?       зачем я покинул того, в ком нуждаюсь больше всего? зачем я бросил того, кого должен был оберегать ценою собственной жизни? зачем ушел от того, кто зажигал во мне огонь и всегда убеждал, что нужно двигаться дальше? зачем я свалил от него, готового каждую секунду своей жизни быть со мной? зачем оставил единственного, кто делал меня счастливым? зачем?       олегу никогда не забыть этих тоскливых и потерянных, темных глаз, что холоднее и болезненнее ледников артики, глубже морского, черного дна моря. лисенок старался как мог, делая вид, что он в порядке, но никогда не знал, что две чудесные вещи на его чудесном лице всегда выдавали его с потрохами. и его разбитость тоже. может, они оба, как могли, не верили, что он правда сейчас уедет. «пожалуйста, возвращайся.»       олег волков будет ненавидеть себя и ругать за это. он будет лишать жизни врагов с звериной жестокостью, потому что будет представлять, что это они, те самые твари, посмевшие заставить сережу плакать. или потому что где-то глубоко внутри волчье сердце будет болеть от тоски.       он не сможет даже связаться с ним, но каждый раз обещать звездам в небе, что еще немного и вернется. он потеряет счет времени, утонет в удушливых песках, истечет литром крови, а то и двумя, но ни за что не перестанет думать о своей рыжей нежности. не забудет ни одной из его невероятных черт, не перестанет видеть его образ, ведущий к жизни. он не должен умирать, он клялся вернуться. к сожалению, время равнодушно и жестоко к его страданиям и обещаниям.       олег бросит все и вырвется обратно домой, освобождать свое чудо, как только узнает, что у него появился реальный враг, что довел лиса до заточения в псих. больнице. он уже будет ощущать как сдавливает чужую шею черствыми руками, как мучает до тех пор, пока отродье не начнет умолять о смерти. потому что у сережи измученный вид, спутавшиеся волосы и усталые глаза. олег даже не может разглядеть эти две избитые жемчужины за ресницами.       у разумовского будет свой план, как заставить полицейского, вызывавшего его страдания, отплатить гораздо большей монетой. он не захочет просто убить некого майора, он будет желать ему гореть в аду, и волков это обязательно устроит. потому что верит своему ангелу, неважно сколько грехов последний совершил. все-таки это на совести олега. все-таки лисенка никогда было нельзя оставлять одного.       «восставший из мертвый», его темный принц будет самым лучшим палачом, исполнит казнь в лучшем виде. он за шиворот притащит врага к ногам сергея, будет верить ему до последней капли крови - чужой и своей.       но когда любовь всей его жизни направит на олега пистолет, он будет думать об одном, закрывая глаза…

с каких пор у его сережи глаза цвета песка?