Оно же тоже живое

*** - Вот, прошу,- он слегка улыбается, пока консьерж вытаскивает и рассматривает документы. Русый, волосы до плеч, светлые глаза. Идеальное совпадение с фото. Правильный номер на айди, правильные печати, всё на месте, всё просто идеально. Идеально. Хаха. "- СУКА, ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!- лицо искажено первородной злобой, светлые глаза из серых стали ядовито-ртутными.- НИКОМУ ТЫ НЕ НУЖЕН, КРОМЕ МЕНЯ, НИКОМУ! Он орет. Он оскорбляет, помяная самое болезненное. Он чуть ли не в окошко пропускного пункта долбиться для лучшей слышемости. Их вчерашнюю ссору слышал весь этаж. От их нынешней чуть ли не гремит стекло. Губы поджаты, фуражка натянута на глаза. Не видеть, не слышать, не отвечать. Хаха, сам и не заметил, как рука оказалась на кнопке. Как захлопнулись гермодвери и оказался вызван наряд. Как затихли крики и проклятия - ТЫ СДОХНЕШЬ В ОДИНОЧЕСТВЕ, СДОХНЕШЬ, СДОХНЕШЬ, СДОХНЕШЬ! - Лучше в одиночестве, чем с таким, как ты, - проносится мысль в голове, пока люди в желтом сухо отчитываются о проделанной работе" Существо за стеклом смотрит с надеждой, ожидая, когда пропустят внутрь. Для приличия, консьерж снова блуждает взглядом по цифрам в документах, сверяет буквы и черты. Превосходная подделка. Идеальная в каждом аспекте. Если все они будут такими, того глядишь, и человечества не станет. Впрочем, не то место и не то время. Настоящий хозяин этого лица был убит вчера, и никакая вера не оправдала бы такое "второе пришествие". - Всё в порядке, проходите, - вежливый кивок и открытие затвора, захлопнувшегося после. Существо воссияло и проскочило вперед, видимо радуясь предстоящему ужину. Рано, впрочем, очень рано. *** Оно шипит ругательство и дергается, как от электрошока. Ну, в общем-то, почему "как". Мужчина снова нажимает на кнопку, подавая разряд. Оно лишь сильнее беснуется, всеми силами стараясь измениться и высвободиться. Но ничего не получается. И не получится. Оно отравлено по самые уши, накачано так, что еще долго ничего не сможет сделать. Он не знает, известен ли этот метод Д.Д.Д. Хотя, вполне возможно, давно известен и используем где-то у них в лабораториях. Скорее всего, они знают, что это известно и ему, впрочем, пока его никто не трогает, значит ему дали немое согласие. Твари лишь кажутся непобедимыми, но их слабости достаточно просты. Они же тоже живые. Живое, вот, не очень любит электрошок. Приходится завязать этому рот, больно громко кричит. Что ж. Он и не знал раньше, что твари способны на такие эмоции. Эта растерянность за пеленой угроз и проклятий завораживает. ... Ничего. Любое живое существо поддается дрессировке. **** Оно бьется достаточно долго, но в итоге устает. Тяжелое дыхание, внутренние нескрываемое бешенство - всё как картина. Оно смотрит с сжигающей ненавистью. Как же похоже у этой твари всё ж получается это лицо. Трогаться не дает, отбивается как может. С кормежкой тоже проблема - кажется, оно предпочитает морить себя голодом. Глупо, он же знает, что твари способны поглощать и обычную человеческую пищу. Впрочем, голод не тетка. Оно стремительно слабнет. *** Оно уже не кричит. Оно просто злобно смотрит. Что ж, за это оно удостоено чести сидеть без кляпа. Он же не садист какой-то. Оно выглядит напряженным. Вжалось в угол и смотрит. До слуха доходит бурчание о неудобном теле. Оно не отвечает на его слова, а ведь мужчина старается для налаживания контакта. Кажется, тварь не оценит следующие попытки завести разговор и разрядить обстановку. Особенно после шоковой терапии. *** Оно говорит Оно много спрашивает. Почему не сдал, зачем здесь держит. "Забавы ради" Оно смотрит с чистым человеческим недоумением и вдруг криво скалится. Попытки угрожать выглядят даже мило. Расскажет, что они в сговоре, ага, как же. Кто же послушает тварь плотоядную. Оно ёрничает и язвит. Похоже на первоисточник, очень похоже. Оно громко недоумевает и пытается укусить на касание. Ну ничего. Уже прогресс дрессировки. *** Оно просит добить. Со спокойствием. Напускным, как ярко видно. Оно очень хочет жить, но ничего не может сделать. Оно очень бесится с отказа. Дышит сердито, сверкает налитыми кровью глазами, ругает и проклинает. Впрочем, оно быстро замолкает от угроз вновь познакомить с кляпом. Оно всё ещё не ест. Нужно исправлять. Нехорошо будет, если умрет прямо тут. *** Оно плюется и кашляет в попытка выблевать то, что в него запихали. Приходится объяснять всё как маленькому ребенку - ослабнешь, если не будешь питаться. Оно рычит и обзывает всё дрянью. Обидно. Не так уж плохо он готовит. Оно начинает всё же есть охотнее, хоть и давится. Кажется, терапия пробуждает аппетит. Оно всё ещё шугается от руки. **** Что ж, оно согласно есть без угроз. Оно даже пытается в переговоры. Похвально, смело, какая умная тварь. Правда предложить за свою свободу или хотя бы смерть существу нечего. Он не скрывает, говорит это прямо. Кажется, оно начинает осознавать отчаянье. Даже жаль. Оно же живое. *** Оно не говорит, не спрашивает, не просит. Оно лишь лежит в углу, уткнувшись в стену взглядом. Бессилие? А он ведь говорил, что лучше есть надо. Оно, впрочем, уже не обращает внимания на попытки кормить, точнее, совсем не сопротивляется. Через какой-то день оно даже чуть оживляется. Почувствовало в пайке что-то знакомое. Даже радостно становится от проявления эмоций твари. В конце концов, ему любопытно наблюдать за этим. Он даже пока не использует терапию. Всё и так идет лучше чем пару недель назад. Оно уже не противится касаниям. А волосы у существа достаточно приятны на ощуп... *** - Хм...- консьерж смотрит пристально, чуть щурясь. Всё достаточно в порядке. По крайней мере у того, что уже отсмотрено. Впрочем. - Этот.- шепчет черная тень. Он подавляет улыбку. Беглый взгляд на документы, он даже особо не вчитывается, не всматривается. "Не замечает" очевидные ошибки. - Всё в порядке, проходите. - Наконец-то, - бросает нетерпеливо "сосед" и проходит внутрь. Наверно, он очень горд, как обманул всех и глупого консьержа, не заметившего явных опечаток. Только за силуэтом появляется вторая тень. Две становятся одной. Даже вскрика не слышно. Светлая макушка вскоре оказывается под ладонью. Ночь тихая, почти нет никого. Зверь сыто жмурится, зверю нравится похвала за проделанную работу. Зверь аккуратно возвращает ладонь на прежнее место, когда мужчина хочет её убрать. Он чуть улыбается. Он же говорил, что любое живое существо можно приручить. А оно же тоже живое.