Белые лилии

Марии дарили много букетов за всю жизнь. Она была девушкой привлекательной, и ухажёров у нее было достаточно, по крайней мере, до того, как она совсем ударилась в работу и забыла про личную жизнь. Многие из них справедливо считали, что Маше очень подходят именно белые цветы самых разных видов, но обычно их выбор всё-таки падал на розы. Именно такой букет стал последней точкой в попытках Архиповой построить какие-никакие отношения.Паренек тот был действительно неплохим, уделял девушке много внимания, сам назначал свидания, дарил подарки, но, увы и ах, конкуренции с работой не выдержал. Финальной точкой их отношений стало то, что он прождал Машу под дверьми полицейского участка с этим злосчастным букетом около трёх часов, и нервы его на этом моменте все же кончились. Марии даже было его жаль, наверное, не очень приятно, когда все твои старания и тебя самого объект обожания ни во что не ставит. После того, как парень зло всучил ей этот букет в руки и быстрым шагом пошел прочь, Архипова тупо стояла на одном месте ещё некоторое время. Нет, у нее не разбилось сердце от его ухода, но было...странно-обидно? Да, как-то так эти эмоции и можно описать. А ещё она точно чувствовала вину за то, что обошлась так с тем, кто верил в то, что она не "холодная сука", как её называли за глаза ещё в те годы. Такая благодарность ждёт каждого, кто решится поверить в то, что она умеет любить? Что ж, в таком случае она действительно "холодная сука", и лучше она больше никому не даст возможность поверить в обратное. Ей не нужно кому-то что-то доказывать, а хорошим парням не нужно разбитое ее холодностью сердце. Белые розы Мария искренне любила, но тот букет полетел к чертям в мусорку. Ещё ей шли красные розы. Они идеально сочетались с её ярко-красным маникюром и красными губами, да и, зачем отрицать, это были очень роскошные цветы. Банальные, да, но чертовски подходящие Маше. Именно так говорил Хольт, когда пытался за ней ухаживать. На все соблазнительные речи Архипова только улыбалась хитро, иногда смеялась, при чем сама осознавала, насколько холодно и в какой-то мере страшно звучит этот смех. Августа это не отпугивало, скорее завораживало, но Марии было плевать, он для нее был лишь способом достичь желаемой реформы полиции. Она была прекрасно осведомлена о его темных делах и путаться с таким человеком желания не имела ровно никакого. После всех событий и терактов слухи о черных деяниях Хольта оказались больше, чем слухами, и ближе, чем некая мифическая угроза. Тот факт, что этот человек хотел устроить показательный взрыв только ради того, чтобы его дроны купили, пугал Машу и отвратил от Августа ещё больше. Раньше он казался ей просто несколько зажравшимся бизнесменом, который ставит себя выше простого люда, и который не прочь приударить за любой девушкой. Теперь же он предстал, как человек, способный поставить на кон жизни людей исключительно ради собственной выгоды. Красные розы, все это время аккуратно стоявшие в вазе в Машиной временной питерской квартире, теперь казались алыми пятнами крови на фоне белых обоев. Этот букет тоже полетел к чертям в мусорку. Маше дарили много красивых цветов, но никто из её прошлых ухажёров не знал, что любимыми цветами Архиповой были белые лилии. Каково же было её удивление, когда, краснея и очень смущаясь, букет этих цветов вручил ей лейтенант Дубин...Дмитрий что-то говорил о том, что просто хотел поблагодарить Марию за собственное спасение во время атаки дронов и не знал, как это сделать, говорил, что не представлял, какие цветы она любит, но решил, что ей подойдут эти лилии, и, кажется, говорил ещё много чего, но всё это Маша слушала в пол-уха. Всё это время она поражённая стояла, глупо пялясь на букет в собственных руках. Когда Дима таки закончил свою смущенно-пояснительную тираду, Мария наконец отмерла и проговорила: —Дмитрий Евгеньевич, спасибо Вам большое за эти цветы, это очень приятно и очень... неожиданно. Но не стоило благодарностей, учитывая, что я делала Вам искусственное дыхание совершенно не правильно. —Бросьте, я Вам в любом случае благодарен. Повисла неловкая пауза. Мария все также разглядывала цветы, а Дима будто хотел сказать что-то ещё, но никак не решался. —Ну я тогда пойду? Мне ещё отчёт для Вас доделать нужно... —Конечно, можете идти. Дубин уже приоткрыл дверь, чтобы выйти из кабинета, когда вдруг услышал: —И Вы угадали. С выбором цветов, я имею ввиду. Белые лилии– мои любимые цветы,— Архипова улыбалась своей совершенно искренней и такой теплой улыбкой. Вовсе не холодной и не устрашающей. Неужели она так умеет? Когда она так последний раз вообще улыбалась? Кажется, где-то в прошлой жизни. Где-то, где злое прозвище «холодная сука» ещё не въелось под кожу, не заставило поверить Машу в его правдивость и нацепить на себя маску всегда суровой начальницы. Та Мария, что пряталась под маской, оказывается, ещё могла улыбаться, как теперь. —Ого, я и не думал, я.. мне просто показалось, что они будут Вам к лицу, ну, то есть, я рад, что угадал с выбором,— Дима в последний раз неловко улыбнулся и всё же исчез за дверью. Этот букет ни в какую мусорку точно не полетит. Он будет стоять в кабинете Архиповой целый день, а позже и у неё дома, пока совсем не завянет. И Маша ещё не раз улыбнётся своей искренней настоящей улыбкой, когда Дима вдруг занесет ей кофе, когда они, оставшись на работе допоздна одни во всем участке, будут вместе пить чай, когда Дубин, смущаясь и краснея,как при вручении того букета, предложит проводить Машу до дома. Казалось, что между ними не происходит ничего такого, обычные приятельские отношения, но для Марии Дима стал первым за долгое время человеком, который увидел в ней не бездушного робота, а такого же человека. Маша могла отбросить при нем ту маску, которую выстраивала долгие годы, могла счастливо улыбаться и громко смеяться, как в очень далёкой юности. Ей все также не нужно никому ничего доказывать, ей нужны только уютные посиделки с чаем в Диминой квартире, а хорошему парню Диме Дубину нужен только теплый смех, согревающий его сердце.