Часть 1
2 июля 2024 г., 01:32
— Тебе самому не смешно рекламировать эти уебанские духи? – усмехнулся Яку.
— Это парфюм, – поправил Хайба, улыбнувшись.
Первая встреча в Екатеринбурге. Они не виделись со старшей школы. Не общались, ничего друг о друге не слышали. Мориске совсем недавно узнал о нынешней деятельности Хайбы, после чего ещё очень долго смеялся. Сам же Лев на том самом рекламном щите выглядел так, будто сестра, стоявшая справа от него, заставила младшего пойти на такое. На рекламу дорогущего парфюма.
Эта «позорная» картинка светилась в Екатеринбурге на каждом рекламном щите, встречавшемся в центре города. В прочем, самая обычная реклама, но Мориске обсмеял Льва с ног до головы. К Алисе у либеро претензий не было.
Любая встреча двух взрослых мужчин, не видевших друг друга долгие годы, проходит одинаково: ресторан, алкоголь и никаких баб. В целом, их и не было; что Яку, что Хайба — оба холостяки и одинокие волки.
Мориске вызвался заплатить за некое свидание в ресторане. Всё-таки, он старше и богаче, а значит не может позволить себе «скидываться» или уступать Льву. Эго не позволяло так унижаться, а Хайба был объектом его унижений. Они оба были объектами унижений друг для друга, но Мориске для Хайбы был более эффективен для унижений в ироничном смысле. Лев всегда любил подшучивать над его ростом.
— Лёва, – начал либеро, – Какой у тебя теперь рост?
Русский улыбнулся и покашлял.
— Сто девяносто семь.
— Достойно. Помнишь, как в старшей школе пытался прижать меня к стенке, а я ловко уходил? – Мориске наклонился и понизил голос с целью избежать свидетелей.
— Яку-сан, зачем вы напоминаете? – Лев отвернулся.
— Ты стал скромнее, Хайба. Тебе стоит выпить.
Яку протянул Хайбе бокал вина. Ещё один. И ещё. И ещё несколько бокалов. И ещё пару бутылок. К закрытию ресторана, — к двум часам ночи, — оба уже были не в состоянии находиться там. Выходить из помещения старым друзьям пришлось уже под руки друг друга.
Оба пытались общаться, разговаривать, но так несвязно произносили свою пьяную речь, что разговор был похож на выражение «сытый голодного не поймёт». Домой ехать не было сил. Вызвать такси казалось чем-то нереальным из-за заплетавшегося языка и «моря» перед глазами. Неподалёку был отель.
Еле как Мориске, договорившись с администрациом на ресепшене, снял двуспальный номер. Дорогой номер. Уборщица из коридора, раздражённо цыкнув при виде молодых людей, пытающихся найти лестницу, рассказала им о существовании в отеле лифта.
— Знаешь, Мори, – промычал Хайба в подушку, – А ведь наш с тобой секс был последним в моей жизни.
— Лёв, это было по дружбе, – усмехнулся лежащий рядом Яку.
Кровать в номере, конечно, была роскошной: красное бархатное бельё, мягкий, как облако, матрас, две подушки в виде сердец. Приглушённый тёплый свет исходил от торшера, стоящего справа от кровати. А над самой кроватью подсветка с разными режимами: тогда она горела синим светом.
Мориске выключил лампу, а разобраться с светодиодной лентой над кроватью не смог. Он повернулся к Хайбе лицом. В карих глазах, почти уже спрятанных тяжёлыми веками, ярко отражался синий свет. Модель повернулась в сторону Яку.
— То есть, я у тебя единственный? – продолжал улыбаться Яку.
— Наверное, – выдохнул Лев.
Яку лениво приподнялся и сел верхом на Хайбу так, чтобы стояк, давно замеченный у Льва, упирался в нужное место. Мориске медленно, шатаясь, наклонился лицом к лицу товарища. Жадно поцеловал его.
«По дружбе, по дружбе, по дружбе», — всё это звучало тогда, когда Яку и Лев делали сомнительные для друзей действия вдвоём: целовались, лапали друг друга, занимались сексом. В прочем, ничего из этого они не повторяли с кем-то другим ни по дружбе, ни по любви. Именно этой фразой они оправдывали все свои отношения. В конце концов, все годы разлуки они совсем не общались, значит соскучились. Даже Бог не знает того, что они оба дрочили друг на друга по ночам.
Хайба не менее жадно отвечает на поцелуй Мориске. Оба страшно пьяные, оба страшно горячие, оба страшно возбуждённые. Яку запускает пальцы под помятую рубашку Льва, скользит ими вверх так медленно, что нащупывает сосок лишь через полминуты. Яку казалось, что он вот-вот упадёт от головокружения, но пальцы Льва вовремя вцепились в его волосы. Лев будто пытался сильнее впечататься губами в Мориске. Свободной рукой либеро принялся за свой ремень. Он не слушался, не хотел расстёгиваться, звеня металлической пряжкой на серых брюках. Когда поцелуй на полсекунды прерывался, Хайба хватал воздух ртом. Его член уже был настолько твёрдым, что готов был вырваться из штанов. Яку неожиданно отстранился.
— У нас нет смазки.
— Ты меня недооцениваешь, Мори-кун.
Хайба потянулся за небольшой сумкой с ремнём через плечо, которая небрежно валялась возле кровати. Неряшливыми движениями он достал оттуда нужный тюбик.
— Держи.
Яку ухмыльнулся, в глубине души удивившись намерениям товарища, и, наконец избавившись от ремня и приспустив резинку боксеров, принялся мазать свой член. Хайба в это время легко избавился от своего ремня, отчего Мориске даже стало завидно.
Глаза уже закрывались, всё вокруг плыло и темнело без того тёмное помещение, в горле потихоньку появлялась горечь. Но несколько лет без секса с лучшим другом буквально перекрывали собой все дискомфортные обстоятельства. Оба грязные, потные, пьяные и мерзкие — такие, какими они видели друг друга и больше никто.
Мориске с выдохом вошёл, взявшись одной рукой за талию Льва, а второй продолжал играться с соском. Хайба тяжело дышал, закусывал нижнюю губу, запрокидывал голову назад, хватался пальцами за ткань подушки. Набухший член уже был готов кончить от малейшего касания Яку. Но Лев знал: надо дождаться семпая, дождаться его оргазма, и уже потом Лев сможет трахнуть и его.
Обычно в сексе Мориске был груб. Но сейчас, когда он так пьян и так обессилен после тяжёлого дня, после пары литров красного вина, с ватной головой и трясущимися руками, он казался чересчур нежным по мнению Льва. Лев хотел застонать, попросить грубости, умолять о жёсткости, но когда промямлил лишь слабое «Мори», то понял, что сам ни на что не годится сейчас.
Яку запрокидывал голову назад по нескольку раз с целью убрать прядь волос, щекотящую лоб. Он постепенно ускорялся, старался вбиваться в Льва, но силы почти иссякли. В голове был абсолютный туман, а внизу всё так бурлило, что ощущения были похожи на агонию. Мориске был готов упасть в обморок, но это была лишь сонливость.
Яку сам не заметил, как кончил. Он понял это по длинным стонам Льва; Мориске прекрасно помнил, что означают стоны его товарища в тот или иной момент. Либеро отдышался, немного потрогал свой член и, набрав с него немного спермы, потронулся до члена Хайбы. Русский не ожидал такого резкого напора, поэтому почти даже вскрикнул от неожиданности.
Мориске немного подрочил товарищу для того, чтобы сперма Яку послужила им новой дозой смазки. Пока либеро занимался членом Хайбы, тот сел и взял Мориске за талию обеими руками. Они встретились взглядами; поцелуй повторился, но уже был не таким жадным, а, скорее, наоборот — нежным и полным любви.
Любви. Именно это слово никогда не упоминалось в их диалогах. Они были уверены, что не любят друг друга. Они лишь по дружбе целовались, занимались сексом и дрочили только друг на друга. Более того, они даже были уверены, что спокойно могут найти себе партнёра или даже супруга, но просто не хотели. А зачем, если и с другом хорошо?
Мориске положил ладони на обе щеки Льва. Языками они дотрагивались до губ друг друга, до зубов и дёсен. Поцелуй длился недолго: он закончился тогда, когда Яку оседлал член Хайбы. Младший ныл, извивался, запрокидывал голову от удовольствия. Никогда его член не бывал таким чувствительным, как с Яку. Мориске кусал шею товарища, оставлял засосы и укусы на светлой и идеально чистой коже.
Лев гладил Яку по спине. Иногда было настолько хорошо, что приходилось сжимать на ней кожу, оставлять царапины. Конечно, Львиные царапины были привычным делом для Мориске. Хайба стонал почти в ухо либеро, отчего тот кусал ещё больнее. Как же Льву нравилось так грубо и грязно трахаться с Яку.
— Мори, – позвал Хайба.
— Чего? – сонно прохрипел тот.
— По дружбе?
— По дружбе.
