Выкованные в горниле войны

*** Пришёл час сна, решил первейший, Ведь сил осталось невпопад. Но напоследок поспешил — Оставил Ма завет священный, И в свитках древних записав, Отправил их самым первейшим Затем. Отец уснул, оставив думы, Их подобрали Кузнецы. Увидев, что творить должны — Отправились ко всем в миры, Призвали всех в чертог они. Совет первейших собран был. Избрали высшие чины, Они ж — мудрейшие умы, Себе наставников из Первых, Прочли завет Отца священный, И повели богов с собой, В мир новых истинных мышлений, Фантазий думных исполнений, Где каждый бог по воле мысли, Обязан был создать из мысли, Что-то прекрасное для всех, В чём преисполнился успех. Создали день, создали горы, Создали ночь, создали норы, Создали пастбища, луга, Животный скот, и море льда. Всё подготовили для Эа, По завещанию Отца. Остались ждать до пробуждения, И первого живого эльфа. Тут молвил Борон — мой черёд! Пусть будет первым мой народ! Пусть будут жить под звёздным светом! Прошу вас всех позволить это! Маарны мысль ту опровергли — Ведь первыми должны быть эльфы! Верни своих людей в чертоги — Разгневанно кричали боги. Никто не смеет первым быть, Иль вы хотите отступить, От всех учений и наказов, Что завещал для всех богов, Властитель наш, великий Эа? Не можем мы так просто взять, И заселить леса надменно. Доверье можем потерять, И сгинем вслед за сим на землю. Вмешался в спор Первейший Ноле: Не смей Отцу перечить боле, Не навсегда он спит! Доколе, Вы будете свои мысленья, Нам выдавать за всеученья? Конец всем спорам здесь лежит! Убей их, Борон, в тот же миг, Что ты вернёшься из совета — Не будут люди видеть света, Пока эльфийские мужи Не выйдут на свои межи. Был опечален Борон сим, Исходом будто роковым. Не мог поверить что все братья, Готовы были жизнь убить. В отказе от простого счастья — Не смог людскую кровь пролить. Собрал приспешников своих, Те долго думали, гадали, Но всё же — не смогли убить. Но и вернуть в чертог не смели, Решили лишний раз не злить Совет. А с ним и Эа, Властелина, Когда проснётся он — решит, Что делать с этими людьми. И долго думали они, Как быть со скрытыми людьми. Но всё ж… Ослушавшись приказа Ноле, Отправил Борон их во мгле, Жить в облике зверей к земле. Четыре лапы, лисий хвост, Лицо собаки, без полос. Лоснилась шерсть на теле зверском, Однако впопыхах он мельком, Забыл укрыть один вопрос — Людскую душу перенёс, Он вместе с телом, Из чертогов — На землю лунную в леса, Маскировав людей в Манра. *** Откинув сон, что канул в лету. Призвал своих детей к ответу. Кто смел порочить ту планету? Хотел увидеть тварь он эту, Не мог поверить своим детям, Что те ослушались его, Впервые за века столетия. Хотел ответа одного — Кто вопреки его ученья, Посмел мир новый заселить. Собрался суд. Предстал там Борон, И смысла не было ему, Пытаться спорить одному. Ведь все из мудрых и первейших, Возглавили совет старейших, Что должен был вердикт издать, Иль привести то в исполнение, Что им прикажет в дополнение, Проснувшийся Отец. Но смысол был не в том, что братья От всюду предали его, А в том что главное несчастье По миру чистому жило. Взбесился Эа, от ответа, О том, что не было завета. Завет тот был — сказали боги, А значит грешен Борон многим — От притязаний на престол, До замарания умов. Что привело к братоубийству. Ведь одного из кузнецов, Они не Видели и близко После создания Манра. Ковал ему людские души, Но отказал работать дальше, Узнав о подло грешной цели. С тех пор - не видели его. Не долго думая, во гневе, Отец взбесился. Как посмел ты?! Повяз во мрак чертог священный, Из-за деяния твоего. Так отправляйся же на землю. Живи там в облике своём! И день и ночь пылать ты будешь, И муки вечные при том, До конца света ты получишь!