Пришли вылизать меня, дашков?

      Сладостное настроение не могло испортить ничего, только если придёт кто раздражающий На подобии тех кто следит за каждым его вдохом и вздохом. небольшой намёк.        Дашков тот ещё кусок говна. Везде и вся он есть. Куда не сунешься он там, со своими угрозами, что сожжёт или казнит, и глазом не поведёт. Остаётся только верить на словах. Нюхачь, ей богу. Всё нюхает, какой чувствительный-то к запахам. Глаз этот, в душу самую смотрит. Всё мусолит тему одну, да и сколько уже. Пусть Руневский не кровный вампир, ну и что? Да, обращённый, да, бывший анархист-революционер во время наполеоновской битвы. Помнит Александр это, помнит, как такое забыть...        Когда в борделе сидел, за Алиной наблюдал. Надо было так, план был. К нему со спины Дашков с кем-то подошёл. Уже и не вспомнит кто, но не один был этот нюхачь. Принюхивался тот, ещё бы облизнул и укусил его, как волчара какой-то. Забытое им ощущение разлилось по телу напряжение внизу появилось моментально как лицо Дашкова столь близко оказалось. Отрицать, что именно Вениамин привлекательный мужчина - было бы глупо. Алину по итогам потом пришлось искать, а виноват то кто?        — Господин Дашков, Вы ещё лизните меня — ухмыльнулся Александр, непонимающе глядя. Как только оттолкнув, этого волчару словесно, что бы тот перестал свою нюхалку напрягать и лыбится, взгляд упал на губы, после переместился - тревожно, на глаза.       Отдыхал Руневский, выпивал кровь перемешанную с вином, тусклый свет от свечь улучшал атмосферу. Пижама с халатом, удобней не куда.       Алина спит, наверное. Пусть она и красива, прекрасна, внешность внеземная, но не то всё, раздражающая слишком, спустя время пройдёт вся эта ересь мозговая. " Я не хочу быть вампиром, я не буду." хоть бы раз спасибо сказала.        Раздался голос, так называемого, слуги-помощника, Александр даже вздорнул от испуга. Кто заходит без стука, так и довести до ручки можно. Сказал, Что мол; Господин Дашков прибыл в поместье. Отдых испорчен, вечер тем более. Оставалось только ждать когда тот пройдёт. Лучше бы Саша сидел у себя в покоях, тогда бы никакие Дашковы не побеспокоили его.       Прошёл деловой весь, да надменно глядит на Руневского, который в честь какого-то уважения - банального -, но уважения поднялся с дивана — Неужели нашли причину меня приструнить? — шутливо произнёс, в своей манере Александр. — К этому я ещё вернусь, не переживайте, но как, я мог не выполнить вашу, просьбу, Руневский? — вполне серьёзно отрезал Дашков. — Какую просьбу? Я не понимаю о чём вы Господин Дашков, — Ну что вы, такой молодой, а уже проблемы с памятью. Вы же, сами просили меня вас лизнуть. — подходя вплотную к Руневскому Дашков принюхался к шее похабно улыбаясь Александр не двигался, будто не дышал, но так же оставался со спокойным выражением лица. Дашков в это время, нечего не стесняясь, провёл языком вдоль шеи вверх, явно наслаждаясь шумным выдохом Руневского. Но Александр не из лёгкого десятка, стоял с серьёзной миной, губы подрагивали, кадык тоже. — Не знал я, что вам, Руневский, такое нравится. — дыша в ключицы съязвительно сказал Дашков — вы много чего обо мне не знаете, — Предательски дрогнул голос — Вам не кажется, господин Дашков, что мы не настолько близки... — последние слово Руневский буквально прошипел, Дашков впился клыками в светлую кожу Графа, а после слизал вступающие капли крови. Пусть, след заживёт меньше чем за минуту, но ощущение укуса будет ещё долго оставаться на коже. — Какой же вы нежный. — губы изогнулись в издевательской улыбке. Рука Вениамина переместилась на затылок Александра, опять впиваясь в шею клыками. Тихий стон вырвался из уст Руневского, который не знал куда деть руки, толи на талию чужую, толи вернуть на место, около себя. Дашков, дразняще, приблизил свои губы к чужим, но не целуя толкнул Руневского на диван, ставя колено между ног, которые были слегка раздвинуты, по понятным причинам.       Другой рукой, Дашков взял Александра за подбородок, будто сейчас вздёрнет его, большим пальцем провёл по нижней губе — Надо же, какая картина, не знал, что Вы, такой чувствительный к банальным ласкам. Может мне тогда, вас взять здесь, Руневский? — пахабная улыбка, глаза томно глядели на тело, которое сжимало кожу дивана под собой. Дашков закинул ноги Руневского себе на плечи, слегка сгорбившись, для большего удобства. Саша не знал, стоит ли ему пытаться сопротивляться, а может даже дать отпор, он правда не знает. Удовольствия больше, чем какого либо дискомфорта. Если уж получать желаемое для тела, то грамотно. — На кровати будет удобней. - Тихо произнёс Александр уже собираясь вырывать свою ногу из чужой хватки. — Старейте, Руневский — хмыкнул другой. — Слышал уже, не только от вас. — язвительно ответил Саша, нашёл, что говорить, убить бы этого Вениамина. Дашков опустил ноги Руневского и отошёл ожидая когда встанет граф, культурный-то какой прям.        Как только Александр встал, выпрямился, Дашков в несколько движений закинул его себе на плёчо, будто девку какую-то. Руневский очевидно вскрикнул — а пешком нет? — немного помолчав продолжил — Никогда не чувствовал себя так унизительно. Вы ещё шлёпните меня. Нам же не по пятнадцать лет. Как оказалось, такое говорить графу Дашкову опасно, тот ведь и правда выполнит это. Какое счастье, что Алина не проснулась и не пошла бродить по поместью, объясняться с ней у Руневского желания не было уж точно.       Его кинули на кровать, скрип раздался по всей комнате — Мне интересно, на сколько далеко, вы, грав Дашков, можете зайти. — признался Руневский — Вы играете с огнём, — продолжая улыбатся, сказал Дашков и опять прилип к шее кусая её, он наслаждался тем, что тело под ним изредко шумно выдыхает и постанывает.        Руки Дашкова гуляли по всему телу, одежда казалась не нужной и не удобной. Пальцы стали расстёгивать пуговицы ночной рубашки.        Руневский был уверен больше чем никогда, что у этого нюхача серьёзные намерения. Если сначала Он думал, что Дашков пошутил, да и он в шутку ответил на счёт кровати, то тут уже не смешно стало. Стало страшно. За последние пол века, или даже больше, у него не было близости с мужчиной. Бордель всегда рядом, девушки все на подбор, радость то какая, бери кого тебе угодно, но тут другое уже. Выглядел Саша как мальчишка подросток, иначе выразится нельзя было. Сказать, что он выглядит напугано нельзя было, Руневский пытался быть сдержанным в плане эмоций. Ох уж это его Эго, что всегда вырастает рядом с Вениамином. Но не заметить то, как его тело напряглось было невозможно, особенно, когда Дашков уже гулял по открытой груди своими пальцами. Одной рукой он схватил за волосы Сашу и поднял его в сидячие положение. Он хотел скинуть и халат, и расстегнутую рубашку.       Дашков не мог, не заметить то, что Руневский был напряжён — Чего же вы боитесь так, я думал вам нравится — глумясь говорил Дашков — вы такой беззащитный сейчас, не каждый день такое увидеть можно. Где же ваша колкость? — продолжал он. Пока над Руневским смеялись словесно Он осмыслял, стоит ли это всё того или же нет. Ему самому хотелось близости, хоть с кем-то, а Вениамин не чужое лицо, знакомы то сколько. Пусть и договориться всё не могут. Приходится потом всё разгребать этому "отцу-всеярусивампиров". Но работают вместе, знакомы досточно, хотя о Дашкове почти нихрена не известно, даже имя как таковое, прикрывается совершенно рандомным, что-бы не выделятся. Пока Александр выпал из мира внешнего, Дашков быстрым движением снял штаны и нижние бельё с Руневского. Очевидно, Александр вскрикнул, хотел возмутиться, уже придумал начало своих претензий, но его сразу же сразила на повал рука на его половом органе, которая очень активно начала двигалась. И опять укусы шеи, Какой контраст! Руневский громковато простонал, сразу же прикрывая себе рот, слишком открыто для него, слишком неожиданно от самого себя. Александр даже не заметил как его стали подготавливать. Только когда 2 пальца, смоченные маслом, которое, по всей видимости взял с собой Дашков, явно шёл сюда с определённой целью, зашли по всей, возможной, длине и "случайно" развелись в форме ножниц тот так же пытался не громко стонать, закрывал себе рот рукой. Но Дашков прошептал на ухо тому, очень томно, слегка хрипя: — Нечего меня стесняться, убери руку — уже перешёл на Ты, Разницы не было уже, хотелось погрузится в полную яму удовольствия. Пусть это и выглядит как изнасилование, оно таковым и является, но тешить идеей того, что может быть приятно, успокаивает. Руневский был готов молиться, что так стыдно, ему ещё не было в жизни, но так же и приятно, и больно одновременно. Мерзость. Всё же руку он убрал, но старался быть тише, ночь как ни как.        Когда Дашков понял, что с Руневского достаточно, что тот уже прям сейчас готов закончить, он вытащил пальцы, в целом отлип от него. Александр тяжело дышал, взгляд мылился, он попытался приподнятся на локтях, но легче не стало. Вениамин же в это время, снимал с себя лишнею одежду. Избавился от всего, что мешалось.        Дашков провёл по внутренней стороне бедра кратко. Его самого завлекало и заводило то, что он делает. Дашков встал в удобную Ему позу и взял ноги Руневского, и закинул себе на талию. Тот схватился ногами за Вениамина, Нюхачь всё дразнит, водит своим членом между ягодиц, ехидно ухмыляясь. Вот же Гад...       — Не тяни.. — шипя протянул Руневский — Какой же Вы не терпеливый, Александр — сарказм присутствовал, почти, в каждой фразе Дашкова. Всё же он решил не пытать Сашу и аккуратно начал входить.Главное было то, что Руневский не знал, хочет ли он этого, а может нет. Тело говорит одно, но разум буквально кричит, гудит, что это тихий ужас. Когда гость вошёл до самого начала, начал двигаться. Медленно, размеренно. Руневский чуть ли не закатывал глаза, уплывал в огромной лодке удовольствия смешанного с болью. Возможно тошно от самого себя, но Саша даже не противится. Может надеялся, что это может к чему-то привести? глупо, да и желание это, не от всей души. Сам не понимая на кой, но попросил Дашкого об услуге — Дашков, Поцелуйте меня — с трудом высказал Руневский. Для него, сказать это было сложно, гордость была слишком сильна, но он пересилил её. В его ситуации стоило бы вовсе позабыть о ней. Что было странно, Дашков даже не ответил колкостью, а послушно наклонился и резко, самовольно начал хозяйничать языком в чужом рту. После поцелуй перешёл в более ленивый и нежный(?). Они оба уже выдохлись почти, сил почти нет. Не ожидал Руневский такого от Коллеги этого. Были слышны шлепки, звуки хлюпания вместе с маслом и затихшие почти что стоны. Иногда, они разрывали поцелуй, ведь воздух тоже нужен. Звучит комично.        В один из толчков Дашков задел Простату свои толчком, только уже резким. Гортанный стон вырвался из Александра. Словно в бреду стонал и шептал Руневский мольбы продолжать, и, сука, не останавливаться. Сжимал простыни прогибаясь в спине, он обхватил ногами Дашкого прижимая к себе. Таким раскрепощённым Руневского не видел никто, вообще никто. Дашкову было такое по нраву. Но как же без типичных оскорблений, да бы потешить своё самолюбие.       — Какой же вы жалкий, Руневский. Но осуждать вас за это не буду, слишком уж смазливо это смотрится. Не каждый такое увидеть сможет, — Начал Дашков свою колкую дорожку — Вы как шлюха, которую ебёт весь город. — Рука взяла того за затылок и оттянула голову Саши назад — Вы.. Ему не дали договорить, вмешался Руневский, который пытался сформулировать свою мысль правильно — Ты всегда такой разговорчивый? Может тебе кляп в рот вставить, а то не закрывается пасть твоя! Просто доеби меня до конца. Трудно что-ли?! — Очень агрессивно шипел Руневский, часто прерываясь на вдохи и выдохи — поцелуй ты уже меня, Сука! — закончил свою мысль Александр. Мат всегда поможет в такой ситуации.        Дашков опешил, аж помедлился — Ругаться матом плохо, Сашенька — с каждой оскорбительной шуткой они становятся всё ближе и ближе. Всё же Дашков прижался губами к чужим и начал их мять, специально медленно, иногда оттягивал губу чужую, кусал уста Руневского.             Вот уже всё подходит к финалу. Оба запыханные, больше никто не выронил, ни слова. Оба кончили, всё тело сводило лёгкой судорогой, Дашков упал рядом с Руневским укладывая того на подушку, забота от его лица было странно подозрительной. — Я с тобой полежу, отдохну, или ты меня сразу выгонишь? - Саша не отвечал, молчал. - Обиделся, что ли, нежный ты наш? — наконец отдышавшись сказал Дашков. А в ответ Руневский кратко и понятно всё оповестил — Делай, что хочешь, только дай отдохнуть. — очень устало вымолвил Саша.        Руневский уснул практически моментально как сказал, а вот Дашков задумался, лежал, да задремал как-то.              Первым проснулся Александр, от того, что его ткнули локтём в ребро, Больновато однако. Пришлось встать с кровати, по быстрому надеть халат. По причине, что за окном было рано, Руневский в халате вышел из комнаты и направился помыться. Смыть с себя всю эту грязь, гадость и мерзость.       Думал Александр, что как вернётся Дашков уже уходить будет, но нет, он так же спал, но уже развалившись во всю кровать. Так, что Руневский, зайдя, в чистой одежде уже, вымытый от а до я, в отличии от некоторых. Волосы этот нюхачь моет вообще? Подошёл к кровати, с той стороны, что лежал Дашков        — Кхм.. Кхм.. Это ваш не ваш дом, что бы спать тут до обеда, Дашков! — сказал Саша прям около уха громким тоном. Дашков нехотя открыл свои глаза и посмотрел на Александра, который с явной неприязнью стоял, и глядел на того.        — на улице ещё темно, если Вы, Руневский, любите просыпаться не свет не заря, то пожалуйста, но пожалейте меня хотя бы - Делая слишком по домашнему невинное лицо.       — А с какого такого, я должен вас пожалеть, Вы, пришли ко мне в поместье, Трахнули меня, извиняюсь, так ещё и спите в моей постели!       — Шуток не понимаете даже, жаль, - протирая глаза произнёс Вениамин - Я выяснил то, что требовалось, приятно провёл время, думаю вы тоже. Не обманываете хотя бы себя.