here we go again

Тренировки, диеты, концерты – всё, чем в последнее время заняты айдолы. Ни секунды не дают передышки и парням мужской группы, которые, изо дня в день, готовятся к камбекам, каверам, синглам, фанмитингам. Работа изматывает. Но еще сильнее изматывает, когда за каждое движение тебе могут сделать выговор "фанаты". Подобное уже не первый год случается с Нишимурой Рики. Сегодня у парней снова концерт. Вчера до поздней ночи у парней была генеральная репетиция: проверяли аппаратуру, подвесные экраны, наушники и так далее во время того, как айдолы репетировали хореографии. Рики, откровенно, выдохся. Несмотря на высокий уровень танцев, в последнее время макнэ всё больше начал уставать от малейшей нагрузки, будь то практика или фитнес-зал. Этому могли поспособствовать как нескончаемые камбеки, так и отсутствие взаимодействий с одним из участников. Японец скучал. Скучал по излюбленным энджин сонкиселкам, по объятиям на камеру, по улыбке Сону, адресованной ему. Хотелось убрать весь стафф и вести себя как обычно, как за камерами. Но и тут подвох. Около года назад японец активно пытался намекнуть Сону, чтобы они снова начали, как прежде, общаться. Садился с хёном рядом во время обеда, приглашал зарубиться в плойку, приобнимал его за кулисами, когда старший эмоционально реагировал на проведенное с энджин время. Да вот Сону тщательно пытался скрыться. Скрыться, чтобы не разрушить дружбу насовсем. Спустя пару часов айдолы вернулись в общежитие, где, казалось бы, спокойно поужинали.. – Сону, хватит избегать. Ты не хочешь нормально поговорить? Только уходить от проблем умеешь? - вдруг сорвался Нишимура после очередной попытки положить голову на плечо корейца. – Рики, я сейчас не в духе, прости. - ответил старший, слегка отодвинувшись. – Да ты всегда, черт возьми, не в духе! Ты замечаешь, что я пытаюсь наладить наше общение, но уходишь. Ты хоть когда нибудь слушал себя, или то, что ты хочешь – это избегать? Но, кажется, младший поздно понял, что перегнул палку, когда мимо его головы пролетел стакан, разбившись вдребезги поодаль от Рики. Глаза корейца были полны отчаяния и безысходности, будто брюнет – маньяк, а Сону – беззащитная жертва. Капля за каплей начали литься из покрасневших глаз старшего, в то время как Нишимура пытался осознать ситуацию. "Рики..ты когда нибудь научишься останавливаться вовремя?" – крутилась мысль в голове японца. – Иди к черту, Нишимура, серьезно. Может, ты наконец подумаешь о том, что делают другие? Думаешь, я специально игнорирую, равнодушно отношусь к тебе? Ты хотя бы представлял, что я мог чувствать, когда приходилось уворачиваться от твоих объятий или уходить в противоположную сторону от тебя? Ты не думал, Рики. Убрав осколки, Сону вернулся в комнату. Зарылся, поглубже, в одеяло, и думал обо всём, пока не почувствовал желанное тепло со спины и мягкие, как одуванчик, поцелуи куда то в шею. – Я соскучился, хён. Давай вернёмся. – Рики, все хорошо..? Ты что делаешь? - в недоумении спросил в кромешной темноте кореец. – То, чего очень долго желал, - усмехнулся младший, оставив красноватую метку у ключицы парня. – Похоже, это еще не всё, да? – Да, пожалуй, кое-что ещё..