Адекватный Дамби

Гарри Джеймс Поттер, ученик школы чародейства и волшебства слушал учителей и никак не мог понять. А ругают-то его за что? За то что он сейчас, фактически, сделал их работу, так что ли? Нет, как так-то? Они, значит, допустили в школе, полной учеников, смертельно опасную ситуацию, а он ещё и виноват? И главное, что Рона с Гермионой даже не в больничное крыло, а в их Гриффиндорскую общагу отправили. Ну да, праздник же у нас сегодня. Хэллоуин, мать его. Так что праздновать, праздновать и только праздновать. И «никаких гвоздей». Вперёд и с песней. Наверное, специально их отправили, чтобы его одного оставить и устроить ему… воспитательный процесс. Всем скопом. Хорошо ещё что Квиррелл в обморок грохнулся. А то сразу трое это был бы уже… перебор. Ему сейчас и двоих… воспитателей хватает. А дело это происходило сразу после схватки с горным троллем, в женском туалете, на втором этаже. В тот самый момент, когда он толком ещё и отойти от неё не успел, а его организм всё ещё, под завязку, был переполнен адреналином. И хоть он пока старался сдерживаться, но чувствовал, что надолго его может и не хватить. Потому что, ещё и впечатление такое было, ну, если послушать что ему говорили, то как будто бы он сам этого тролля из какого-то зверинца выпустил, а потом решил ещё и завалить его. Ну да, хобби у него такое, троллей по башке дубиной нахлобучивать. Ага! Ведь он же об этом прямо всю жизнь мечтал. Блин! Но, пожалуй, самой главной мыслью которая проскакивала в обличительной речи их декана, Минервы Макгонагалл, было то, что они с Роном распоряжение директора не выполнили. А то, что при этом Гермиона могла погибнуть значения никакого и не имело. Ну да. Подумаешь, гибель студентки, ерунда какая. Зато дисциплина была бы не нарушена. К тому же, кто знал-то что тролль здесь, на втором этаже окажется? Ведь Квиррелл-то что в Большом зале прокричал? Что тролль в подземелье. Подземелье, мать его, а не по этажам разгуливает. И что теперь получается-то? Что и в этом они тоже виноваты, что ли? Ну, что тролль не в подземелье оказался. Хорошо ещё, в том его не обвинили, что он специально в подземелье сбегал и тролля сюда притащил. Особенно недоумение Гарри вызывало, что Снэйп свирепствует. Ладно ещё Макгонагалл, её хоть понять можно, всё-таки её подопечная чуть не погибла. Но Снэйп-то, Снэйп. Нет, он и так-то говнюком по жизни был. Но сейчас он как будто целью задался его ниже плинтуса опустить и начал «городить» всё что не попадя. Именно его последняя фраза и вывела Гарри из состояния недоумения в котором он пребывал, ошеломлённый тем несправедливым к нему, да и не только к нему отношением, которое проявили учителя. — За такое поведение, Поттер, — заявил Снэйп, — вам назначается два месяца отработок, вы будете исключены из квиддичной команды и… минус 100 баллов с Гриффиндора. Вообще-то, что такое несправедливость, Гарри знал. Он с ней всю свою предыдущую жизнь сталкивался. Но вот здесь, в Хогвартсе, это было впервые. Поэтому-то его так и ошарашило. И он бы промолчал, наверное, если бы не их декан, Макгонагалл. Которая, вместо того чтобы окоротить Снэйпа, ещё и «масла в огонь подлила». Ведь, если подумать, то какое право имел Снэйп — декан Слизерина — исключать из команды по квиддичу его, Гриффиндорца. Ладно бы Поттер был в Слизеринской команде. Но ведь он-то Гриффиндорец и за Гриффиндорскую играет. Так при чём тут Снэйп вообще? Это уж вообще «ни в какие ворота не лезло». И, тем не менее, Макгонагалл взяла, да и поддержала Снэйпа. — Я тоже считаю что вас нужно исключить из команды. И ещё получите минус 100 баллов с Гриффиндора и месяц отработки. От меня, — строго произнесла она. — Что, Поттер, хотели изобразить из себя великого героя? — продолжил Снэйп. — Ведь именно об этом вы подумали когда помчались искать горного тролля? — Нет, — ответил Гарри. — Нет, сэр, — прошипел грозным тоном Снейп. — Побольше уважения к профессорам, Поттер, — добавила Макгонагалл. Вот в этот-то самый момент Гарри и перестал сдерживаться. Настолько, он разозлился, что она, его злость, проломила все барьеры и выплеснулась на обидчиков. Да и за словами он перестал следить. — Уважения к профессорам хотите?! Сэром вас называть?! — заорал Гарри. — Хорошо. Я вас сейчас так и назову! Идите вы в жопу, сэр! И вы тоже, мэм! И запомните, хрен я ещё когда-нибудь кого-нибудь спасать буду! Магия мне свидетель! И как только он сказал последнее слово, помещение озарилось вспышкой мягкого светло-голубого света. Которая, тем не менее, почему-то резанула учителей по глазам. И пока они промаргивались, Поттер развернулся и отправился на выход, бросив напоследок: — Тоже мне… профессора нашлись. Понабрали уродов по объявлению, а мы теперь мучайся. *** — Нет, ну ты посмотри на него, — возмутилась Макгонагалл после того как они проморгались и смогли нормально видеть. — Каков наглец. — А знаете, Минерва, — заявил Снэйп, — я теперь не успокоюсь, пока Поттера из школы не отчислю. Пойдёмте к директору. Вот только Дамблдор слушать их возмущения не стал, а потребовал их воспоминания. А после их просмотра в Омуте памяти он уставился на них с… гастрономическим, что ли, интересом. — И что это такое было? — спросил он у них. — Что это сейчас вы, мать вашу, мне продемонстрировали? Не знаете? А я вам скажу что это. Полнейшие непрофессионализм, некомпетентность и явно предвзятое отношение к конкретному ученику. Вот что я сейчас увидел. — Но, Альбус… — попробовала возразить Макгонагалл. — Молчать! — заорал на неё Дамблдор. — Нет, правильно Гарри сказал. Ведь действительно, как будто бы понабрали по объявлению. — А что мы по твоему должны были сделать? — вновь подала голос Макгонагалл. — Взять всех троих за ручку и отвести их к Поппи, вот что! — пояснил сердитым голосом Дамблдор. — Чтобы она их обследовала, напоила успокоительным и снотворным. А уже завтра, когда все успокоятся, разбираться. Разбираться, Минерва, а не «шашкой махать». — Ну, ладно он, — Дамблдор кивнул на Снэйпа. — У него с Джеймсом Поттером вражда давняя и он всё никак повзрослеть не может, чтобы теперь сына его не третировать. Но ты-то, Минерва… Ты-то… Ты же в школе уже хренову тучу лет работаешь и такие косяки допускаешь. Н-да. Ты, кстати, Минерва, сама-то понимаешь, на что парня подбила? Да теперь, если тебя, например, будут насиловать, пытать и убивать у него на глазах, то он просто мимо пройдёт. Потому что клятва, мать твою. Он отошёл к окну, постоял там повернувшись к ним спиной, очевидно собираясь с мыслями и выдал им своё решение. — В общем так. Тебя, моя дорогая, я от деканства отстраняю. Хватит, надеканствовалась. Не успеваешь ты, Минерва, сразу три должности исполнять. А ведь я же тебя спрашивал, в своё время, справишься ли? И ты меня заверила, что, дескать, никаких проблем. И если то, что я увидел, — он кинул на Омут памяти, — называется «Никаких проблем», то… ошибочка вышла. И ещё я тебе время даю до конца года, Минерва, чтобы ты замену себе нашла. Чтобы без позора на пенсию уйти. Вы поняли меня, пока ещё профессор Макгонагалл? И только попробуй мне свою злость на детях срывать. Как пробка вылетишь, еще и с «волчьим билетом». Свободна. И только после того как она вышла Дамблдор перевел взгляд на Снэйпа. — Теперь ты, мальчик мой. Знаешь, я очень долго закрывал глаза на твои… закидоны, но сегодня моя чаша терпения переполнилась. Инкарцеро, — закончил он первую часть своей речи. После чего вызвал в себе в кабинет парочку авроров и передал им Снэйпа с рук на руки. — Я тебя, придурка, от Азкабана отмазал, в своё время, но напрасно, судя по всему, — сказал он ему напоследок. — Ну, ничего. Главное это ошибки уметь признавать и хотя бы попытаться их исправить. После чего задумался, закинув рот лимонную «дольку». — А делать-то что теперь? — размышлял Альбус. — Ведь какой план-то хороший был. Том купился на байку о «Философском камне», Да ещё и Гарри в школу в этом году пришёл. Что для Тома стало дополнительным, так сказать, стимулом. В зеркале для него ловушка подготовлена. Надо было только их двоих вместе перед зеркалом собрать. И… вуаля, Томми попал бы в зазеркалье. Ведь попытка убить Гарри снова развоплотила бы тело, только в этот раз Квиррелла. Вот его и втянуло бы. Альбус закинул в рот новую лимонную «дольку». — И вот так, в одночасье, два идиота всё похерили, — продолжал рассуждать он. — Точнее, один идиот и одна идиотка. Блин! Зараза! Впрочем, ладно. Запасной план у меня имеется. А с Томом кончать прямо сейчас придётся. Ещё тогда, в восемьдесят первом, Альбус понял, что Волдеморт окончательно не погиб. И он предполагал почему. А точно стал знать после посещения Нурменгарда и разговора с другом Геллертом. Дуэль с которым они мастерски разыграли. К тому же, Гриндевальд в сорок третьем году разочаровался в идеях мирового господства и перестал вмешиваться в войну. Ну и приготовил себе убежище, в котором вполне комфортно проживал. Да и канал для связи у них с Альбусом был налажен. Он же и посоветовал Дамблдору что делать с остатком души Волдеморта. Поместить его в ловушку и отправить к нему, в Нурменгард. А уж он-то сумеет духа разговорить. А зачем всё это Альбусу было нужно? Да потому что устал он. И решил что лет через пятнадцать-двадцать на покой уйдёт. Переедет к Геллерту и будут они свой век доживать. В дружбе и согласии. Но, сначала замену себе вырастить. И в этой роли он видел мальчика Поттера. Именно здесь, в Хогвартсе, в роли директора. А вот теперь — всё. Не бывать Гарри директором. Ведь к директору часто приходят за советом и помощью, а это тоже спасение. В некотором роде. Ну, да и ладно. Раз уж не получилось, то теперь Гарри к родственничкам больше отправлять смысла нет. Он его, пожалуй к… Грэйнджерам отправит. Выдаст им разрешение на колдовство на каникулах, заинструктирует до потери пульса чтобы они чего лишнего не начебучили. Расскажет малышке про клятву, которую Гарри выдал и подучит её как Гарри спасать. Да и самого Гарри некоторым приёмам самозащиты. И внушить ему нужно будет, что теперь он, в случае чего, спасая кого-то спасает, прежде всего, самого себя, а не кого либо другого. Точнее, совесть свою от угрызений. В общем, подумает он, как его клятву обойти можно будет. — Ну, — усмехнулся про себя Альбус, — это уже похоже на план. После чего принялся за его реализацию. Для чего отправил домовика за Квирреллом, а сам приготовил ловушку. Которая была создана из старой масляной лампы. Такой же в которую когда-то арабский маг Алладин эль Багдади заточил огненного джинна. Ифрита. А сам, в ожидании, забросил в рот третью лимонную «дольку».