Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Каждый имеет право на личное горе, ведь человеческую душу невозможно измерить. У неё нет ни формы, ни стандартов. И именно это делает весь процесс… незаменимым».

Смотреть в зеркала оставалось всё так же сложно. Вид лица Жона по-прежнему вызывал у меня приступы паники, и только виски помогало с ними справляться. В первый раз на это ушла почти целая бутыль. И вот, Жон вновь кричал на меня, требуя отдать своё тело обратно, покинуть его глаза и вернуть ему родную плоть. Дошло даже до того, что я прижал бритву к щеке, лишь бы тот замолчал. Нужно было лишь срезать это чужое лицо и обрести, наконец, желанный покой. Разумеется, единственным, кто всё это время кричал, был я. Осознание накрыло меня так сильно, что я почти физически ощутил удар. Выплыв с самых задворок сознания, оно ввинтилось в разум, практически сбив меня с ног. Внезапное понимание, что лицо в зеркале было моим. Вид перед глазами начал расплываться, после чего в отражении остался лишь рыдающий подросток. И этим подростком был я. Из-за этого в уборной «Денни» образовалась очень неловкая атмосфера. Вейл был огромным королевством. В нём имелось достаточно мест, где сломавшийся пьяный мальчишка мог позволить себе забыться. И лишь после «не совсем случайного» полёта с крыши, показавшего, что гравитация здесь является лишь небольшим неудобством, а не смертельной опасностью… Мне на глаза попались документы Жона. «Жон Арк, поздравляем вас с зачислением в Академию Бикон!» О, это объясняет странную мечеподобную хреновину, привязанную к моей руке. Сверив дату с помощью телефона, понимаю, что письмо пришло несколько дней назад, как раз тогда, когда я и примерил на себя, словно пару поношенных перчаток, эту тушку. К распечатке прилагался проездной, позволяющий без ограничений летать «в» и «из» академии. Инициация должна пройти через два дня. Сначала я просто зашёлся в истерическом смехе. Ненадого… вскоре похмелье догнало меня. Пришлось срочно допивать остатки алкоголя, чтобы облегчить свою участь и избавиться от головной боли. Итак, теперь у меня есть место. Есть время. А пытаться убить себя и дальше я зассал. Правильно выбрать место, время и снаряжение — этим трём вещам тебя обучают в армии. Что же — вот они. Что ещё мне оставалось делать, кроме как следовать знакомым постулатам? Продолжать пить до беспамятства где-нибудь в тёмной подворотне, пока не словлю пневмонию и сдохну? Рано или поздно мне пришлось бы взять себя в руки и начать что-то делать. Как бы мучительно ни было. Как бы сильно это на меня не давило. Но никто не хочет читать подобные сопли, поэтому просто пропустим эту неинтересную часть. Я все равно почти не помню, что происходило после. Вот я читаю письмо, а теперь уже смотрю на своё отражение в уборной команды BASS. Так даже лучше. Намного проще отмахнуться и сказать себе, что до момента приземления в Изумрудном Лесу ничего важного не произошло. Вспоминать каждый свой отдельный шаг и мельчайший проёб было бы слишком запарно. А ещё стыдно. Здесь как с подкатами к одноклассницам в школе. Иногда лучший вариант — это просто улыбнуться и сделать вид, будто ничего не произошло. Жить дальше. И тогда у тебя, возможно, даже появится шанс замутить с ними в колледже. Но прямо сейчас, когда первоначальный страх прошёл, вид глаз Жона вызывал у меня конкретное раздражение. Он создавал впечатление человека, который всегда в жизни выбирал самый простой путь. Молодой и в какой-то степени энергичный, несмотря на скрывающуюся под внешним слоем личность. А благодаря изученному ещё в прошлой жизни методу ухода за кожей в стиле Патрика Бейтмана — от пережитых испытаний не осталось и следа, разгладив лицо и сделав его смутно похожим на моё собственное. Моё тело было высоким и в основном худым. Имелось лишь немного детского жира, который я всей душой ненавидел. Это пошло после одного случая, когда я только поступил на свою первую службу в армии. Там из-за эпидемии КОВИДа мне пришлось около месяца сидеть на карантине. Из-за ошибки в канцелярии мне не выделили продовольственное пособие, а покидать комнату, и тем самым нарушать условия карантина, было запрещено. Старшина на это лишь отмахнулся, сказав, что если я не хочу помереть с голоду, то платить за доставку придётся из собственного кармана. В итоге остались лишь мы втроём: я, Убер, и огромная куча виски, чем больше — тем лучше. И пусть позже я узнал, что наш старшина являлся полным нулём в качестве руководителя, мой жир к тому моменту уже пал смертью храбрых. Прожив в таком темпе пару месяцев и сбросив двадцать килограмм, подобный образ жизни так и остался со мной. Осталось только приучить к нему Жона и, возможно, ещё остальную часть команды. Закидываюсь лекарством, попутно запивая его парой рюмок 90-градусного «Ловчего Смерти» и вновь фокусируюсь на главной задаче. У меня была команда, и мне нужно было сделать для них что-нибудь хорошее, чтобы наладить наши отношения. А кто сможет помочь с этим лучше, чем моя верная кошка-напарница? Знаете, я верю в Бога. Ведь иначе как божественным вмешательством, почему я до сих пор жив, не объяснить. Кто бы там наверху не сидел, он явно меня ненавидит, и не могу сказать, что неоправданно. Так что, увидев выражение лица Вайсс, я начал тихо молиться. Её бледное лицо стало таким же красным, как задница бабуина, поэтому сложно было сказать, злится она на меня или флиртует. В конце концов, в этом мире цвет имеет огромное значение. — Печенье? — с хмыком, требовательно спросила она. — Меня заставили, — безжизненным голосом ответила Блейк. Не то чтобы её можно было за это винить. Как напарник, который увидел её первым, я обладал над ней старшинством. Что никак не помешало ей попытаться выесть мне мозг чайной ложкой, когда во время готовки я предложил ей сигарету марки «Девять жизней». Как она мне пояснила, это были любимые сигареты её отца, прямиком из Менаджери, что является местным аналогом Австралии, где живут зверолюди. Прикурив от одной из конфорок, вдыхаю горячие клубы дыма. Никотин помог успокоить нервы и развеять сонливость, которую наслал алкоголь. У меня было ещё куча времени, прежде чем дым начнёт по-настоящему вредить моим лёгким и неизбежно вызовет рак. Хотя я в любом случае так долго не проживу. В особенности, если мой план подружиться с командой не выгорит. Задумчиво тыкаю пальцем в бинты, пытаясь проверить, как хорошо держатся швы. — Хватит воротить нос, Холодные Губки. Это диетическое печенье, там нет углеводов. Так что твоей упругой попке ничего не угрожает. Блейк отвела взгляд. — Не уверена, что это вообще уместно называть «печеньем». Холодные Губки настороженно уставилась на меня. — Ты что, под кайфом? Я открыл рот, но затем осёкся, начав загибать пальцы и попутно бормоча себе под нос. — 600 мг ибупрофена, 4 мг никотина, 2,5 мг предписанного гидрокодона, 200 мг кофеина, 300 мг ацетаминофена, а также то, что содержалось в той Амфетаминовой Нуль-коле, которую я вчера купил за заправкой. Что бы они в неё не добавляли. — Скорее всего, амфетамин, — заботливо подсказала мне Блейк. — Диетический. Маркиза только что заработала себе ещё +1 очко в номинации на титул самой лучшей девочки. — Да что с тобой не так, Жон! — раздражённо спросила Вайсс. — Мой психотерапевт покончила с собой, так что ты не хочешь знать ответа на этот вопрос. — Просто отлично, я нахожусь в одной команде с убийцей, — проворчала она. Перевожу взгляд на Блейк, чьё лицо было абсолютно нечитаемым, после чего возвращаю внимание обратно к девушке в белом платье. — И что ты сделаешь? Сдашь меня мусорам? — Если благодаря этому тебя заменят на кого-то получше, то да! — Просто жри уже своё печенье, мисс Динамо, — ответил я, пренебрежительно махнув рукой. — Я лично их делал, чтобы отпраздновать образование нашей команды! Или не ешь, но тогда ты разобьёшь бедной Блейк сердце. — Ого, ты впервые назвал меня по имени, — пробормотала Маркиза. — Прости, оговорился, — произношу с лёгкой улыбкой. — Больше такого не повторится. Издав полный боли вздох, который был похож на вой раненого животного, смирившегося со своей смертью, Вайсс всё-таки взяла печенье с тарелки. Я поступал так, как привык в прошлой жизни. На родине меня любили за мой жизнерадостный, и относительно наглый характер. Единственное, к чему я относился по-настоящему серьёзно — это к работе. Мне ничего не оставалось, кроме как понадеяться, что подобный метод сработает и здесь. Девочки-подростки, рискующие своими жизнями и здоровьем должны найти меня очаровательным, ведь так? Если у меня получилось найти общий язык даже с грубыми и неотёсанными солдафонами с ПТСР, то и с ними получится. Команда BASS. Мне нравилось думать, что это сокращение от команда BadASS, но было у меня подозрение, что директор просто пытался подколоть Маркизу по поводу её кошачьей тайны и назвал команду в честь рыбы. А может это вообще сокращение от BASic bitcheS, что, в принципе, тоже подходит. Из-за действия обезболивающих в моей памяти отпечатались только две сформированные команды, и ни одна из них точно не существовала в каноне, ведь я на сто процентов уверен, что Руби не должна быть в одной команде с Пиррой. Наверняка тот факт, что во время прыжка с парашютом я сбил по пути кучу людей, сыграл в этом не последнюю роль. В итоге в нашу команду попали я, Блейк, Динамо и… — Эй, Статист, будешь печеньку? — У меня вообще-то имя есть, — озадаченно ответил он. Я отмахнулся. — Не, нифига. Хорош гнать своему лидеру. Просто сделай лицо попроще и съёшь печеньку. Не позорься перед дамами. — Ты хочешь выставить себя лидером, — подметил он. — Тогда почему вместо этого ты ведешь себя как хамло? — Ой, да расслабся ты. Асалям аляйкум. — Правильно произносится «салям алейкум», — отметил Статист, поправляя воротник своего цветастого костюма. — Братан, моих знаний арабского хватает только на то, чтобы понять, когда меня нахер посылают, так что можешь не утруждаться. — Что ещё за «арабский»? Я его проигнорировал. Он продолжал ещё что-то говорить, но мне было не интересно. Сложив руки под головой, откидываюсь на кровать. Концепт смешанного общежития до сих пор казался мне довольно странным, но кому какое дело? На данный момент мой план был предельно прост: выяснить, как активировать Ауру, чтобы не сдохнуть во время очередного урока. У меня не было сомнений, что я в любом случае не переживу это приключение. Но… пока я не слишком задумывался об этом, у меня получалось держать себя в руках и не скатываться обратно в истерику. Приходилось не обращать внимания на свою неизбежную смерть. Сосредоточиться на настоящем. На людях вокруг меня. Чёрт, да хотя бы на своих ранах. Держать нос выше, не зацикливаясь на плохих мыслях и делая то, что от меня требуется. — Не так уж и плохо, — признала Вайсс, жуя печенье. Приоткрываю один глаз и на немецком отвечаю: — Просто признайся, что тебе понравилось, красавица. Она на мгновение замешкалась. Я в ответ лишь подмигнул, и она сокрушённо покачала головой, решив, что общаться со мной себе дороже. Добро пожаловать в Бикон, Жон. *** Занятия в Биконе сразу пошли по непривычному сценарию. Все ожидали, что я буду отлынивать, но в связи со строгим воспитанием матери, для меня опоздание на урок это проступок чуть ли не страшнее смертного греха. Боже, да даже идея о том, чтобы придти на занятие вовремя, а не за полчаса до начала вызывает у меня ощутимый дискомфорт. По моему настойчивому требованию, команда BASS села в переднем ряду, где мы молча выслушали учебный план на ближайший семестр. После занятия я лично представился профессору Как-его-там, и добавил, что с нетерпением жду его лекций. — А я-то думала, что предел твоих социальных навыков ограничивается готовкой печенья. Не изволишь объяснить, откуда ты внезапно научился говорить как нормальный человек? — спросила Вайсс на нашем пути к следующему занятию. Поворачиваюсь к ней, обдумывая свой ответ. — В моих планах утереть всем остальным нос, подруга. И одним из секретов успеха является хорошее первое впечатление. Попробуй как-нибудь. — Я не буду пробовать — я сделаю лучше. — Рад, что мы будем карабкаться на эту гору вместе, — кивнув, отвечаю ей. — Ты станешь краеугольным камнем нашей непревзойдённой крутости. Она незаинтересованно хмыкнула, но я чувствовал, что эти слова легли на нужную почву. К концу дня у меня имелись все пять учебных планов. Оставалось только пройти два онлайн теста, чтобы доказать, что мы прочитали их содержимое, но это было элементарной задачей. Честно говоря, было что-то успокаивающее в учёбе. Для меня Бикон являлся тем же самым университетом, и его структура выглядела гораздо более сносной, чем убогая американская система образования. В университете в качестве предметов я взял себе русский язык и латынь, и внезапно обнаружил, что эти занятия оказались в тысячи раз увлекательнее и познавательнее, чем те семь лет, которые были бездарно потрачены на уроки испанского в школе. Из тех уроков я запомнил целое ничего. — Эй, Schneekönigin, — используя все свои навыки немецкого, обращаюсь к блондинке во время ужина в столовой. Разумеется, мои знания языка ограничивались лишь песнями групп Рамштайн, Oomph! И Eisbrecher. Мой кореш из Кёльна говорил, что когда я пытаюсь говорить на немецком, то звучу как педик, но это все равно не отменяло того, что это был мой лучший иностранный язык. Вайсс бросила на меня страдальческий взгляд. — Чего? — Ты ведь умная. Ты разбираешься в аурах. Можешь мне подсобить? — Прости? — ответила она, отказываясь понимать мой атласский немецкий. Сдавшись, перехожу обратно на английский. — У меня нет активной ауры. Следственно, я могу в случайный момент внезапно сдохнуть. Можешь что-нибудь с этим сделать? Она была в полном ужасе от моих слов. — Ты умудрился зачислиться в Бикон, не имея активной ауры? Жму плечами. — Дуракам везёт. Но не меняй тему, ты поможешь или нет? У меня есть смутное предположение, что если я помру, то этот учебный год мы автоматически завалим. Пообижавшись ещё несколько секунд для вида, она удостоила меня ответом: — Я посмотрю, что можно сделать. Мне казалось, что любая симпатичная девушка способна на пробуждение ауры, но не стоит принимать моё мнение за истину. Всё-таки, шоу до конца я так и не досмотрел. — Звучит хайпово, — отвечаю ей и поднимаюсь, чтобы уйти. В ту же секунду меня бесцеремонно хватают за воротник. — О, нет. Ты не заставишь меня делать всю работу в одиночку. Бросаю на Ледяную Королеву скептический взгляд. С моей точки зрения, просить меня помочь ей в изучении аур, было так же бессмысленно, как учить безногого инвалида бегать марафон. — А, я понял. Ты хочешь провести со мной «приватный урок»? — с намёком спрашиваю, в надежде отмазаться от работы. Мне всё ещё нужно было посетить спортзал и посмотреть, на что способно это раненное тело. — Ого, Жон, ты просто дамский угодник, — без эмоций произнесла она. — Никогда не слышала ничего столь очаровательного. — Спасибо, стараюсь. — Чел, — с упрёком проворчал Статист, отвлекаясь от заточки своего меча/револьвера. Почему он решил, что обед, это лучшее время для заточки своего оружия — было выше моего понимания. Наверное, пытался произвести впечатление на девчонок. Встретившись с ним взглядом, вздыхаю. — Ладно-ладно. Назови место и время, Шни. Вайсс бросила на Статиста одобрительный взгляд, прежде чем снова нахмуриться мне. — Через час, в библиотеке. Как в итоге выяснилось, достоверная информация об аурах не такое уж общеизвестное знание. Такого рода информацию не получится просто отыскать на Вики. За достоверными сведениями нужно было обращаться к книгам. В случае с Ледяной Королевой, та заставила меня достать ей несколько копий разных учебников и справочников. Последние три из них назывались: «Аура для безаурных чайников», «От недоразумения до Проявления», и «Теперь ты человеческая лампочка». Сам я сидел на одной из тех стремянок, которые естественным образом спавнятся в библиотеках, высоко возвышаясь над Шни. В моих руках была книга под названием «Помогите! Моя собака не может быть настолько сексуальной!», на удивление очень душевный роман о парне, чья собака внезапно превратилась в сногшибательную девушку-фавна и начала обращаться к нему как «хозяин» (иллюстрации прилагаются). Не спрашивайте, откуда эта книга взялась в библиотеке Бикона, но, тем не менее, у меня внезапно появилась хорошая идея о подарке для Маркизы. Согласно моим источникам, её текущая книга стремительно подходила к концу. — Большую часть из этого ты должен знать и без моей помощи, — сказала Ледяная Королева, оторвав меня от книги. — Что я самый красивый парень в академии? Да я и так в курсе. В её взгляде вспыхнула жажда убийства. — Аура есть у всех. Ты учился в боевой школе до поступления сюда. Что ты пробовал? Бедный Жон. Не волнуйся, мой лишённый тела друг, твои секреты со мной в безопасности. Никто не узнает, что в качестве пинкода для карты ты выбрал — J-A-R-C, а также то абсурдное количество времени, которое ты потратил на просмотры игровых стримов с полуголыми девушками. Ты вообще в курсе, насколько сложно было отключить все эти уведомления, учитывая, что местная ОС вообще не похожа ни на Андроид, на на iOS? — Ну, я пробовал получать по лицу, прыгать с уступов, приглашать красивую девушку на выпускной… короче, классические опасные для жизни ситуации, которые должны активировать ауру. В конечном итоге, я пришёл к выводу, что мне не обойтись без сторонней помощи. — То есть, ты хочешь, чтобы я активировала тебе ауру, — медленно произнесла она, в её взгляде начала зарождаться безнадёжность. Жму плечами. — Ну, типа. В чём проблема-то? Мне казалось, что для такой сильной девушки, как ты, это пустяк. Попытка потешить её самолюбие не сработала. Вайсс обречённо опустилась в кресле. Положив книгу обратно на полку, спрыгиваю с лестницы. Мои раны на такие выкрутасы протестующе взвыли. — Здесь имеет место личностный аспект между донором и реципиентом, — ответила она, прежде чем я успел задать вопрос. Незаметно для себя начинаю постукивать пальцами по складным ножнам Жона. — И что это значит? — Это значит, что процесс активации ауры связан с эмоциями и душой. Иными словами, я не могу просто влить в тебя свою ауру и исправить твою проблему. А если попытаюсь, это может привести к плачевным последствиям. — Почему? — с опаской спрашиваю. — Для того чтобы у меня получилось пробудить твою ауру, ты должен мне искренне нравится. До меня мгновенно дошло, к чему она клонит. Достаю из кармана зубочистку и начинаю медленно жевать её. Фрейду явно было бы что сказать по поводу моей тяги занять чем-то рот. Да сучий ты случай. Я старался не обращать внимания на тянущее чувство, образовавшееся в моей груди. Как и не думать о произведённом мной впечатлении во время распределения. Тот факт, что я почти ничего не помнил, немного помогал. Было непросто протащить алкоголь в Бикон, поэтому в тот момент у меня даже почти получилось протрезветь, пришлось компенсировать это, вливая в себя нездоровые дозы кофеина. Было очень сложно подобрать нужную дозу, при которой я все ещё оставался смешным и при этом не превращался в депрессивное чмо. Не знаю, что я им тогда наговорил, но баланс этот, очевидно, найден не был. Именно поэтому и была придумана эта затея с готовкой печенья для всей команды. Моя отчаянная попытка исправить предыдущие косяки. И судя по поведению Вайсс, попытка оказалась неудачной. Подобные мысли лишь злили меня ещё больше. Как у Руби всё получилось, в то время как у меня — нет? Вайсс ненавидела её всеми фибрами своей души, но стоило той проявить настойчивость, добавив немного своей детской наивности, как Шни тут же пошла ей навстречу. Сраный первый сезон и его тупой сценарий. Что я делаю не так? — Может, сойдёмся на «согласна терпеть его присутствие»? От неё донеслось только насмешливое «Ха!». Я нахмурился. — Хорошо, и что произойдёт, если ты все равно попробуешь? — Тебе придется очень несладко. — Но ауру мне это откроет? Она покачала головой, сложив руки на груди. — Представь, что нечто настолько могущественное, как активированная душа, соприкасается с твоей душой, испытывая к ней презрение. Ты действительно хочешь узнать, что будет? Смеряю её долгим взглядом. — Не то чтобы у нас был особый выбор. Да и вообще, хорош тут комедию ломать, вся твоя обида лишь из-за того, что директор прокатил тебя с лидеркой. Попытка, как говорится, не пытка. — Заткнись, — прошипела она. — Что не так? Просто директор увидел, что во мне потенциала больше, чем в тебе. — Я сказала, заткнись. Я по-змеиному ухмыльнулся ей, на что та нахмурилась. — Ты наслаждаешься этой ситуацией, не так ли? — Если не ошибаюсь, на твоём языке это называется Schadenfreude, — беспечно отвечаю. — Социопат. С шипением втягиваю воздух сквозь зубы. — Если бы ты внимательно слушала сегодняшний урок психологии, то знала бы, что такого медицинского термина не существует. Я предпочитаю думать о себе, как о «не способном к эмпатии». Я знал, что это ничем не поможет, но банально не мог остановиться. К тому же, будучи загнанным в угол, имелось в этом некое извращённое удовольствие. Язвить и огрызаться, закапывая себя с каждым словом всё глубже и глубже. Не самая лучшая моя черта. Но большинству людей на моей родине подобное даже нравилось. Большая часть моих колкостей была направлена на меня самого. Я мог минутами болтать на любую, даже самую глупую тему. Мой бывший Капитан относился к этому с пониманием, ведь как только мы погружались в грузовик, всё моё внимание становилось сконцентрировано на миссии и её выполнении. По его словам, смешным у меня получалось быть исключительно случайно. А мой сержант считал, что моя легкомысленность была признаком того, что я гей. Её девичий носик совсем не по-девичьи сморщился. — А теперь ты просто пытаешься меня разозлить. — Причём успешно, — добавил я. Она схватила меня за горло, обвив вокруг моей шеи свои хрупкие пальчики. — Заткнись и не дёргайся, — строго приказала она. Я беспрекословно повиновался. Вайсс пристально смотрела мне в глаза, вероятно фантазируя о том, как она может прямо сейчас прикончить меня, скинув это на несчастный случай. При всей тренированности и высоких боевых навыках девушки у неё были удивительно мягкие руки. Мы были так близко, что я чувствовал запах ванили её шампуня. Мне хорошо запомнился этот момент, потому что секундой позже в моей груди как будто зажёгся огонь. Он распространился венам и артериям, словно инфекция, вызывая по всему телу жар. Фигура Вайсс превратилась лишь в мутные очертания, после чего я… Я… Я больше ничего не чувствовал, кроме невыносимого жжения. Кувыркаюсь в сторону, подхватывая с собой мисс Динамо. В одно мгновение расстояние между моим лицом и землёй опасно сократилось. Изо рта ударила волна рвоты, пока руки изо всех сил пытались удержать тело над полом. Честно говоря, упасть лицом в лужу рвоты, пока тебя душит симпатичная блондинка — не самый худший способ умереть. Я бы даже сказал, он входит в мой личный топ три.