Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Ты такой несерьёзный. И глупый. И гиперактивный. И даже не заставляй меня начинать про твой стиль боя!»

Никогда в своей жизни я не чувствовал себя настолько американцем: зашёл в класс с пушкой, на что никто даже бровью не повёл. Уверен, где-то вдалеке в экстазе прокричал орёл. Я знал, нет, чувствовал это в глубине своей души. Если бы кто-то сейчас пустил мне кровь, то вместе с красным, из меня вытекал бы белый и синий. А возможно ещё звёзды с полосами, в зависимости от количества алкоголя во мне. Команда BASS как обычно заняла место в переднем ряду по центу. Я застолбил эти места за нами в абсолютно каждой аудитории, и пусть кто-нибудь попробует нам что-то возразить. — Вы где пропадали? — прошипела мисс Динамо, когда мы со Статистом приземлились на наши места. — В магазине, — ответил Статист, смотря на профессора Усача (или как его там зовут) пустым взглядом. — Он сводил меня в магазин. — Это был прекрасный акт укрепления мужской дружбы, — поправил его я. — А по-моему, ты просто заставил меня купить эротику. — Не моя вина, что в Вейле никто не спрашивает у подростков паспорт. — Зачем кому-то спрашивать чужой паспорт? — спросил он. — Вот пример, — указываю на сидящую рядом Блейк. Она лишь молча подняла на нас взгляд. — Не втягивайте меня в это. Динамо шикнула на нас и Усач начал свою лекцию. Даже опоздав, я все равно пришёл вовремя. Отлично. Занятия проходят именно так, как вы и могли представить. Обсуждение Гримм, военные байки, и как использовать примеры из второго, чтобы победить первых. Затем наступила та часть, к которой я готовился уже несколько недель. Момент, когда Усач выкатил клетку с кабаном-Гриммом и спросил, кто из присутствующих считает себя настоящим Охотником. Мой пульс тут же участился, а ладони начали потеть. Прежде чем кто-то успел поднять руку, я быстро встал и поднял свою. — Я, сэр. Динамо вперилась в меня взглядом, и я улыбнулся в ответ. Пусть ты меня не любишь, Вайсс, но, по крайней мере, можешь уважать как лидера и напарника. Или хотя бы терпеть. — Жон, верно? — довольно спросил Усач. — Так точно, лидер команды BASS. После этих слов перемахиваю через парту и приземляюсь перед преподавательской трибуной. Рысью подбегаю к сидящему в клетке Гримму пока профессор что-то говорил — это не имеет значения. Достав свою прелесть — сладкий новенький револьвер, который я окрестил «Поцелуйчик» и открываю цилиндр. Из патронташа выдвинулся скорозарядник и вставил патроны в барабан. Я уже почистил и проверил Поцелуйчик перед занятиями, поэтому у меня не было сомнений в его надёжности. Просунув Поцелуйчик между прутьев, произвожу серию из всех 6 выстрелов практически в упор в морду Гримму. Как и ожидалось, быстрая стрельба, которая по-хорошему должна была раздробить запястье самому Терминатору и оглушить весь класс не заставила меня даже пошатнуться. Красуясь, отвешиваю поклон затихшему классу. Было очень сложно сдержать лезущую на лицо ехидную ухмылку. Усач на мой перформанс ничего не сказал, лишь безмолвно наблюдал за мной, приподняв брови. — Сэр, — обращаюсь к нему. — Да хрена с два я собираюсь терпеливо ждать, пока вы выпустите Гримма и превратите происходящее в настоящую битву. Если дело дошло до честного боя — это значит, что ты где-то ошибся на этапе планирование. Мы — Охотники, наша задача — сражаться с Гримм. Какая разница, ведём мы себя благородно или нет, важно лишь то, что мы живы, а наш противник мёртв. Я практиковал эту речь перед зеркалом несколько дней. Даже немного позаимствовал парочку оборотов у Тома Клэнси и Эйнштейна. Ох, как же я кайфую от выступлений на публике и всеобщего внимания. Узрите же, смертные! Я думал, что Усач сейчас накричит на меня или отчитает. Но вместо этого он лишь слабо улыбнулся. Неужели в его глазах промелькнуло одобрение? Он похлопал меня по спине и рассмеялся. — Отлично, Жон. Но в следующий раз не думайте, что всё будет так же просто. Можете возвращаться на своё место. Когда я сел рядом с Вайсс, ехидная ухмылка снова вернулась на моё лицо. — Это было самое тупое, что я когда либо видела в своей жизни, — прошептала она, сосредоточенно смотря вперёд, пытаясь не встречаться ни с кем из учеников взглядом. Блять. Маркиза приложила ладони к вискам, отсекая себе боковое зрение, и смотрела только на доску. Даже Статист… мне кажется, или Статист только что стал на десять сантиметров ниже и превратился в фавна? — Да не так уж и плохо всё вышло, — пробурчал я, пытаясь сохранить лицо. — Не разговаривай со мной. Я тебя не знаю, — сказала она хриплым, напряжённым голосом. — Мы никогда раньше не встречались. Подозрительный незнакомец! Ну что ж. Я вдохнул побольше воздуха, выпятил грудь и до конца лекции не сводил глаз с мистера Усача. Мы… эм… в течение оставшегося дня мы не обмолвились ни словом. *** Лишившись возможности поговорить со своей командой в обозримом будущем, я решил поработать в школьной литейной. Не успеваю оглянуться, как уже наступает ночь. Чтобы добиться максимальной производительности, я спал короткими интервалами в час максимум, периодически просыпаясь, чтобы проверить готовность смеси или состояние заготовки в печи. Завтра у нас занятий не было, так что в испорченном режиме сна не было ничего страшного. У литейной имелось официальное название, которое у меня ни в какую не получалось вспомнить. Я посещал это место настолько часто, что спрашивать у кого-то сейчас было уже как-то неловко. Это было одно из тех названий, где написание не совпадает с произношением. Литейная представляла из себя своеобразную, открытую для всех студентов мастерскую, где они могли свободно создавать, модифицировать и обслуживать своё оружие. Здесь также имелся прямой доступ к тем чудным ракетным шкафчикам. Студенты были вольны использовать оборудование под свои нужды и даже брать нужные им материалы. Если они создавали что-то стоящее, но при этом не нужное лично им, то при желании можно было «оформить возврат», продав снаряжение школе, что давало ученикам дополнительный заработок. Как я понял, продажа оружия Охотниками являлась распространённой темой, и Бикон был частью этого рынка. Такие места, как литейная, были настоящим спасением для студентов: в том же ключе, как и политика школы в отношении оружия и боеприпасов. Изначально я опасался, что пистолет совсем меня без гроша в кармане оставит. Но Бикон позаботился об этом, списав все подобные траты как часть оплаты за обучение или на какие гранты они позволяют ученикам жить здесь. Академия бесплатно предоставляла всё необходимое для чистки и обслуживания снаряжения, а также патроны в любом нужном человеку калибре. С тех пор как я обзавёлся своим прелестным Поцелуйчиком, я набирал себе столько боеприпасов .500 S& W, сколько мне позволяли взять, надеясь однажды накопить на свой личный сухой бассейн для взрослых, с патронами вместо шариков. Эй, у мужчин есть потребности. Рана на груди болела. Обезболивающе перестало действовать, но хрена с два я просто брошу работу на полпути. Я удовлетворял свою оральную фиксацию при помощи жвачки и зубочисток, что помогало мне сосредоточиться. Уже, наверное, сотый раз использую кофемолку для измельчения алюминиевой фольги. Мне нужно было смешать две части алюминиевой пыли, три части оксида железа и две части гипса. Добавив немного воды, я высыпал всё это в формочку для льда, дал сорок пять минут постоять, а затем отправил в духовку на пару часов, чтобы получить густую смесь. К тому времени пенопласт, который я положил в купленное вчера дизельное топливо, уже полностью растворился. Удаляю излишки газов и запихиваю получившуюся массу в несколько пустых бутылок от Амфетаминовой Колы. — Неужели эта песня до сих пор популярна? — спросил меня кто-то. Оборачиваюсь, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. В дверях моей мастерской стоял мужчина в незастёгнутом костюме и слишком маленьких для его лица очках. Этот мужик с серебряной головой был просто огромен, не меньше двух метров ростом. Из-за этого я почувствовал себя гномом. Чёрт, он явно из персонала. Директор? У меня не получилось сходу вспомнить его имя. — А? — спросил я, демонстрируя высочайший навык красноречия. Он вошел в комнату и окинул взглядом плоды моего труда. — Во время работы вы пели «Open Ground All Around». — Не моя вина, что песня такая въедливая, — скрестив руки, отвечаю ему. И я даже не солгал. Как я понял, в этой песне рассказывалось о двух отчаянных командах Охотников, которых окружили Гриммы, но, даже несмотря на обречённость ситуации, они сражались до самого конца, чтобы позволить мирному поселению эвакуироваться. Всё это под мощнейший сальса-бит, который залезал тебе прямо в голову, оккупировал там диван и поселялся жить, отказываясь платить за аренду. И нет, в том, что группа детей радостно пела о том, как же классно умереть благородной смертью не было совершенно ничего странного или неправильного. Ах, как вдохновляюще. — Справедливо, — сказал директор. — Это то, о чём я думаю? — Если вы думаете, что это самодельный напалм и термит, то да. А если нет, то нет. Он взял кубик термитной смеси и повертел его в руках. — Довольно необычный выбор оружия для Охотника. Я огрызнулся: — Если бы вам нужен был обычный Охотник, то вы бы не приняли меня в Бикон, — понятия не имею, насколько моё предположение правдиво, но мне казалось, что это довольно подходящий ответ. Директор кинул на меня взгляд через плечо, в его карих глазах читалась задумчивость. — Да. Думаю, вы правы, Жон. Молчание. Поднимаю взгляд и смотрю ему прямо в глаза. Он пришёл сюда не просто так, я это чувствовал. Проблема в том, что директор не был похож на человека, который просто прямо скажет, что ему нужно. — Насколько я понимаю, это вы продали весь тот термит профессору Масарику, — сказал он. — Он считает, что явно переплачивает вам, и его это беспокоит. — Какой ужас, — отвечаю я. — В таком случае, позвольте мне сыграть ему «Деспасито» на самой маленькой Алексе в мире. Он вскинул бровь. — Вы, должно быть, копите на что-то особенное. Возможно, подарок для девушки? Пожимаю плечами. — На сырое мясо. О, а также немного пентаэритрита тетранитрата и циоклонита, сэр. — Вы уж простите меня, но я, к сожалению, не химик. И если верить поданным вами документам, вы тоже. — Это основные ингредиенты для Семтекса, мощной пластичной взрывчатки. Директор медленно кивнул. — Мне сложно сказать, переоценивал ли я вас, Жон, или наоборот, недооценивал. И думаю, что я не единственный, кто столкнулся с подобной дилеммой. — Не стоит меня недооценивать. У меня пятый дан по гугл-фу, — серьёзно произношу я. Он, очевидно, не понял отсылку. Если мне не изменяет память, дефолтный поисковик в моём телефоне назывался Boggle, что можно было перевести как «тормозить», вполне подходяще. Хотя покрой пиджака директора наводил на мысль, что тот предпочитал более хипстерские поисковики. Разговор забуксовал. Мы ходим вокруг да около. В памяти всплыл комментарий к одному из эпизодов RWBY, в котором директор заявил, что он «совершил больше ошибок, чем вы можете предположить». Комментатор отметил, что в контексте какого-то там будущего сезона эта фраза приобретает совершенно новый смысл. Подобная двусмысленность была как раз в его духе. Если я хотел узнать настоящую причину его визита, то ответы пришлось бы выбивать силой. — Короче, сэр, буду с вами откровенен, — со вздохом начинаю. — Понимаю, что вы просто кайфуете с того, насколько вы загадочный и пугающий, но я задолбался настолько, что мне уже все равно. Так что если вы пришли чтобы сказать мне некое туманное, но офигительно важное напутствие, то переходите сразу к сути. Тот не спешил отвечать, и вместо этого молча оценивал меня. В конечном итоге он просто пожал плечами. — Ваш акцент изменился. — Простите? — С момента нашего собеседования. Честно признаться, мне он незнаком. — Не замечал, — ответил я, нахмурившись. — Должно быть, вы многое не замечаете. Но, полагаю, этого следовало ожидать, раз уж вы предпочитаете проводить своё свободное время здесь, а не с командой. Довольно необычно для человека, одержимого идеей сидеть в первом ряду на каждом уроке. Мне потребовалось невероятное усилие, чтобы сдержать внезапно нахлынувшее желание заехать ему кулаком в рожу. Я смотрел на него как вздыбившийся кот. — Это всё часть моей гениальной многоходовочки. Вам не понять. — Разумеется. Наверное, так оно и есть, — сказал он с тонкой улыбкой. — Нет причин ожидать, что вы перестанете меня удивлять. К лучшему это или к худшему. Я поджал губы и промолчал. Рана на груди пульсировала болью с каждым ударом сердца. Он прошёл мимо меня и остановился только когда оказался в дверях. — Для человека с такими образцовыми документами я ожидал от вас большего, Жон. Пусть твой первый день в аду длится тысячу лет и пусть он будет твоим самым коротким. Я стоял как статуя, пока он окончательно не скрылся из виду. *** Ожидал большего. Ожидал большего? Да кто бы вообще говорил. Ты позволил Белому Клыку втоптать тебя в грязь, потому что ты ни на что не годен. В итоге спасать твою задницу пришлось кучке детей. Нам, если говорить конкретно. Посмотрим, как ты будешь выёживаться, когда стены Бикона падут, словно Иерихон. Я тебе покажу «большее», урод. Но как? Налажу отношения со своей командой. Сформируем слаженную боевую единицу. Получим всю славу и станем героями. После обеда я зашёл в прохладный спортзал и застал тренирующуюся в одиночестве Вайсс. Комплекция тренировочного манекена, чью жизнь она активно пыталась погубить, имела пугающее сходство с моей собственной. Я прижал конец сигареты к зажигательному элементу и сел на скамейку, чтобы понаблюдать за ней. Учитывая то количество взрывчатки, которое я носил с собой, это было совершенно разумное и безопасное действие. Удар, затем контратака. Парирование, рубящий удар. Пируэт и выпад. Ни единого лишнего движения. Вайсс двигалась с завораживающей точностью движений, словно балерина, делающая посреди спектакля успешную операцию на открытом сердце, просто чтобы показать, что она может. Не сомневаюсь, что для каждой стойки и атаки у неё придумано отдельное название. Что-то в духе: «Журавль», «Богомол», а также «Нападение «Ледяной Глыбы» Стива Остина». Вайсс отодвинулась от манекена. Её нос поморщился, и она повернулась ко мне. — Жон? Какого! — она бросилась ко мне и взмахнула мечом. Я резко вдохнул дым, и следом за этим она разрезала сигарету горизонтально напополам. Она вылетела у меня изо рта, и я стукнулся спиной о стену. — Срань господня, ты могла меня убить! Вайсс вскинула бровь, словно я только что оскорбил её. — Нет, не могла, — она убрала оружие в ножны и положила руки на бёдра. — Ну, по крайней мере ты помнишь моё имя, — хмыкнул я. Её глаза медленно сузились. Она сложила ладони в рупор и наигранно произнесла: — Кто-нибудь, помогите, меня преследует какой-то незнакомый мужчина. — Правильный настрой, радость моя, — отвечаю, прикуривая новую сигарету. Она фыркнула. — Ты что, самоубийца? — Есть такой момент, — лениво ответил я. — Знаешь, мне говорили, что в западной части школы есть замечательный утёс. С него открывается прекрасный вид, а у основания много острых, манящих скал. На моих губах образовалась лёгкая улыбка. — Тоже мечтаешь об этом, да? — с придыханием произнесла она. — Так ты и вправду в меня по уши втюрилась! Она даже не удостоила это ответом. Выдыхаю облако дыма в сторону. Через мгновение тушу сигарету и выбрасываю её в мусорный бак. В конце концов, Вайсс их не любила. Да и я, честно говоря, тоже от них не в восторге. Вздыхаю, качая головой. Я ожидал от вас большего. — Короче, скажу прямо. — По моему, слово, которое ты ищешь — это «глупо», но ты продолжай, — с готовностью сказала она. Я проигнорировал её колкость. — Ты знаешь своё дело и этого у тебя не отнять. В то время как я чисто ни рыба ни мясо. Я тебе не нравлюсь, а ты не нравишься мне, с этим ничего не попишешь. Но… — в горле словно что-то застряло, пришлось приложить усилие и проглотить. Кажется, это была гордость. Поддерживать зрительный контакт становилось всё труднее. — Серьёзно. Серьёзно? — спросила Вайсс. Она отодвинулась и скептически меня оглядела. — После всего, что ты натворил, тебе нужна МОЯ помощь? — У тебя на примете есть кто-то получше? Уголок её губ дернулся вверх. — Полагаю, что нет. — И разве сила команды не равняется силе её слабейшего звена? Вайсс издала тихий смешок. — Прекрати, Жон. Придумай хотя бы оригинальную метафору. — Именно поэтому я хотел бы спокойно сесть и поговорить с тобой. Ну, знаешь, завязать разговор. — Клянусь, если это какой-то Вейловский эвфемизм… — с угрозой начала она. — Послушай, Дина… Вайсс, я не знаю о тебе буквально ничего. Не знаю, кто ты, что тебе нравится и даже какова твоя роль в команде, — жму плечами. — Я просто хочу поговорить. Позволь мне угостить тебя ужином. После этой фразы она бросила на меня неоднозначный взгляд. — Ходят слухи, что ты пытался пригласить на свидание Пирру Никос. — Что тут сказать, у меня хороший вкус на женщин, и мне сложно выбрать только что-то одно, — я рассмеялся и покачал головой. — Но нет, я говорю искренне. В пределах своих возможностей. С Блейк и Статистом я тоже поговорю, как только решу, как лучше к ним подступиться. — Кто такой Статист? — спросила она. — Понятия не имею. Всё ещё пытаюсь это выяснить. Но вернёмся к теме — что скажешь? После того представления, которое ты только что показала, меньшее, что я могу сделать — это расплатиться за подобную привилегию. Она выставила перед собой руки. — Хватит, хватит, у меня от твоей слащавости уже зубы сводит. — Так ты пойдёшь? — Нет. С языка чуть было не сорвалось рефлекторное «почему?» но я сдержался. В конце концов, Вайсс была девушкой, а лучший способ добиться их расположения — сохранять лицо и держать себя в руках. Контролировать как себя, так и ситуацию. И пусть один мой старый друг говорил, что подобное мышление это лишь следствие страха перед женщинами, я точно знал, что такой подход в разы лучше, чем потерять самообладание и начать выглядеть отчаявшимся. Такие люди всех бесят, а девушек — в особенности. Но твою же бога душу мать, самовлюблённая ты немка, пойди хоть немного мне на встречу. Поэтому я лишь равнодушно кивнул. — Ладно. В таком случае я буду приходить на твои тренировки. У меня есть твоё расписание, так что с этим проблем не будет. — Откуда? — Оттуда, что я умею быть внимательным, когда это нужно, Вайсс, — страдальчески отвечаю я. — И не только по отношению к размерам чужих грудей. Вайсс хмыкнула. — Ты вообще хоть что-то сможешь со своими ранами? — На тебя меня хватит, — говорю, потирая челюсть. Она закрыла глаза и сделала протяжный вздох. Её пальцы крепко сжали переносицу. — Если бы это сказал кто угодно другой, то я была бы польщена подобной просьбой. — Но? — Но это же ты, Жон, — медленно произнесла она, словно объясняя нечто очевидное несмышленому ребёнку. — А ты — одна из S в команде BASS. — А ты — Жон. Сдержать раздажённый вздох становилось всё труднее. — Я пытаюсь исправить свои косяки и сделать из нас нормальную команду. Вайсс слегка наклонила голову, но ничего не сказала. — Если тебе так хочется завалить свой первый учебный семестр — то флаг тебе в руки, Вайсс. — Ты используешь себя как заложника? Делаю шаг в её личное пространство, чтобы посмотреть ей прямо в лицо. От подобной наглости из Вайсс вырывается резкий вздох. В её дыхании ощущался слабый аромат мяты. — Ты хороша, а я нет. Я знаю, что у тебя есть стремление совершенствоваться. Стать лучшей. Возможно, в тебе говорит Атласская кровь, а возможно, это из-за того, что ты решила стать Охотницей в надежде очистить имя своей семьи и искупить грехи отца. Вайсс лишь презрительно усмехнулась, но я почувствовал: есть попадание. В её глазах промелькнуло удивление, которое она тщательно постаралась скрыть. — Ой, избавь меня от своей мозгоправной ерунды. Мы с тобой на одни и те же уроки ходим. — И это потому, что мы с тобой состоим в одной команде. Поэтому попытайся мне хотя бы немного подыграть, ибо единственная альтернатива — это не играть вовсе и с позором уйти домой, потеряв ту ничтожную крупицу уважения, которую твой папочка к тебе до сих пор испытывает. Её лицо помрачнело, что довольно впечатляюще, учитывая, что оно и до этого не выглядело особо весёлым. — Ты в курсе, что ты мерзкий? — А ты в курсе, что ты стерва? Я встретил её убийственный взгляд и с лёгкостью выдержал его. — О, ну да, ведь после подобных слов у меня таак много желания тебе помогать, — проворчала она. — Я пытаюсь не дать этому поезду окончательно слететь с рельс, немецкая ты пизда. И снова я начинаю. Знаю, что не должен, но все равно продолжаю говорить. Но, чёрт возьми, как же это приятно. Есть разница между тем, чтобы просто держать себя в руках, и позволять другим вытирать об тебя ноги. Никто не любит отчаянных, но бесхребетных не любят ещё больше. Нужно было как-то выкрутиться. — Я прожила семнадцать счастливых лет, не померев, — ответила она. — Но затем появился ты, и всё хорошее решило выйти в окно. — Окно, кстати, очень даже ничего. Французское, видать. — Ты пытаешься шутить? — Имеется за мной такая дурная привычка. Уголок её рта приподнялся. — Карьера комика тебе не светит. — Отлично. Ведь моя карьера — это команда BASS. Рад, что мы на одной волне. Вайсс сложила руки и выпрямилась ещё сильнее. — Пошёл к чёрту. Ну почему у меня не получается? Руби протянула оливковую ветвь и ей удалось пробиться сквозь эту ледяную стену. Так чем же я хуже? Касаюсь её руки. — Ты либо пытаешься хотя бы притвориться, что мы напарники, либо отчисляешься. Потому что в данный момент я здесь единственный, кто старается, Ледяная Королева. Она одёрнула руку и заехала локтём мне в лицо. — Я лучше рискну! С шипением потираю щёку. Даже пришлось сплюнуть немного крови. Удар у неё что надо. — Слушай, девочка, подумай ещё раз. Мы либо работаем сообща, либо нам хана, — сказал я, разминая пальцы. Мне очень хотелось ударить её. Но даже будучи на грани бешенства я прекрасно понимал, насколько боком мне это выйдет. — Я не говорю тебе любить или даже хотя бы терпеть меня. Просто… подумай об этом, хорошо? Большего я не прошу. Вайсс поджала губы и с вызовом на меня посмотрела. Когда я уходил, от неё так и не донеслось ни слова. *** Я ожидал от вас большего. Я ожидал от вас большего. Прочь из моей головы, директор! Я пытаюсь, ясно? С Вайсс не выгорело. Но она вообще сложная личность. У меня получится. Я смогу что-нибудь придумать. Я знаю, что мне делать. Точно знаю. Просто пока не выяснил, что входит в это самое «точно». Статист, кто его знает, что ему нравится. Блейк же была частично кошкой, а значит, если она хотя бы немного похожа на моих котов, то всё, что мне нужно было сделать — это схватить её за задницу и она будет от меня без ума. Но это всё теория. Разбираться с этим буду, когда успокоюсь. Сейчас же я злобно шагал по улицам Вейла без своей брони. Мне потребовался почти весь день, чтобы хоть как-то остудить голову. Солнце уже начало клониться к горизонту. Оставался примерно час, прежде чем на улице окончательно стемнеет. По крайней мере, я находился вдали от школы, подальше от команды BASS. Я ожидал от вас большего. Так может, тогда сказал бы мне, чего конкретно ты ожидал? Никто не давал мне пошаговый список, где по пунктам расписано, как стать лидером. Я ПЫТАЮСЬ. Что же остаётся человеку, когда он не знает, как быть дальше? Делать хорошую мину при плохой игре. Я решил, что прогулка по Вейлу поможет привести мысли в порядок. Мне нужно было побыть где-нибудь далеко от Бикона. По чисто практическим причинам. Почти весь экзистенциальный ужас был благополучно пережит ещё в первые несколько минут после попадания на Ремнант. Мне нужны решения, а не бессмысленное беспокойство. Обычно в такие моменты самое то — злостно потягать железо в качалке, чтоб остыть, но из-за раны на груди этот вариант отпадал. Только это уже сводило меня с ума. За один день я успел не так уж и много. Заглянул в бар, где узнал о пригороде Вейла, построенном вокруг затонувших обломков огромного дредноута времён Великой Войны. Нашёл магазинчик с журналами, в котором взял каталог с химией, через который заказал пентаэритриттетранитрат и циклонит, ибо в жестокой антиутопии Ремнанта Амазона не было. В надежде узнать что-нибудь о Белом Клыке я даже сделал довольно смущающую остановку в кафе для горничных, известным своей прогрессивной политикой найма девушек-фавнов (впоследствии чего чуть не был задушен лягушко-девочкой за «расовое профилирование»). Мигание полицейских огней привлекло мое внимание. Пройдя в их сторону, я увидел, как патрульные устанавливают вокруг разгромленного магазина с Прахом ленты с надписью «ПОЛИЦИЯ НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ». Быстро подбегаю к офицерам и задаю вопрос: — Что здесь произошло? Полицейский оглянулся через плечо и пробурчал. — Угадай с трёх раз. Первые две не в счёт. — Белый Клык? — спросил я. Мои слова утонули в ворохе чужих возгласов и фотовспышек медленно собирающихся вокруг нас зевак. Но это было не важно. Я и так знал, чьих это рук дело. — Они ждут, пока на место прибудут следователи, — вежливо сообщил мне кто-то из толпы. — Ограбление случилось полчаса назад. Я тоже ставлю на Белый Клык, хотя это как-то слишком мелко для них. Поэтому я считаю, что это всё сайку. — Простите? Мужчина сделал неопределенный жест, словно не мог подобрать нужное слово. — Ну, знаете, как каракури. Вот они занимаются тем же. И с такой же смертоносностью. Профессор Усач употреблял это слово на одной из своих лекций, вскользь упомянув, что речь идёт о вещах, связанных с Гриммами, но при этом Гриммами не являющимися. Он не особо вдавался в подробности, спеша как можно скорее вернуться к своей истории. Я сделал вывод, что этот термин, скорее всего, является местным жаргоном, с которым я просто не был знаком. Мне нередко уже встречались идиомы и выражения от местных, которые я не мог понять из-за перманентного культурного шока. Пытаюсь получше рассмотреть магазин. На первый взгляд он показался мне совершенно обычным. Довольно скромное местечко, как и утверждал собеседник. За исключением того факта, что внутри магазина, как и вокруг него были выставлены камеры наблюдения. Это навело меня на одну мысль. Достаю телефон и гуглю видеозаписи с камер недавних краж Праха в Вейле. Я не был уверен, чего именно пытаюсь добиться, но интуиция подсказывала мне продолжать. Та самая интуиция, которая заставляет тебя взять с собой зонтик, даже несмотря на то, что в прогнозе дождя нет. Поиск дал удручающе нулевой результат: на местных версиях Ютуба и LiveLeak'a не было ни одного видео. По сути, всё, что я нашёл — это статьи и заявления полиции для прессы. Бегло просмотрев их, узнаю, что полиция Вейла скрывает записи от народа в целях «общественной безопасности», а в некоторых онлайн статьях высказывались предположения, что это такая своеобразная попытка отсечь подражателей и установить настоящих виновников ограблений. Мне нужны были записи с камер этого магазина. Не знаю зачем, но я нутром чувствовал, что так надо. У меня была зацепка. То есть, если я углублюсь в тему, то, наверное, узнаю то, что упустил во время просмотра сериала и тогда… Мне это что-то даст. Конечно, я не собирался вот так в наглую ломиться за полицейскую ленту, под взглядом кучи копов и гражданских. Вот только, как ни странно, без моих привычных доспехов никто из окружающих не обращал на меня внимания. Никому не было дела до того, что я ношу с собой меч, щит и револьвер. Как и на всё остальное под моим плащом. Благодаря этому у меня без проблем получилось незаметно выскользнуть из толпы. Спустившись вниз по улице и зайдя в переулок, я украл поставленный кем-то цветочный горшок, высыпал из него землю с нарциссами и засунул три кубика термита. Отматываю от катушки полметра магниевой проволоки, втыкаю её в термитную смесь и поджигаю. К тому моменту, когда термит вспыхнул, я уже был снова в толпе. Переулок заполнился шипящими искрами и осветил вечернюю улицу. — Это они, это Белый Клык! — крикнул я. Мои слова взбудоражили толпу и среди паникующих людей пронеслись согласные возгласы. Пусть это и был ужасно безответственный поступок, я чувствовал, что так надо. Как бы то ни было, под треск термитных искр и панику толпы, оцепившие место преступления полицейские схватили своё оружие и двинулись в сторону переулка. Абсолютно каждая пара глаз теперь была прикована к ним. И это давало мне возможность незаметно проскользнуть за полицейскую линию и шмыгнуть в магазин Праха. Не обращая внимания на тревожный стук сердца и струящийся по телу холодный пот, я направился в предназначенный только для персонала чёрный вход. Внутренне радуюсь тому, что на мне надеты перчатки и пробираюсь в подсобку. Натыкаюсь на комнату охраны. Хотя назвать её так можно было лишь с большой натяжкой — всё, что здесь имелось, это одинокий компьютер с двумя мониторами. Запись на экране с задержкой показала, как я забегаю в магазин и пробираюсь сюда. Нехорошо. Компьютер был заблокирован, но на мониторе как раз кстати висела записка с логином и паролем. Вхожу в систему и открываю программу записи. Как оказалось, видео с камер хранились всего три дня, а затем автоматически удалялись ради экономии места. Подключаю телефон и загружаю последние два часа записи, время от времени проматывая видео, чтобы убедиться, что это именно то, что мне нужно. Парни и барышни в масках. Несколько еле слышных разговоров. Короче говоря, идеальная запись преступления. Получив то, что хотел, я попытался удалить последние пять минут, чтобы стереть следы своего присутствия. Но, несмотря на то, что мне разрешило скачать конкретные фрагменты записи, удалить их таким же образом было нельзя. Или, по крайней мере, я не знал, как. Единственным вариантом являлось удаление записей за весь день. Помогать крупной террористической организации, удаляя нужные для следствия улики, было невероятно гениальным решением с моей стороны. Да и похер. От полиции Вейла все равно никакого проку. Спасти положение могли только отважные подростки с непропорциональными пушками. Я удалил отснятый за день материал, выдернул телефон и выбежал через пожарный выход здания. И продолжил бежать, пока не добрался до станции метро в трёх кварталах от магазина. Система метро в Вейле выглядела прямо-таки советской. У входов на станции даже стояли огромные бронированные двери. Мне сложно было понять, закрываются ли они снаружи или изнутри. Если временно забыть про всю эту светящуюся рекламу, то окружающая обстановка скорее напоминала склеп. Функциональный и надёжный. Ходили слухи, что в Вейле, прямо как в Москве, имелась секретная линия Метро-2, созданная специально для военных и правительственных нужд. Учитывая наличие подземного города под Горой Глен, и соединявшую его с Вейлом заброшенную линию метро, эти слухи были не так уж и фантастичны, как может показаться на первый взгляд. Осмотрев станцию, чтобы убедиться, что за мной нет хвоста, позволяю себе наконец расслабиться. Пара детей неподалеку играла с похожими на Гриммов фигурками, пока их мать читала книгу. Седеющий мужчина в старомодном костюме возился со своим смартфоном. Какая-то девушка примерно моего возраста лениво барабанила пальцами по своей сумочке под музыку из наушников. Просто эталон нормальности и обыденности. Я воткнул в уши наушники и прислонился к колонне, чтобы просмотреть украденные записи. Вот фавны в изображающих Гримм масках разбивают окно и начинают хватать Прах. Они вели себя так, словно пришли за покупками, свободно расхаживая по магазину в поисках чего-нибудь стоящего. Это не выглядело как профессионально организованное преступление с чёткими целями и задачами. Тут даже нет Романа, хотя логично предположить, что он не будет участвовать в каждом мелком ограблении. Когда подъехал поезд, я занял место, продолжая смотреть запись. Вот эта невысокая девушка с лисьими ушами, торчащими из-под толстовки, похоже, была их лидером. Белые Клыки… Белые Клычане?.. постоянно поглядывали на неё. В какой-то момент она схватила одного из своих подчинённых за запястье и заговорила достаточно громко, чтобы камера смогла уловить её речь. — Слушайте, я не пытаюсь быть тираном или вести себя как наш босс, но если с Эйшундо всё пройдёт в таком же духе, то нас всех перебьют. Так что не могли бы вы прекратить лажать и начать приносить пользу? Спасибо! Кто такой Эйшундо? Я попытался вспомнить кого-нибудь из членов Белого Клыка или банды Романа с таким именем. Единственное имя, которое пришло на ум — Синдер, но я имел очень слабое представление о том, кто или что она вообще такое. Размышляя, я вышел на своей остановке и случайно бросил взгляд на карту гражданского метро Вейла. Мой взгляд прошёлся вдоль сиреневой линии и остановился. Эйшундо-Эстергом, Эйшундо-Аберкромби, Эйшундо-Сьюзеброн. Все примечательные станции с почему-то противоречащими местной культуре названиями. Эйшундо — это улица, не так ли? Я свернул запись, чтобы поискать в интернете имеющиеся в Эйшундо магазины Праха и попал в яблочко. Похоже, именно об этом и говорила Ушастая. Завтра вечером они собирались нанести удар именно там. И я их остановлю. Вот только, эм, возможно… аргх, да твою же мать. Один я не справлюсь.