ключ от главной двери

Маслом пахнет. Даже спустя столько лет. — Как я раньше этого не замечал? — произносит Инупи в диалоге с одиночеством, прячущимся где-то в закромах темноты небольшого заброшенного магазина. Раньше он редко приходил сюда один, только с Коко, и было, признаться честно, совсем не до запахов и рассматривания окружения вокруг. Он заваливается на диван, поджимая под себя ноги. Пыль после такого резкого приземления вылетает из-под него огромным облаком, оседая на брюках бежевого цвета небрежными маленькими крапинками. Инупи цокает и закидывает голову назад, упираясь затылком в пыльную спинку дивана. Ещё недавно пылью тут и не пахло. И маслом, кажется, тоже. Но теперь старенький S.S. MOTOR в его руках, поэтому уборку придётся взять полностью на себя. Вряд ли Коконой решит прийти сюда после произошедшего. Это их совместное убежище. Их заброшенный магазин. Последние несколько лет кроме них двоих сюда никто не приходил, ну, если не считать Такемичи, который буквально вчера был тут с Инупи, чтобы обработать раны после драки с Мучо. — Я верну Коко. — проносится в голове голос Такемичи болючим флешбеком, отчего Инупи жмурится и неконтролируемо дёргает головой, как будто на подсознании пытается избавится от этих мыслей. «Зачем я сюда припёрся?» — вопрос непроизвольно всплывает в голове. Хороший вопрос, действительно, зачем? Но тут же Инуи понимает, что чувствует себя здесь намного лучше, чем где-либо — тут спокойно, несмотря на то, что район довольно шумный, тут уютно, а пыль, лежащая везде, даже не мешает этому. Тут воспоминания. Тут Коко. Шея хрустит, когда Инупи пытается спрятаться от своих мыслей. Закрывает голову руками, прячется за ладонями, жмурится до разноцветных кругов перед глазами и стискивает зубы до боли в челюсти. Слёзы появляются на ресницах сами по себе и он их тут же стирает. Стыдно. Даже перед самим собой плакать стыдно. В попытке отвлечься от беспокоящих мыслей о Коко, Инупи поднимается с дивана и начинает его пинать и бить. Совмещает приятное с полезным — выбивает и пыль и дурь. Кулаки неприятно покалывают из-за того, что сквозь обивку и наполнитель он попадает по деревянному основанию, губы горят из-за постоянных укусов, а глаза щиплет из-за находящих слёз. — Сука! Контрольный пинок по дивану отзывается болью в колене и как бы намекает, что пора прекращать. Он оседает на корточки и, прикрывая лицо горящими ладонями, упирается лбом в подлокотник дивана. Больно. Но не кулакам и колену. Он не знает, сколько сидит в такой немой истерике, снова и снова прогоняя события злополучного дня. Вспоминает глаза Коко, когда тот кричит, что готов на всё, лишь бы Мучо не трогал его и Такемичи, и снова жмурится. Не хочется вспоминать это, совсем не хочется, но никак не получается справиться в борьбе со своими же мыслями. В темноте магазина он слышит непонятный скрежет. Резко поднимает голову и видит в стеклянной двери, на которую он лично наклеил зеркальную тонировку, слишком уж знакомый силуэт, освещенный сзади яркими желтыми фонарями. Сердце пропускает удар, а руки начинают сильно трястись, как будто он что-то своровал или сильно провинился. Как будто Инупи находится там, где не должен. В эту же секунду он вскакивает и в два огромных шага оказывается за шкафом. Зачем он прячется? Сам не понимает. Просто не хочется, чтобы Коко его увидел. Может он просто хочет что-то забрать, зайдёт на минуту и тут же уйдёт? Он слышит, как со скрипом открывается дверь. Интересно, а Коко заметил, что дверь не закрыта на ключ или зашёл по привычке, так как открывает её всегда Инупи? Резко закрывает рот ладонью, чтобы не издать лишних звуков, прижимается всем телом к стене и жмурит глаза. Рука, прикрывающая рот, страшно трясётся. Всё тело дрожит от неприятного ощущения, обволакивающего неприятным липким слоем. Хочется прямо здесь сквозь землю провалиться. Он не сможет сейчас взглянуть ему в глаза, да и в принципе посмотреть на него. Разрыдается. Коко заходит в магазин и стоит около двери, так и не закрывая её. С улицы раздаётся громкая музыка, рёв моторов проезжающих мимо авто, где-то совсем далеко слышится чей-то смех. Несмотря на уже наступившую ночь, Канто, район с бесконечной бессонницей на улицах, и сегодня засыпать не планирует. Инупи слышит тяжёлый вздох и жмурится, не давая очередному потоку слёз появится на щеках. Вжимается в стену ещё сильнее, как будто может с ней слиться и пытается не дышать. Сердце, кажется, сейчас совсем выскочит из груди, отскочит от пола и прилетит ровно к ногам Коко, а слёзы в глазах, кажется, пойдут через уши и нос, настолько их много и насколько тяжело их сдерживать. Веки не плотины, не выдержут, прорвутся. Коко делает несколько шагов, оглядывая магазин. Подходит к стене и не сразу, но всё-таки находит выключатель и включает свет. Тусклый свет пыльной лампы как будто прожигает глазные яблоки, поэтому он жмурится, потирая глаза пальцами. Делает несколько шагов назад и закрывает дверь, предварительно выглянув и убедившись, что рядом никого нет. Инупи места себе найти не может. Кажется, что прямо сейчас упадёт в обморок из-за непонятного страха, будто бы Коко его убьёт. В воздухе, помимо разрушившего тишину и давящего на уши гула лампы, витает дикая напряжённость. Словно одно неловкое движение, один лишний вздох и упадёшь замертво. — Выходи. Инупи кажется, что он во сне. Может он уже упал в обморок и то, что он сейчас услышал, ему просто кажется? Шаги. Коко идёт в его сторону, а сам он пошевелиться не может. Как будто бы действительно прирос к стенке. Кусает губы до крови, пытаясь не издавать лишних звуков. Может Коко шутит, может на самом деле он его и не видит, может просто проверяет, есть ли тут кто-нибудь или нет? — Тебя в зеркале видно. Сука. Инупи поворачивает голову в сторону и действительно. Как же он забыл, что прямо напротив шкафа они совсем недавно повесили зеркало?! Шаги уже совсем рядом. Инупи уже видит его в зеркале. Знакомый профиль, приятный аромат парфюма, который он дарил ему на день рождения, скрежет ботинок, наверное, снова начищенных до блеска, шелест вельветовых брюк. — Здравствуй. — совсем тихо и хрипло произносит Инупи, когда Коко появляется перед ним. В груди всё замирает: сердце, которое билось в бешеном ритме, кажется, застыло, лёгкие перестали пропускать в себя воздух. В горле пересыхает, а глаза всё-таки роняют слезу, одну единственную, но такую горячую, что, кажется, она оставит ещё один шрам от ожога на его лице. Коко ничего не говорит. Только лишь смотрит на него пару секунд, которые кажутся невыносимо длинными. Инупи кажется, что слеза всё же прожгла ему щёку ровной полосой, поэтому жмурится, опуская голову вниз. Пока Инупи моргает, к нему максимально близко подходит Коко. Хватает за руку, что всё это время держалась у рта, и с силой убирает её. Та, словно обессиленная, бьётся о шкаф и свисает вдоль тела. Инупи открывает глаза именно в тот момент, когда Коко тянется к нему максимально близко и целует в миллиметре от губ. По телу пробегает дрожь и ощущение, словно под кожей кто-то копошится, в горле застревает ком, а слёзы предательски и так противно стекают по щекам. — Не рыдай. — шёпотом произносит Коко в сантиметре от его губ, после чего целует, хватая за руку, ударившуюся о шкаф. Рука Инупи трясётся, ладонь тут же потеет, но пальцы судорожно касаются чужих и сильно сжимают, как будто в последний раз. На губах соленый привкус смешивается с мятой, жвачки с которой постоянно жуёт Коко. Коко кладёт свободную ладонь на его щёку и стирает слёзы, бесконечные слёзы, которые Инупи не может контролировать. Большим пальцем так нежно поглаживает мокрую кожу и совсем ненастойчиво целует, словно стесняется, боится. Инупи, в свою же очередь, никак ответить не может. Он так и стоит, прижатый к стене, будто парализованный, лишь сильнее сжимает его ладонь в своей. — Коко, я… — Инупи всё же первым разрывает поцелуй, чтобы вдохнуть воздуха, но заместо глубокого вздоха происходит лишь хриплое и рваное его подобие. Кажется, что вокруг в принципе воздух закончился и ему попросту нечем дышать. — Я всё понимаю. Щеки у Инупи краснеют, так, как не краснеют самые спелые яблоки, по ним катятся всё те же обжигающие слёзы, которые он так хочет начать контролировать и прекратить эту необъяснимую и постыдную для него самого истерику, но не выходит. Поэтому он снова закрывает лицо ладонями и опускает голову вниз. — Пойми, так будет лучше, — Коко касается его рук, закрывающих лицо, аккуратно берёт одну из них за пальцы и убирает. — для тебя же, Сейшу. Инупи поднимает на него взгляд, такой взгляд, что у Коко внутри что-то надламывается. Ему и самому хочется разрыдаться, уехать куда-нибудь, спрятаться, убежать от всего происходящего, но он попросту не может. У него попросту опускаются руки. Инупи лишь смотрит едва приоткрытыми опухшими глазами, слова сказать не может, чувствуя, как Коко по какой-то странной траектории гладит его лицо. Только в тот момент, когда Коко касается века, Инупи понимает, что он в очередной раз очерчивает пальцем его шрам. — Это… Последний раз, когда мы видимся вот так? — спрашивает Инупи, всё же переборов себя, и смотрит ему в глаза. Шмыгает носом и рвано дышит, утопая в глазах цвета черного золота. — Крайний. — поправляет Коко, кладя руку на его шею. Пару секунд задерживается на ней, а после соскальзывает на плечо. — Хочешь в Америку? — Причём тут Америка?! — кричит, но тут же Коко закрывает ему рот ладонью. — Тише. За мной могут следить, а видеть нас с тобой вместе не должны. Тем более, таким образом. — он усмехается, замечая то, что и Инупи кладёт руки к нему на плечи, выпрямляет их в плечах и складывает друг в друга ладони за его головой. — Ты мне просто ответь, Коко, мы ещё встретимся так, как сейчас? — Инупи говорит с какой-то злобой, пытаясь самому себе после слёз доказать, что сильный. Поджимает губы, дожидаясь ответа, и пилит взглядом идеально ровную переносицу напротив, потому что в глаза снова стыдно смотреть. — Давай нормально сядем и поговорим, Инупи. — Коко отводит взгляд и опускает руки вниз. Дождавшись, пока Инупи выпустит его из подобия объятий, отходит от него и идёт к двери. Закрывает её на замок и, по пути обратно к дивану, на который уже завалился Инупи, выключает свет. — А свет зачем выключил? — спрашивает Инупи, пытаясь в непривычной глазам тьме разглядеть Коко. Глаза не успевают привыкнуть, а он уже садится рядом с ним, кладя ладонь на его колено. — Если бы я не переживал за тебя, то не отключал бы свет. Я правда боюсь, что нас кто-нибудь увидит. — С каких пор ты так боишься за меня? — С тех пор, как тебя чуть не убили на моих глазах. — А что нам с тобой будет? Скажешь, что пытаешься переманить меня в Поднебесье. — Нельзя. Пойми, Сейшу, нельзя нам видеться! — он поворачивает голову в его сторону и потирает глаз пальцем. — Значит, всё-таки это последний раз. — Инупи опускает голову и прикрывает глаза. Боится новых слёз. Но больше всего боится новой жизни, более страшной и более ужасной, чем до этого. Ведь она будет без Коко. — Не делай выводы раньше времени. — Коко приподнимает пальцы и нежно хлопает ими по его ноге, — Поэтому я и спросил об Америке. Ты хочешь в Америку? Инупи молчит где-то с полминуты. Приподнимает голову и исподлобья пилит стену напротив. Сжимает руки в замок, да так, что пальцы хрустят, шмыгает носом и снова улавливает непривычный этому месту запах. — Тебе не кажется, что пахнет маслом? — спрашивает, тем самым выводя Коко из его мыслей. — Что? — хмурит брови, а после принюхивается, приподнимая голову. — Д нет. Не пахнет. — Насчёт Америки. — Инупи прокашливается и выпрямляет спину, хрустит шеей, наклоняя голову к плечам, и поворачивается к нему всем корпусом. — Ты хочешь уехать? — Хочу. С тобой. — Не получится. — Инупи кусает губы и, наплевав на брезгливость, ставит ноги на диван, сгибая их в коленях. — Ничего не получится. Сам подумай, всё бросить и уехать? А родители? А Тосва? — Ну, значит, сегодня предпоследний раз, когда мы видимся. В последний раз я… И замолкает. Инупи видит, как он нервничает, как пульсирует вена на виске и как двигаются желваки. Коко хмурит брови, как будто пытается что-то придумать, закидывает голову назад, ударяясь о спинку дивана и сидит в таком положении с минуту. Всё это время Инупи не спускает с него взгляд, шмыгает носом и рвано дышит. Хочет похлопать его по плечу, чтобы поддержать, даже тянет руку, но тут же сам себя одёргивает. Страшно даже просто прикоснуться к нему. — Я не хочу, чтобы всё так заканчивалось. — Коко резко наклоняется вперёд и утыкается лицом в ладони. — Не хочу! Инупи не выдерживает, отправляет свой страх в нокаут и, шмыгая носом, накидывается на Коко сбоку, обнимая за плечи со спины. Утыкается лицом в его затылок и тихо делает глубокий вдох, чувствуя всё тот же сладковатый парфюм. — Такемичи сказал, что вернёт тебя. — шепчет Инупи ему в шею, крепче обнимая его. Слегка приподнимается, быстро целует его в затылок, и тут же кладёт голову обратно. — А если он сказал, значит вернёт. — Я уже не смогу так просто уйти из Поднебесья. — голос начинает дрожать. Он выпрямляет спину, давая понять Инупи, что ему неудобно, и тот поднимается с него и садится в предыдущее положение. — Поэтому я не надеюсь на это. — А ты не надейся, а верь. — Инупи берёт его за руки и крепко сжимает, большими пальцами поглаживая тыльные стороны его ладоней. — Просто поверь. — Мы теперь враги, Инупи. — Коко смотрит на него, поджимая нижнюю губу. — Наша с тобой последняя встреча будет на драке. — Нет… Нет! — шепчет Инупи себе под нос, сильнее сжимая его руки в своих. Так и продолжает шептать, пока Коко продолжает говорить. — Выйдя отсюда, мы станем друг другу чужими, понимаешь? Ради твоей безопасности. Ради тебя. Инупи начинает трясти. Губы дрожат, а брови слегка хмурятся. Руки самопроизвольно выпускают ладони Коко. Он резко двигается к нему, обнимает его за плечи и, не думая ни минуты, целует в губы. Крепче сжимает его в объятиях, хватается пальцами за свитер на его спине. Коко тут же разрывает поцелуй, заваливается назад, снова ударяется головой о подлокотник и рывком заставляет Инупи лечь на себя. Инупи упирается руками в диван, садится сверху на Коко и несколько секунд смотрит на него сверху вниз. Чувствует тяжёлое и горячее дыхание на своих губах и просто сходит с ума от невыносимой бури из отчаяния и боли, что творится внутри. — Коко… — наклоняется максимально близко, целует, тут же отстраняется и договаривает ему в губы. — я не хочу тебя терять. Коко кладёт руки ему на макушку и, приподнимаясь буквально на сантиметр, целует Инупи, настойчиво кусая его губы. Инупи плачет. Слёзы падают на щёки Коко и стекают с них к ушам. Он отвечает на поцелуй с необъяснимой страстью, которая неизвестно откуда появилась в такой напряжённый момент. Сжимает ладони в кулаки и хочет отстраниться, чтобы сделать вдох, но Коко не даёт. Кусает губы до приятной боли, тут же облизывает их, и всё по кругу. Инупи чувствует его грудь своей, чувствует, как сильно стучит его сердце, практически в унисон с его собственным, отчего душа начинает ныть ещё сильнее. Всё рушится. Всё вокруг рушится. Рушится и внутренний мир, разрывается сердце на мельчайшие осколки, в мучениях умирают бабочки в животе, застывают слёзы на лице, лёгкие становятся каменными и больше не хотят дышать, губы немеют. Рушится всё то, что они так долго с Коко строили и берегли. Рушатся «они», те Коко и Инупи, которых раздельно друг от друга сложно представить, с крахом разбиваются их планы и мечты, чувства и отношения. В это самое мгновение всё это просто превращается в щепки. Инупи отстраняется, делая рваные вздохи. Шумно плачет, поднимается, но с Коко не спускается, лишь крепче сжимает ногами его бедра. Стирает слёзы с лица — делает он это так часто за сегодняшний вечер, что щёки начинают неприятно гореть, словно их раздирают в кровь. — Коко, я не хочу! — голос снова срывается на крик. В этот раз Коко не закрывает его рот рукой. Инупи опускает взгляд и видит, что и сам Коко плачет. Коко лишь смотрит ему в глаза и беззвучно рыдает, не скрывая слёз, стекающих ледяными родниками по лицу к ушам. Смотрит на расплывающегося в расфокусированном зрении Инупи, который, закрывая рот рукой, пытается плакать как можно тише, но у него плохо выходит. — Хоть бы у Такемичи получилось! — взывает Коко, запрокидывая голову назад. Солёные капли стекают теперь к бровям, от них катятся по лбу и теряются где-то среди прядей смольных волос. — Сука, как же мне больно! Инупи накрывает очередной волной истерики. Плечи дрожат, голова опущена вниз, а ладони всё стирают и стирают слёзы с щёк. Коко тянется к нему руками и снова тянет на себя, на это раз крепко обнимая. Инупи тут же касается ладонью щеки Коко, гладит её, размазывая по ней слёзы, а другой рукой пролазит под него и кладёт ему под плечи, пытаясь обнять. Прижимается лицом к его плечу и улавливает быстрые и ритмичные удары сердца, только понять не может, чьи они. Коко слегка приподнимается, чтобы было удобнее, и в этот раз Инупи крепче обнимает его, скатывается на его ногах вниз и утыкается носом в грудь. Дышит карамельными духами и надышаться не может. Задохнуться от этого аромата хочется. Коко прижимает его к себе, поглаживая ладонью спину около лопаток. Дышит ему в макушку, изредка целуя, и смотрит куда-то вперёд, в страшное и неконтролируемое будущее, которое неизвестно, в какой момент и куда свернёт. Инупи тихо вздрагивает на его груди, после каждого такого движения сильнее смыкая руки, отчего Коко уже становится больно. Он снова целует его в макушку, не желая отпускать из объятий не только сейчас, но и в принципе всегда. Хочется бесконечно так вот сидеть с Инупи, только в хорошем настроении и в полной уверенности, что через несколько минут они не станут заклятыми врагами не по своей же воле. Коко всё же открывает левую руку от спины Инупи и смотрит на циферблат часов, пытаясь увидеть точное время в темноте. Видит, что его время здесь подходит к концу, и пытается приподнять ноги, чтобы молча намекнуть Инупи о том, что пора вставать. Инупи тут же поднимается с него и садится напротив него, поправляя кофту. Он делает глубокий вдох, шмыгает носом, и смотрит на Коко из-под опущенных и опухших век, практически не моргая. — Мне пора идти. — произносит Коко, потирая нос рукой. Инупи смотрит на него, чувствуя, как в голове что-то больно копошится, с такой силой, что отдает в виски. Скорее всего, это нервы так разыгрались, отчего и появилась боль. Но после очередного удара куда-то под дых чем-то непонятным внутри себя он понимает, что это было ни что иное, как идея. — Постой. — Инупи берёт Коко за руку именно в тот момент, когда он поднимается с дивана. Дёргает его назад, заставляя сесть. — У меня появилась мысль. — Всё же уехать в Америку? — спрашивает Коко, усмехаясь. Пытается разрядить атмосферу, но плохо получается. — Да погоди. Я знаю, что можно сделать, чтобы продолжать видеться. — начинает Инупи, видя то, как взгляд Коко обретает заинтересованность, а брови дёргаются вверх, — Я отдам тебе ключ от главного входа, а себе оставлю от задней двери. Таким образом, раз за мной никто не следит, я смогу спокойно и незаметно проникать сюда в тот момент, когда ты уже будешь тут. — А ты уверен, что за тобой не следят? — Кому я нужен?! — усмехается Инупи, чувствуя, что доля правды в этой шутке берёт большую часть. Складывает ладони вместе и продолжает, смотря Коко в глаза: — Ну, либо наоборот, я буду ждать тебя тут, а ты будешь приходить сюда через главную дверь, прикрываясь тем, что ты, например, тут живёшь. — Они знают, где я живу. — Оттого ты сюда и будешь сваливать. Думай, Коко, родной, думай, есть шанс видеться так же, но с небольшим риском. — Инупи хватает его за предплечье правой руки и крепко сжимает, опуская взгляд. — Я боюсь за тебя, Инупи. — снова начинает Коко, откидываясь на спинку дивана. — Поэтому, не стоит. Не надо. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. — У меня уже глаз начинает дерг… — Мне пора, Инупи. — он поднимается с дивана, отряхивая брюки. Поправляет свитер, пытаясь увидеть самого себя в зеркале, но всё тщетно. Поэтому доверяет слепому чувству. — Я не хочу уходить, но нужно. Инупи ничего не отвечает. Лишь поднимается с дивана, становится перед ним и что-то возится в кармане, смотря ему в глаза, чтобы он не обращал на это внимания. На самом же деле он отсоединяет ключ главной двери от связки, пытаясь сделать это двумя пальцами, не видя этого, так ещё и в узком кармане. Коко делает несколько шагов назад и берёт с вешалки свою кожанку и накидывает на себя. Инупи успел забыть об этой куртке — она висела здесь больше месяца, удивительно, что её до сих пор никто не спёр отсюда. В принципе удивительно, как их маленькое убежище до сих пор не подверглось ограблению или разгрому, несмотря на то, что находится буквально посреди Канто. Коко наблюдает за взглядом Инупи и за тем, как он медленными шагами подходит к нему, чтобы, как обычно, поцеловать на прощание. Инупи протягивает к нему руки, одна из них почему-то сжата в кулак, и крепко обнимает, приподнимая голову, чтобы поцеловать. Коко целует его сначала в лоб, после быстро в нос, а потом уже и в губы, кладя руки к нему на затылок. Признаться честно, от грубых движений Инупи у него уже все губы горят и болят, вот только недавно исчезли едва заметные синяки, оставленные чужими зубами. Он разрывает недолгий поцелуй, чтобы было не так больно расставаться, и решается обнять Инупи в последний раз, как можно крепче и горячее. Кожанка неприятно скрипит, когда он с силой прижимает хрупкое тело к себе, утыкаясь носом в светлую макушку. — Коко. — тихо шепчет Инупи, обнимая его за пояс. Коко вопросительно мычит, поглаживая ладонью его шею, и смотрит в пол, боясь, что от такого напряжённого взгляда в досках скоро появится дыра. — Я тебя люблю. Коко улыбается, целует его в макушку и прикрывает глаза, чувствуя, как до боли приятное чувство разливается по всему телу, перемешивается с поганой грустью и болью, из-за чего резко затухает. — И я люблю тебя, Инупи. И я сделаю всё для тебя и твоей безопасности. — Будем надеяться, что это лишь временная пауза? — Инупи отрывается от него, пальцами скользит по кожанке, и сталкивается с Коко взглядами. — Будем. Ты же знаешь, я ради тебя готов жизнью пожертвовать. — Мы будем делать всё, чтобы вернуть тебя обратно. — с грустью улыбается Инупи, говоря тихим и дрожащим голосом. — А я буду делать всё, — мельком смотрит на часы и дёргается, потому что уже начинает опаздывать, — всё для того, чтобы вам это удалось. Я пошёл, Инупи. — Я люблю тебя. — снова говорит Инупи, отпуская его руки на неизвестный отрезок времени. Хотелось бы, чтобы максимум на день, но что получится, то получится. — Я буду тут каждый вечер. — И я тебя. — улыбается Коко, быстро целует его в губы и, чтобы сдержать слёзы, резко оборачивается и открывает дверь, выходя на улицу. Инупи подходит к двери и тут же закрывает её на внутренний замок, шмыгая носом. Достает из кармана связку ключей, находит среди них ключ от задней двери и с медленной неохотой шагает в её сторону, пытаясь не разрыдаться вновь. Коко быстрым шагом идёт по ночной улице, наблюдая за тем, как быстро яркие фонари остаются позади. Кладёт руки в карманы кожанки и замечает, что в левом что-то лежит, хотя точно помнит, что ничего в ней не оставлял. Нащупывает руками какой-то ключ и достаёт его, осматривая под светом последнего на этой улице фонаря. На нем небольшая бирка — «главная дверь». Коко с грустью усмехается, сжимая в руке ключ и продолжая шагать дальше. Сжимает его до побеления костяшек на руках и удивляется, как так незаметно Инупи смог его подкинуть? — Дурак. — шепчет себе под нос, расплываясь в болючей, но такой влюбленной улыбке, наконец понимая, для чего Инупи сказал, что будет в убежище каждый вечер.