Ночь для любимых

С самого начала существовала вера в всевышних. Религии, подражатели и культисты. Хотя культ чаще относился к поклонениям сатане или другим злым духам, последователи этого культа были верны своему, настоящему, живому Богу. Одержимые, зависимые, верные. Таковыми являлись последователи самого, по их мнению, совершенного существа, именуемого ДИО. Своему Божеству слуги подносили дары в виде украшений и жертв. Но Бог хотел больше, чем у него имелось. Капризы величия его не пропускали мимо ушей, поэтому ДИО преподносили только самых здоровых и красивых наложниц, чтобы поддерживать всю красоту, что есть в нём. Богу было мало простой трапезы, и он удовлетворял свои сексуальные потребности, может, играясь с трупом или ещё пока живой красавицей. Его редкостная невнимательность привела к беременности одной из наложниц, над которой сжалился сам ДИО. Первенец Бога с самого своего появления на свет находился под присмотром одних из приближенных к Божеству людей вплоть до своего четырнадцатого дня рождения. Живя бок о бок с родными для себя людьми, юноша никогда не видел их лиц, скрывающихся за масками принадлежности своей вере и культу. Лишь отец не скрывал себя и свою, как тот выражался, вне вселенскую красоту и обаяние перед людьми, жаждущими удовлетворить свои сексуальные утехи лишь от побуждений природных инстинктов. Джорно не часто, как хотелось бы, видел чужую людскую красоту. Отец, то есть, Божество, строго приказал, ни при каких обстоятельствах не снимать маски и мешковатую одежду, не сообщать о своей личности даже друг-другу и умалчивать о ужасах, происходящих в пределах постройки места поклонения ДИО. Каралось всё жестоким наказанием — неизбежным, но приуменьшенным, даже по отношению к своему сыну. Нет, мальчишка, если захочет, может ходить по зданию хоть в одном белье, упрека не последует, но, что насчет других, неназванных, строгих указаний, обязательно. — Лорд ДИО передаёт поздравления насчёт пятнадцатого дня рождения своего первенца. — В покои Джорно заходит молодой человек, чьё лицо так ненавистно первому скрывала однотипная маска. Просторную и скромно обустроенную комнату, о чём не скажешь о само выраженных и роскошных покоях Божества, украшал хозяин этих стен, порождение Бога. — Передаёшь его поздравления в пятнадцатый раз, хотя знаешь, что ваш Лорд не намерен говорить обо мне. — По середине комнаты находилась просторная кровать с тёмно-бордовыми простынями, а на ней лежала фигура озадаченного и тоскливого подростка. Даже отсутствие в нём энтузиазма не портило вид очаровательной внешности Джорно. Первый предпочитал не отвечать на подобного рода высказывание из уст этого молодого бесстыдника. Второй же дополнил своё заявление дополнительной парой слов. — Может, покажешь мне себя? Ты сам говорил, что я, как полубог, могу желать всего. Сегодня мой день. — И вправду. Он мог желать всего, мог получить всё, что угодно и кого угодно, лишь Божество служило стеной желаниям сына, уж давно запретив своим смертным слугам показываться другим. Джорно, то есть Полубогу, как его называли абсолютно все последователи ДИО, с самого детства втирали, что его судьба предначертана судьбой, ведь рано или поздно мальчишка мог заменить столь долговечное и прекрасное Божество. Богу же не нравился расклад своего предначертанного будущего. Позор быть заменённым своим же порождением, говорил Бог. Но осмелятся ли карты таро соврать о такой серьёзной вещи? Да только Бог умён и мудр, не пошёл наперекор судьбе, дал Джорно возможность жить и расти в богатстве и достатке. — Я отвечаю за тебя, но не обязан исполнять твою любую прихоть. — Садясь на край кровати, безымянная няня наклоняется к младшему и, взяв в руки его косу, распускает её, после чего принимается заплетать новую, аккуратную, без лишних волос, торчащих взад-вперёд. Капризы избалованного, но такого зрелого и взрослого подростка обременяли, а найти взаимный компромисс бывает затруднительно. — Тогда что, ты и другие, собираетесь дарить мне в мой праздник, или же все дары вы подарили тому восхвалённому Богу? — Скучающе протянул именинник, положив руки и голову на колени человека, скрытого за мешковатыми слоями одежды и маской. Наслаждаясь своего рода очень близким контактом, ограниченным лишь подобными действиями, не более, Джорно оставалось только представлять, каков его нянь без той надоедливой маски, которая, кажется, прижилась к его лицу. Красавец с острыми, но приятными чертами лица, или какой-то урод. — Те «другие» считают, что тебе будет достаточно того, что ты сын Божий, и что твой отец тебя хотя бы поздравляет. Я думал насчет подарка и успел отказаться от своей идеи несколько раз. — Собрав своему подопечному уже прилично сделанную косу, он опускает левую ладонь ему на макушку, проводя пальцами по непослушным волосам блондина. — Жаль, или нет, ведь я придумал сам себе подарок. — Встав с лежачего положения, Джорно придвигается ближе к скрытому за маской, положив руки ему на плечи и резким движением откинувшись на простыни, заставив того нависать над собой в неприличном положении. Переместив руки с чужих плеч на закрытую в мешковатой одежде шею верхнего, юноша старается оказаться ближе к старшему. Шокированного в плаще, хотящего что-то сказать, прерывает нахальный мальчишка, кажется, возомнивший себя достаточно взрослым, чтобы думать о таком похабстве, тем более: с мужчиной. — Подари мне настоящее блаженство, дай мне почувствовать себя любимым хоть в эту ночь... — Так жалобно и скулёжно просит нахал, не намереваясь отдаляться от излюбленной и привычной для себя фигуры. Может, сын Бога принял что-то, может быть, выпил незаметно, хотя это уже догадки. — Нет. Я не украду священную невинность хрупкого внутреннего мира юного дитя. — Его руки ложатся на плечи мальчишки, осторожно пытаясь отодвинуть его от себя. И в гробу он не подумает о том, чтобы быть первым сексуальным партнёром для такого глупого и столь невинного чадо, которое, обычно, должно думать не о сексе, а о своём будущем. В случае с Джорно, тот должен думать о возглавлении культа отца. Люди верят в рай, значит они его получат. На тщательно подобранные слова своего главного наставника, Джорно почти нехотя отпускает его и начинает рыдать, пальцами разрушая свою аккуратную прическу и косу в том числе. Ладонями он прикрывал свои заплаканные глаза, одновременно рвя на себе волосы. Отсутствие родительской любви и внимания, похоже, сильно повлияли на его хрупкое восприятие мира и любви. Слова о том, что он сможет иметь всё, что захочет в своей жизни, откровенно сделали из юноши в избалованного, но одновременно умеренного, трудного подростка, ни разу не видавшего отказ хоть в чем-то помимо просьбы снять маску. Он был слишком молод, чтобы думать о ранней интимной близости с кем-то, чьего лица он вовсе не видел. — Не устраивай истерик, ты ведь понимаешь свою абсурдность на данный момент.! — Руки судорожно дёрнулись в сторону младшего, вновь взяв его за запястье, чтобы тот не рвал на себе свои распрекрасные волосы, которые так любил расчёсывать носящий маску. Не каждый день он встречался с подобными драмами, только постоянная придирчивость Бога к мелочам, что оно и понятно, ведь это само Божество критикует человеческие ошибки и недостатки. Но дело не о ДИО, а о его истерично рыдающем сыне, никогда не чувствовавшего себя любимым. — Я дам тебе возможность почувствовать себя любимым. В первый и последний раз. — «Он узнает. Он не простит мою слабость перед простым избалованным мальцом.» — так и не озвучил мысли, засевшие в своей голове. Возможно, он уже узнал. Плачущий подросток переключил внимание со сдирания волос на ненавистную маску, за которой слышался самый приятный для него голос. Ранее пролитые слёзы превращались во влажные дорожки на мягких щеках Джорно. Волосы гармонично откинуты на тёмно-бордовые простыни, как если бы их и не сдирали кулаками, разбрасывая куда попало. Размытое от слёз зрение обременяло, пришлось закрыть глаза и на ощупь притянуть желанное тело старшего на себя, подталкивая его к первым действиям. Только тихие и редкие всхлипы напоминали о недавной истерике мальчишки. Рука, опускающая молнию на пиджаке, заставила Джорно на миг притаить дыхание. Джорно почувствовал себя любимым. Он вспоминал ту ночь с трепетом и обожанием, от которого хотел боготворить того, кто заполнил его пустоту. За тем и кончились попытки просить эдакого «незнакомца» снять маску и показать свой лик. Но знал ли Полубог о том, как себя карал за это носящий маску. Сломался, поверил, поддался искушениям молодого дитя, занявшись с ним тем сексом, который Бог презирал. Ведь только животные живут ради того, чтобы трахнуть самку, которую видят впервые, а после, оплодотворить её. Так называемый цикл животного секса людей. Оставаясь один в своей комнате, он снимал маску, дойдя до ванны снимает с себя абсолютно всё своё одеяние и ненавидит себя за слабость. Проводит кнутом по своему телу, до крови закусив губы. Виноватые не плачут. Жертвой явился Джорно, даже сейчас дружелюбно настроенный к своему наставнику. Второй же, животное, развратившее мальчика, жизнь которого ещё длинна. — так считал носящий маску.