champion

austria 2024  Карлос тяжело приземляется на шикарное кожаное кресло, прямо у окна в номере своего бывшего напарника. Австрийский ликёр, подаренный работниками отеля, в который они заселились, приятно звенит при соприкосновении со стеклом бокала. Без крепкого спиртного сегодня не обойтись, у Сайнса будет длинная ночь. И очень вряд ли она будет такой же приятной, как все предыдущие «длинные» ночи с его партнёром. Вместо страстных поцелуев, жадных прикосновений и сбитого к чертям дыхания от сумасшедшего темпа толчков Карлосу грозила целая ночь агрессивных возмущений, сильной обиды и, возможно, парочки разбитых бокалов, что останутся к утру.  Поэтому испанец делает небольшой глоток, морщась от жгущего горького ощущения в горле, и шумно выдыхает через рот. Сайнс окончательно концентрируется на идеальной фигуре, разгуливающей по номеру в одних удлинённых шортах. Довольно засматривается на рельефный пресс, подкачанные руки и плечи Ландо, избегая лица, которое, бесспорно, сейчас выражало лишь напряжение и недовольство. Ещё немного времени насладиться прекрасными формами его бойфренда, перед тем как их диалог заберёт всё внимание и силы. Карлос невольно вспоминает идеально обтягивающий тело парня гоночный костюм и кофту под ним. Часто он просто не мог удержаться, открыто касаясь прекрасных изгибов Норриса, собственнически прижимая к себе, наслаждаясь тем, какой он податливый и нежный в крепких руках испанца. — Ты невероятно горячий, — произносит мужчина чуть хриплым голосом, прерывая тишину, повисшую в воздухе. Подносит бокал к губам снова, метнувшись взглядом к ярко-зелёным глазам. — Конечно. Я же сейчас взорвусь нахер, — начинает Ландо сразу с ощутимым накалом, и Карлос понимает: началось. — О, надеюсь, ты удобно устроился, потому что я планирую говорить не переставая. Тебе потребуется ну просто железная выдержка, дорогой. Сайнс усмехается с того, как Норрис пытается задеть его этими словами и сомнением в выдержке. О нет, даже их друзья могли позавидовать крепкости нервов испанца, учитывая то, как долго они уже в отношениях с его возлюбленным. В 2019 году, в первую неделю знакомства, они уже переспали и оставались в тесной связи, и многие тогда принимали их за пару. Наверное, Норрис тоже принимал их за пару с первого дня знакомства, а может даже ещё с картинга Фернандо Алонсо, когда Сайнс даже внимания на британца не обращал… можно понять — Ландо и шестнадцати тогда не было. Карлос не заинтересован в детях.  Так вот, ещё со дня их знакомства, ни у кого не возникало вопросов о выдержке Сайнса — потому что выносить Норриса, его шутки, его брезгливость, его поведение не под силу обычным людям. А Карлос, кажется, получал удовольствие от того, как легко ему давалось слушать новичка 2019 года.  — Начинай, моя любовь, — улыбается Карлос и поднимает бокал в воздух, мимолётно отмечая и своё гордое, заслуженное третье место в Гран-при. Ландо поздравить его подзабыл, но это и не было важно сейчас… во время его неуправляемой эмоциональной волны. — Откуда бы начать? — эта фраза была первой в его рассказе. Даже такой безобидный риторический вопрос сейчас сочился ядом. — Пожалуй, с этого отвратительного лицемерного интервью с Чеко. Я даже обрадовался на пару минут, что он выделил меня как лучшего друга. Один возраст! Одни интересы! Мы оба живём в Монако! Блять! Меня бы кто спросил, хочу ли я быть его лучшим другом. Сайнс с ходу понимает, что для поддержки данного диалога ему, вероятно, стоит накидаться ещё сильнее. Может быть, бутылки не хватит… Вот тогда будет печально. Карлос всё ещё отлично соображал и проблем с памятью не имел — помнил и прекрасно понимал, о чём говорит его прекрасный возлюбленный. Небольшое шоу с Максом и Серхио, в котором их обоих попросили назвать трёх лучших друзей в паддоке. И первым чемпион назвал именно Ландо Норриса, ошарашив как самого счастливого «победителя» субъективного топа, так и своего ненаглядного шестнадцатого из Феррари. Они, конечно, несколько больше, чем просто друзья, но, Карлос должен признаться, Шарлю это не помешало огорчённо вздохнуть на отсутствие своего имени в планшете Ферстаппена. Сайнс не стал лезть, разберутся без него и его безусловно важного мнения.  Со своей стороны, Карлос был вынужден отметить, что действующий чемпион королевы автоспорта действительно не соврал, вписав Ландо — они были близки. Два любителя шумных тусовок, разнообразных коктейлей и гонщиков из Феррари. У них больше общего, чем Карлос мог припомнить. Да и в паддоке они часто вместе, им точно было что обсудить. И сейчас слышать от Норриса такой очевидный и четкий отказ от всего, что их связывало — ощущалось большим лицемерием, чем интервью в целом. — Гонка эта — просто сущий ад. В какой-то момент мне показалось, что я лечу не на бензине, а на собственной горящей заднице, — вот уже на кровать летел телефон, который до этого спокойно лежал в руке Норриса, слишком сильно сжимаемый пальцами. Карлосу казалось забавным, как сумбурно и отточено Ландо нарезал круги по комнате. Хотелось даже нарочно встать на протоптанной дороге, чтобы британец случайно врезался в него, сбившись с пути. Сайнс улыбается этой мысли. — Нет, а что ты смеёшься? Я серьёзно. Для меня уже не существует будто бы других соперников, кроме Ферстаппена. Еду не с девятнадцатью гонщиками, а с одним. Об этом у Карлоса тоже было несколько мыслей. Он делает ещё один внушительный глоток, даже не жмурясь, привыкнув к алкоголю.  Считая Макса единственной проблемой на трассе, Ландо допускает фатальную ошибку. Например, в той же Испании: молодой британец сразу ушёл в атаку на чемпиона с поула, тем самым пропуская Джорджа Расселла, который проехал настолько нагло и плавно, что Норрис и сам не понял, как это произошло. И вообще-то, парню стоило бы иногда посматривать не только на впереди идущую машину, но и на тех, кто ехал в паре десятых позади него: на Оскара Пиастри, не раз обходившего Ландо, в том числе и в Австрии; на Джорджа Расселла, победителя этой же гонки; на Шарля Леклера, который может быть намного быстрее топового макларена. Так что Сайнс находил большим упущением такую узость взгляда коллеги.  — Уилл говорит: зря ты на интервью эту чушь сказал, станешь антигероем для прессы, не будет возможности оправдаться перед другом своим, ещё и выставишь себя полным кретином, — Ландо не унимается, передразнивая слова своего гоночного инженера. Бедному Джосефу достаётся незаслуженно многовато чужого гнева. — Вот кого забыл спросить! Думаю: с кем же я ещё хотел посоветоваться о своём интервью. И тут - Уилл! Ну как ко времени! И тут же. Стану антигероем? Я очень соболезную людям, которые скажут, что я не прав; потому что, очевидно, мозгов у них нет. И сложить два плюс два, увы, не выходит. Вот скажи мне: в чём я не прав? В том, что у Макса больше очков и в чемпионате он лидирует? Или в том, что я сошёл из-за того, что он меня оттеснил? Или в том, что он мог бы хоть на секунду отступить от своей гордости и пропустить меня? Нет, мне просто интересно! Конечно, этот вопрос тоже риторический, и ответ Карлоса совсем не требовался. Да и высказывать свою позицию Сайнсу было не интересно — всё же Норрис взрослый человек, а не его неугомонное дитя, которое нужно подстраивать под себя и своё мнение. Делать ему нечего - воспитывать двадцатипятилетнего лба. Пусть и такого глупенького в своей мысли.  На эмоциях Ландо даже не слышит, о чём просит: уступить сопернику место в чемпионате, где они все сражаются на равных (по крайней мере, весь первый эшелон друг с другом). Если бы Макс пропускал так всех — он бы не был трёхкратным чемпионом и лидером нового сезона, да и неизвестно, остался ли бы вообще. Зачем команде нужен гонщик, который пропускает всех, не потому что плохая машина или он совершенно бесталанный, а потому что «подавил свою гордость». И Карлосу хочется надеяться, что Ландо и сам понимает: в соревнованиях дружбы нет. И то, что сам испанец всегда готов пропускать своего бойфренда — это скорее исключение из правил. Да и Норрису стоит напомнить себе, что он хочет этого не от кого иного, как от Макса Эмилиана Ферстаппена, который в 2022 году не пропустил даже собственного напарника — Чеко Переса — помогая завоевать ему вице-чемпионство. Может быть, проблема была еще и в том, что Серхио боролся за второе место с Леклером, но суть остаётся та же. Неизвестно, кем нужно быть, чтобы Макс решил отложить свои чемпионские амбиции и мастерство, пропустив соперника по доброй воле. В своём интервью Макс на подобный вопрос ответил вполне спокойно и здраво: «Я мог вообще не приезжать, если бы знал, что придётся всех пропускать». И Сайнс полностью согласен с редбулловцем, но Ландо знать об этом было не обязательно. — Полным кретином. Ну как же! — Норрис резко останавливается, усаживаясь на край кровати и утыкаясь в телефон. Становится так тихо, что Карлос успевает надумать себе большее количество ошибок, которое мог прямо сейчас совершить его бойфренд, агрессивно печатая. Выражение лица у него при этом было не самым ясным.  В момент тишины Карлос позволил себе ненадолго прикрыть глаза, почувствовав, как разливается по его телу алкоголь и удовлетворение четвёртым местом в личном зачёте. А его прекрасный возлюбленный на втором. И плевать, что не на первом, и что уже не будет чемпионом, скорее всего. Если, конечно, Макс не прислушается, и не будет все следующие гонки пропускать британца. Хотя лучше и вовсе сойти с трассы или пересесть на комфортный уильямс, разделив удовольствие от «реверсивного дубля» вместе с Сарджентом. Карлосу вообще всё равно, на каком месте будет его бойфренд, сколько у него будет очков и штрафных баллов. Главное, чтобы не трепал себе нервы так сильно, как в этот вечер. — Расселл пишет в нашу беседу: «Если хотите — приезжайте в «Sunset», записал вас в проходку, повеселимся вместе!», — Норрис насмешливо пересказывает сообщения в телефоне, — Интересно, кому будет весело на этой вечеринке из нашей компании? Может, Шарлю, который даже в очки заехать не смог? Или Алексу после абсолютно херовых выходных для конторки Ваулза? Или мне?  Ландо произносит это, яростно печатая сообщения, будто бы под диктовку. Карлос хмурится, нехотя поднимаясь на ноги и в два шага вытаскивая телефон из чужих рук. Завтра ещё спасибо скажет. — Не надо хамить, он всё-таки впервые с двадцать второго года победил. Джордж тебе не враг, — Сайнс серьёзно смотрит сверху вниз на искажённое в возмущении лицо партнёра. Мужчина откидывает телефон подальше, к изголовью кровати. Вообще, Карлос хотел сказать «Джордж твой друг», но теперь испанцу кажется, что для Ландо это вообще не аргумент… ведь про Макса он говорил также, и где они теперь. Лицо Ландо меняется на глазах, когда он не находит поддержки в чужом взгляде: уголки бровей тянутся снизу вверх, нижняя губа поджимается и чуть дрожит. Все лицевые мышцы придают искренний потерянный вид британцу и его невероятно красивым чуть детским чертам. Норрис опускает обиженную моську вниз и в сторону, отворачиваясь от Сайнса. Начинает остывать, осознавать происходящее, чувствовать вину… по крайней мере испанец надеется на это.  — Ландо, — шепчет старший совсем мягко, укладывая ладонь на подбородок Норриса и слегка поднимая его на себя. Парень хоть и не сопротивляется, но взгляда чужого избегает. Карлос немного смягчается, ласково погладив своего вспыльчивого возлюбленного по щеке большим пальцем. — Посмотри на меня, querido mío. Несмотря на выполнение просьбы, Норрис задерживает взгляд ненадолго, сразу же утыкаясь в пресс мужчины носом. Глубоко разочаровано выдыхает, пока Карлос скользит пальцами к кудрявому загривку, ласково массируя шею, перебирает темные, чуть мокрые после душа пряди. Успокаивающе, аккуратно, как самую большую ценность в его жизни.  Карлос прекрасно понимал, что Ландо не прав, но уважать или любить его меньше от этого не стал. Он был согласен с гоночным инженером его макларенца. Действительно глупый поступок, действительно повлечёт реакцию общественности и действительно повлияет на отношения с Ферстаппеным. Ландо не признает этого, но точно пожалеет о своих словах, а его любящему мужчине придётся лишь снова обнять его и пообещать, что будет рядом, несмотря ни на что. Сайнс наклоняется, отстраняя Норриса от своего тела, чтобы сразу же утянуть британца в неглубокий, но чувственный поцелуй. Карлос обхватывает ладонями чужие щеки, заботливо поглаживая их пальцами снова. Младший не отстраняется, в какой-то момент даже тянет Карлоса на себя, роняя на кровать. Крепкое тело испанца накрывает его, подтягивает на мягкой постели выше, для большего удобства. Теперь Сайнс нависал над своим партнером, опираясь коленями по обе стороны от его ног. Испанец старается не разрывать поцелуя, когда ладони наконец-то начинают исследовать чужое тело. Не исследовать — проверять на целостность собственные владения. Вряд ли с сегодняшнего утра что-то сильно изменилось в теле Норриса. Теплые руки британца довольно быстро переходят с шеи Сайнса на спину, оставляя еле заметные длинные царапинки короткими ноготочками — и, чёрт, как же это возбуждает — останавливаются на подтянутых ягодицах и с силой сжимают. Так же собственнически, как и сам Карлос сейчас стискивал поясницу бывшего напарника.  — Ты невероятно горячий, — снова повторяет испанец, на этот раз прямо на ухо Ландо, заставляя того густо покраснеть. — Te quiero, dulce mío, — ощутимо грубо давит рукой на подбородок, открывая себе загорелую, отдающую ароматом отельного шампуня, шею и прикусывает, выбивая из чужих губ короткий славный стон. Как же ему нравилась отзывчивость Норриса, когда они оставались только вдвоём… Приходится ненадолго отвлечься, чтобы выудить из заднего кармана джинсов короткую ленту серебряных пластинок с контрацептивами. Перед гоночным уикендом в ленте было всего восемь, а теперь оставалось лишь две штуки. Сайнс ухмыляется этой мысли в голове, кидая защиту рядом с головой возлюбленного. Туда же отправляется и небольшой тюбик с прозрачной жидкостью. Ландо, кажется, даже не замечает ничего лишнего, сосредоточенный на ремне своего мужчины, затем молнии и пуговице. Ловкие привыкшие пальцы справляются достаточно быстро, поэтому требуется всего несколько секунд, чтобы любимые джинсы испанца полетели на пол рядом с кроватью. Норрис никогда не задерживается на прелюдиях слишком долго, как и на растяжке, желая побыстрее перейти к делу. И Карлосу это нравилось в том числе. Ему повезло, что у них настолько идентичный уровень либидо… Потому что предыдущие партнёры Сайнса были недостаточны во всём, что касалось секса. А Ландо… был идеальным. Признаться, испанец не ожидал такого, когда ложился в постель с девятнадцатилетним девственником, который не имел понятия, даже как надеть презерватив. Карлос не думал хвастаться своими успехами в области сексуального просвещения, но, насколько он знает, кроме него у Норриса никого не было.  Сайнс прикусывает оголённую щиколотку своего возлюбленного, подтягивая к себе ближе обе ноги Ландо и не отводя взгляда от очаровательно дрожащих густых ресничек. Британец выглядел сейчас просто невероятно красивым и открытым, принимая Карлоса с каждым разом всё глубже. Безусловно, этот вид возбуждал испанца только сильнее, отчего его собственные движения становились более откровенными, размашистыми и быстрыми. Пока ноги Норриса были удобно устроены на плечах гонщика, последний позволил себе зачесать непослушные отросшие волосы назад, хотя и знал, как партнёр наслаждается беспорядком чёрных прядей, прилипающих к мокрому сосредоточенному лицу. Это было неудобно, да и Ландо сейчас прикрыл глаза, получая более концентрированное удовольствие от чужих толчков внутри.   — Чего ты хочешь, дорогой? — приходится почти сложить парня вдвое, чтобы наклониться к его алому влажному лицу, ухаживая за ним, поправляя спутанные кудряшки, вытирая слезы от гиперстимуляции с уголков глаз. Заботясь о внешнем виде британца, о его удовольствии, подстраивая движения рукой по чужому стволу под собственный ритм таза. Ландо же тянет ещё ближе мужчину, испытывая лишь небольшой дискомфорт в ногах, чтобы произнести совсем близко к уху: — Назови меня чемпионом, — умоляет парень, не отстраняясь ещё пару секунд от чужого лица. По всей видимости, боится осуждения за то, что звучит как придурок с комплексом неполноценности. — Как в Майами… Карлосу хорошо от упоминания Майами. Первую победу его прекрасного партнёра они провели замечательно. Тогда бы им не хватило восьми презервативов в ленте, но и у Норриса была с собой новая упаковка. Секс в душе сразу после гонки; секс в клубе, во время шумного празднования; секс по возвращении в отель и утром. Целый чертов марафон, после которого они оба спали в самолёте как убитые.  И да, Карлосу ужасно понравилось называть своего партнёра «чемпионом» во время процесса. И, судя по всему, Ландо тоже. — Всё что попросишь, mi campeón , — хрипло произносит испанец со своим небольшим акцентом. Не ухмыляется, не насмехается над чужим желанием почувствовать себя более значимым и достойным. Конечно, для Сайнса его возлюбленный всегда будет лучшим, как в постели, так и на трассе, сколько бы интересных-невероятных манёвров бы не совершал кто-то другой. Но, по всей видимости, Ландо так не считал. Ему нужно было хотя бы такое неформальное подтверждение от близкого человека. И он его получит. Майами. Наверное, вся суть проблемы именно там, думает Сайнс, отдыхая на постели, в ожидании партнёра из душа. Первая победа Ландо будто бы… разожгла в нём огонь, который всё то время, начиная с 2019 года, был лишь яркой искрой внутри этой легко воспламеняемой оболочки. После своей первой победы Норрис, очевидно, поверил в себя: узнал, что в его силах побеждать и он будет побеждать. Поэтому абсолютно все следующие гонки он жил только одной мыслью: «Я близок».  В Имоле он надеялся, что проблемы с машиной были у Макса, а не у его напарника. В Испании был более чем подавлен тем, что не смог обогнать Ферстаппена с поула, хотя возможность была. В Канаде похожая ситуация. И теперь вот Австрия 2024. Когда желание Ландо обогнать редбулловца стоило ему любых очков в чемпионате, и теперь Леклер дышал в спину. Не получалось, а теперь это ещё и влияло на их с Максом личные взаимоотношения. Это не значит, что Ландо стоит поумерить пыл и довольствоваться своим вторым местом всегда. Но перестать реагировать настолько эмоционально было необходимо для сохранности прежде всего его нервов. Макса Ферстаппена самого воспитывали как мощную гоночную машину, с малых лет он был мастером своего дела, а в 2016 году уже выиграл свою первую гонку в Испании, став самым молодым победителем гран-при Формулы-1 (о Ландо в тот год даже не слышали).  Будто бы хотелось помочь парню, убедить его, что победить Ферстаппена — это не главная цель в жизни и он ещё успеет. Нужно было хотя бы сохранить свою позицию в личном зачете, а не нырнуть во второй эшелон, пропуская и своих друзей, и врагов. — Ты думаешь, что я не прав? — совсем потеряно шепчет Ландо, укладываясь рядом с мужчиной. Не смотрит в глаза, пребывая в каком-то другом измерении. И Сайнс не может сделать ничего больше, кроме как подтянуть партнёра к себе ближе, заключая в объятия, полные поддержки и сопереживая. — Я думаю, ты очень эмоционален, и имеешь на это право. У тебя будет время показать на деле, что ты достойный соперник даже для трёхкратного чемпиона, — Сайнс крайний раз целует парня в губы перед тем, как перевести тему на более скучную, чтобы Норрис поскорее уснул. Не было смысла говорить всё то, что Карлос на самом деле думал весь этот вечер. Его максимум — предотвратить необдуманную агрессию в сторону Расселла, раз была такая возможность. А всё остальное — не его ума дело. В конце концов, Ландо не перестал быть для него самым красивым, талантливым и умным человеком, который периодически ошибается и поступает по-детски. И для Карлоса он действительно останется достойным всех побед и потенциального чемпионства.