Want so BAD

      Неумолимо надвигался сунын, всеобщий корейский экзамен, знаменовавший окончание школы и переход учеников на новый жизненный и учебный этап. В связи с ним последние школьные годы были особенно тяжёлыми, загруженными подготовкой к экзамену: подростки задерживались в здании школы от одного до пяти часов сверх обычного расписания, чтобы уделить это время на штудирование материала. В один из таких дней Минхо сидел, обложившись раскрытыми книгами, класс был полупустым, в воздухе висела тишина, уличные звуки слабо увязали в ней. Время тянулось, как патока: так всегда было в школе – словно на ней висело какое-то злое проклятие, замедляющее минуты до мучительной длины. Первый месяц осени подходил к концу, высаженный за окном ряд клёнов огненно полыхал, оживляя монотонный городской пейзаж. Из под белой занавески на открытой форточке тянуло свежим и прохладным воздухом. Минхо закрыл толстый справочник и какое-то время размеренно листал другой. Вскоре короткая стрелка на часах наконец доползла до отметки «пять», и Минхо, тихо убрав своё рабочее место, вышел в школьный двор, где они условились собраться с друзьями. Весело посовещавшись, решили отправиться в открывшееся поблизости новое кафе. Погода была замечательная, пронзительно-синее небо отражалось в стеклянных стенах высоток. Невидимое за ними солнце дарило городу своё последнее тепло. Торговый райончик, по которому они шли втроём, пестрел вывесками и витринами, и группа не сразу разглядела блестящую табличку, на которой было написано английскими буквами: «SUPER BOWL». Кафе было почти пустым, лишь двое человек сидели у окна, вполголоса о чём-то беседуя. Внутреннее пространство освещалось подвешенными лампами, бледные стены отливали голубым. Кругом – уютная чистота нового помещения. Негромко и ненавязчиво играла спокойная мелодия. Столиков было всего шесть, по три у окон и у барной стойки. Лицо сотрудника изредка мелькало в двери, ведущей на кухню, с него не сходила маска сурового сосредоточения. Он выглядел, как ровесник Минхо, а может, ещё моложе. Судя по всему, весь персонал кафе в одном лице представлял собой этот парень, в одиночку принимая посетителей и отдавая им приготовленные блюда. С кухни за стенкой несло жареным мясом и какими-то приправами. Фартук стягивал оверсайзом висевшую на парне ткань, так, что было видно общую худощавость, скрывающуюся за широкими складками. – Добрый вечер, что хотите заказать? – обратился к нему растрёпанный сотрудник. У него была бледная кожа с золотистым оттенком – побудь он немного под солнцем, оно бы мгновенно зацеловало его до густо-медового цвета, любит солнце людей с такой кожей. Его округлые глаза были какими-то по-детски доверчивыми, ясными и подвижными, как и весь он сам – порывистый, словно заведённая пружинка из шкатулки с сюрпризом. Группа друзей решила, что́ будет есть ещё по дороге, рассмотрев ассортимент, предложенный на сайте. Один из друзей заплатил за общий заказ – на определение платившего играли во всем известную игру про камень-ножницы. За едой они неспешно обсудили школьные темы, чуть коснулись грядущих событий, приправив разговор щепоткой личных переживаний... За окном быстро стемнело, и оба друга вскоре ушли – они жили от школы дальше, чем Минхо, и им требовалось больше времени, чтобы добраться до дома. Им вдогонку прощально зазвенел ветряной колокольчик, подвешенный над дверью. Минхо отнёс поднос к стойке. – Ваш первый день тут, да? – обратился он к раскрытой двери, выискивая в заставленном всякой кухонной утварью маленькую, но подвижную фигуру в фартуке. Парень вынырнул откуда-то сбоку, и энергично кивнул, так что волосы взлетели над макушкой – Ага, если не считать стажировку... – Получается, самый тяжёлый. Следующие будут легче. – ободряюще улыбнулся Минхо. Он произносил слова мягко, с едва слышимым придыханием. Эта необычная манера речи прибавляла разговору интимности, словно вы расслабленно перекидываетесь словами за чашечкой кофе в утренней квартире, и нет нужды повышать остроту голоса, чтобы он пробился к собеседнику сквозь городской гул. Голос Минхо, проникнутый приветливостью, видно что-то повернул в худом парне и он весь потянулся за утешением: – Честно говоря, я крупно налажал... Я приготовил пять бургеров, в надежде, что посетителей будет побольше, но, видно, лишь напрасно перевёл хорошие продукты. – он жалко улыбнулся и повёл плечами. – Ох, вот оно как... – сочувственно пробормотал Минхо. Задумался о чём-то, рассеянно посмотрел на локти в мелких царапинках напротив. Новый сотрудник вздохнул печально, но, между прочим, с благодарностью за участие к его беде, улыбнулся более жизнерадостно и задал вопрос, как по заданной формуле: – Вам всё понравилось? – Ага, мы будем наведываться сюда время от времени. – кивнул Минхо – И... Я хотел бы купить те бургерные излишки, мы с друзьями бы съели их завтра на завтрак и обед. – Правда? – без тона вопроса воскликнул парень и они вместе засмеялись над этой уверенно-утвердительной интонацией. Смеясь, сотрудник сделал движение, словно собираясь взять Минхо за руку, однако одёрнул себя и исчез в глубинах кухни, предупредив: – Я быстро... Вскоре он вернулся, аккуратно неся на подносе несколько бумажных свёртков. – Меня зовут Хан Джисон. – протянул поднос маленький сотрудник. – А меня – Ли Минхо. – принял поднос назвавший своё имя. Пока он перекладывал завёрнутые бургеры в сумку, Джисон впервые хорошо рассмотрел, какой из себя его новый знакомый. У Минхо было спокойное лицо и Джисон сразу решил, что оно очень красивое: немного вытянутое, с проступающими скулами и аккуратным ртом, оно было безупречным, его сбалансированности можно было только позавидовать – такие лица мелькают в знаменитых музеях и собирают вокруг себя толпы восхищённых зрителей. На лоб Минхо падала тёмная чёлка с неровными концами. Тут он поднял голову, будто почувствовав на себе чужой взгляд и они столкнулись глазами. Джисон чуть смутился – не успел задвинуть свои мысли чуть глубже и теперь казалось, что они ясно отразились в его зрачках, как на солнце проявляется спрятанный в карих глазах янтарь. Минхо, казалось, ничего не заметил, перекинул лямку на плечо, махнул рукой на прощание и вышел.       Дома, засыпая, Минхо невольно вспомнил о сегодняшнем мимолётном знакомстве, губы растянула безотчётная улыбка и последней его мыслью была мысль о том, что Джисон – интересная и симпатичная личность. Этой ночью ему приснился космос, просторный, молчаливый и бесконечно красивый. В нём можно было дышать и греться о свет звёзд, повиснув в безмятежной невесомости.