Want so BAD

      Утро понедельника началось с того, что они проспали будильник. За окнами брезжил рассвет, знаменуя начало очередного трудного дня. Через двадцать минут после последней трели Джисона подняло подозрительное чувство блаженства от лишних мгновений сна. Лениво потянувшись к телефону, он подскочил на кровати, словно окаченный ледяной водой, едва взглянув на экран. Своим резким подъёмом Джисон невольно дёрнул Минхо за собой, с которым они за ночь каким-то образом перепутались ногами. Сонливость как рукой сняло, чертыхаясь, Джисон исчез в ванной комнате и совсем скоро вышел, посвежевший и ещё более взвинченный. Растряс уснувшего обратно Минхо, и вскоре оба парня, наскоро собравшись, вылетели из квартиры. Они прошли вместе два квартала и попрощались: Минхо нужно было в другую сторону. Далее всё замелькало, как будто посекундная смена кадра в фильме: оглушительный гам кипящего жизнью города, улицы, полные хаотично двигающихся людей, нескончаемый поток машин... В электричке сдавило виски и стало тяжело дышать, казалось, весь воздух закончился, а из тела будто вынули все кости, и упасть ему мешали только пассажиры вокруг, тесно набитые в вагон. На нужной остановке он выбрался так же, его просто стиснуло толпой поваливших наружу людей. Отдышавшись, Джисон наконец добрался до ворот старшей школы, пикнул турникет, пропуская его внутрь, и парень зашагал к высокому, современно выглядящему зданию. Взлетел по начищенным ступеням, промчался по неисчислимым коридорам, только ветер просвистел в быстрых ногах... И успел ровно к началу занятий, перешагнув порог аудитории вместе со звонком. ***       Подперев кулаком щёку, Хан Джисон рассеянно слушал, что говорит учитель. Шёл урок биологии, практики по ней пока не предвиделось, так что Джисон полностью расслабился и ушёл в свои мысли, вписывая в тетрадь достигшие его сознания слова преподавателя. Он думал о вчерашнем, о том, как не составило труда уговорить Минхо остаться с ним на ночь. И о том, как они скоро сблизились, будучи знакомыми не больше месяца... Джисон даже испугался: а не суждено ли их дружбе так же быстро пройти, как быстро она зародилась? Почему тогда это ощущается, как начало чего-то грандиозного?.. Давно ему не было так беззаботно, как вчера. Словно сквозь неясный туман пробился яркий солнечный луч, принося счастье и надежду на лучшее. Луч обернулся улыбкой Минхо, Джисон ясно представил, как они вновь сидят друг напротив друга, неспешно разговаривая обо всём понемногу, или вместе молчат. С Минхо можно было посидеть в тишине, он умел молчать как-то по-особенному, понимающе. И Джисон тогда думал, что они по-настоящему слышат друг друга. Сколько бы слов ни было бы сказано, но самая суть мысли, породивших их, была ли выражена ими?.. А в беззвучном пространстве, глядя друг другу в глаза, не ухом, нервами можно ощутить чужие мысли и чувства. – ...Поскольку именно белки-ферменты определяют обмен веществ в организме. Хан Джисон, почему вы не записали ничего из того, что я рассказал за последние десять минут? – учитель посередине лекции внезапно обратился к нему, застав Джисона врасплох. Даже очки спустил на край носа, чтобы взгляд был строже. Джисон тут же встал и извинился. Он был прилежным учеником и поэтому наказания не последовало, учитель лишь сказал ему быть внимательнее и не отвлекаться на посторонние вещи. Однако к концу занятия выяснилось, что учитель биологии не забыл сегодняшний инцидент, к досаде Джисона. – Хан Джисон, останьтесь-ка на минутку. – не терпящим возражения тоном попросил он. – Что такое репликация ДНК, и когда она происходит? Джисон изо всех сил начал перебирать то, что осталось в памяти после урока. – Репликация ДНК — это её удвоение, а происходит перед... начальной фазой. – неопределёно закончил он. – Какой всё-таки фазой?.. Можно немного конкретики? – Деления клетки. – отчаянно зажмурился Джисон. К его радости и облегчению, преподаватель не стал больше выпытывать тонкости синтеза белков. На большой перемене Джисон быстро проглотил обед в столовой — до того, как в ней собрался многоголосый люд со всей школы. Причина того, что Хан Джисон не ел со всеми заключалась в тревожности, возникающей при нахождении среди большого количества людей. С этой тревожностью в прошлом не всегда получалось совладать, что оборачивалось приступами панических атак. По мере взросления приспособиться к многолюдным пространствам выходило всё лучше, однако есть он всё ещё предпочитал в одиночку, иначе приём пищи потерял бы всякое удовольствие. После столовой он направился в музыкальный клуб. На пустой лестнице он встретил веснушчатого парня. Это был Ли Феликс, он учился в параллельном классе и был иностранным студентом, приехавшим в Корею из Австралии. Его местное имя было Ёнбок, но Феликсу больше нравилось английское, по которому он и просил своих друзей его звать. – Ликс! Как математика? – приветственно замахал снизу Джисон. – Привет, неплохо, – отозвался Феликс. – Ты уже пообедал? – Ага, на сегодня — пибимпап и суп из мальвы, йогурт на десерт. Ну, и рис, как всегда. Поравнявшись с ним, Феликс протянул Джисону коробочку шоколадного молока: – Возьми, я не хочу. – Правда? – вскинул брови тот. – Вот это да, спасибо! – и порывисто обнял расщедрившегося друга. Феликс успокаивающе похлопал его по спине: – Осторожней, а то скатимся по ступенькам...       Они познакомились год назад, единовременно поступив в одну и ту же старшую школу. Корейская речь Феликса тогда сквозила заметным английским акцентом, и из-за этого он стеснялся лишний раз заговорить. Джисон заметил это, когда вместе с Со Чанбином — их общим знакомым — зашёл к Феликсу в класс. Тогда Джисон попробовал заговорить с Феликсом на его родном языке: – Hello! You listening? – Yes. – широко улыбнулся ему Феликс. – Speak, okay? We want you to be okay – деловито сказал Джисон, указывая на себя и Чанбина. Со Чанбин не так здорово соображал в английском и наугад утвердительно кивнул. – I understood... Я понял – неуверенно перешёл на корейский Феликс. – Amazing! Do it to get rid of accent! С тех пор Феликс делал значительные успехи в корейском, и, возможно, та поддержка играла в этом не последнюю роль, так как с того момента они стали хорошими друзьями.       В помещении клуба никого не было. Джисон присел на деревянную лавочку у стены, отыскал в недрах сумки телефон и увидел, что Минхо отправил ему фотографию. На ней были запечатлены обутые в ботинки ноги. Джисон сначала не понял, затем глянул на подпись: «Обмен носками прошёл успешно». Пригляделся к чужим ногам на экране снова и увидел, что носки на них разные: один, синий – Минхо, другой, серый – Джисона. Опустил взгляд вниз и на своих ногах увидел то же сочетание. Видно, в спешке они натянули первые попавшиеся носки, случайно создав такую комбинацию. «Теперь у нас они парные» – с улыбкой напечатал Джисон правой рукой, через трубочку потягивая шоколадное молоко в левой. «Давай обменяемся обувью в следующий раз?» – пришёл мгновенный ответ от Минхо. «Не городи чепухи». «Скорее всего, у нас разный размер ноги». «У меня 40, твой?» «40» «Всё равно это не значит, что у нас одинаковая форма стопы» «Но мы попробуем?» «Нет.» «Вначале ты звучал так, словно действительно собираешься это сделать» Джисон отложил телефон. Начать разговор с Минхо было легко, а закончить его — крайне сложно. В помещении музыкального клуба были закрыты окна, сквозь них падали косые солнечные лучи, создавая в помещении летнюю теплынь. Накатила внезапная сонливость, и чтобы бороться с ней, Джисон встал и начал разогревать горловые связки перед пением. *** ...Как только прозвучал последний звонок, он быстро вышел из школы; учебный день закончился, начиналось время для работы. Благо в очередной раз пользоваться общественным транспортом не было необходимым: до места работы можно было добраться пешком за двадцать минут. Небо висело над городом, медленно наливаясь ночным сумраком. А вот и вывеска «SUPER BOWL», такая родная среди сотни других витрин. При виде неё на душе у Джисона потеплело, как при встрече старого знакомого. Оставив школьную форму в специально отведённом для этого железном шкафчике, он вышел на кухню в своём обычном рабочем виде. Там Джисон встретился с начальником, который был сухощавым немолодым мужчиной в сером костюмчике. Здесь же был и Мён Су, работник, которого Джисон сменял к вечернему времени и который обучал его всему во время стажировки. Начальник с работником о чём-то разговаривали. Между репликами начальник бросил быстрый взгляд на вошедшего парня: – Что за аномалия на голове? Приведи себя в надлежащий вид. – А? – Хан машинально запустил пятерню в волосы, чтобы с удивлением обнаружить их в полном беспорядке. Видно, такими они были с сегодняшнего экстренного пробуждения, а впоследствии были успешно забыты посреди потока самых разных забот. В туалете для персонала он, стиснув зубы, усердно расчесал спутавшиеся пряди. Закончив, критически осмотрел себя в зеркале. Отросшие волосы пересекали брови, под глазами отчётливо проступали тени – печальный отпечаток бессонных ночей. Несмотря на это, тёмные глаза с затаённой искрой смотрели решительно и упрямо. Сочетать учёбу и работу было сложно и в высшей степени выматывающе, однако под грузом хлопот он стоял, словно гибкий тростник под сильным ветром: гнулся от их тяжести, но не был ими сломлен. Это был как вызов самому себе – «справлюсь ли, потяну?». Справляться на кухне получилось не сразу, сначала были постоянные ожоги на руках от раскалённых сковородок, мусорные мешки, набитые неудавшимся блюдом, битые тарелки и неправильно выданные заказы. Ему была дана неделя на то, чтобы он освоил меню кафе полностью и научился обслуживать клиентов. Джисон кое-как управился с помощью терпеливого Мён Су, который делал это с такой самоотдачей, что Джисону перехотелось бросать эту работу из-за чувства вины за неоправдавшееся бы тогда усердие старшего работника, вложенное в его обучение. Начальник и Мён Су ушли и Джисон начал свою смену... Устало протирая на кухне разделочные столы, он думал о том, как хорошо было бы связаться с Минхо. Но в вопросе использования мобильных устройств на рабочем месте заведующий был строг, проще говоря, это было непозволительным. Может, Минхо сам придёт сюда?.. Он осёкся в мыслях, подумал: «почему я так сильно хочу его увидеть?». Как же это всё — мечты о встрече, сам Минхо, безраздельно захвативший моё воображение, похожи на... Джисона кольнул холодный страх. Последнюю влюблённость он пережил тяжело, она была безответной и, растянувшись на два года, осталась в Малайзии. Возможно, весь этот переезд, активная деятельность, шаги в сторону музыкальной карьеры — просто попытка доказать что-то его неудавшейся возлюбленной. Но эту мысль Джисон всегда гнал от себя, потому что тогда всё его существование становилось невыносимо пустым и бессмысленным. И сейчас он с особым рвением принялся за сваленную в раковине грязную посуду, за работой отвлекаясь от невесёлых мыслей. Дома он наконец решился открыть их с Минхо чат. «Ты чего не отвечаешь?» «Другу понравились мои носки, завтра он собирается придти так же. Представь себе, вся школа будет в разных носках, думая, что это новый тренд» «Напишешь, как освободишься?» «Кстати, ты же перешёл в первый класс старшей школы, получается, я не только твой хён, но и сонбэ! Можешь обращаться за помощью с домашкой. Шучу, на самом деле я высказал этот факт, только чтобы ты обращался к Минхо сонбэ уважительно» На последнее сообщение Джисон насмешливо фыркнул, написал: «Уважение не обусловливается возрастом, как данностью от рождения, а чем-то, к чему ты действительно приложил свои усилия» «Во второй раз я тоже попытался пошутить, ты воспринял всё слишком серьёзно» «Твои шутки не смешные» «Тогда попробуй ты!» «"Ты"» «Не смешно.» Сначала Джисона раздражали подобные сообщения ни о чём. Гораздо позже он понял, что Минхо писал их, чтобы растормошить его, заземлить, сбавить напряжение, и с тех пор часто подыгрывал той дурашливой околесице, которую нёс Минхо. Они пообщались ещё немного и Джисон засел за домашнюю работу. Лёг спать он в час ночи, что было впринципе неплохо. Рядом с ним на кровати осталась брошенная Минхо пижама. От неё тонко пахло чем-то древесным и сладким. Джисон подгрёб её к себе и так заснул. Возможно, из-за этой пижамы ему приснился сон с Минхо. Они стояли на крыше высокого здания, обдуваемые ветрами. Внизу, в густом тумане, обрисовывался силуэт города. От серого неба веяло безысходностью. За спиной Минхо виднелись еле заметные крылья, мерцающие искрами. – Я не могу взлететь. Понимаешь, я — падший ангел. – глухо, словно издалека, сказал Минхо. – Крылья — это всё, что осталось от моего простора. Он смотрел устало и отчуждённо, и Джисон зябко поёжился. – Ты тоже – падший, вспомнил? – глубоко вздохнул Минхо. – Да. Теперь я вспомнил. Нет больше облачной лёгкости детства. От тех времён остался лишь призрак — вот он, за спиной у каждого из них. Взросление надвигалось серой громадой, навсегда меняя их восприятие мира. Джисон медленно попятился, глядя Минхо в лицо. Может, получится взлететь в последний раз? Пропасть была совсем рядом, она холодила ему спину и затылок своей вековой чернотой. Почему тогда в чужих глазах блестят оранжевые огоньки? Действительно ли внизу его ждёт лишь необъятная бездна?.. Но он не успел это выяснить: рухнув в пустоту, он проснулся на своей постели с беспорядочно колотящимся сердцем.