Москва — Петушки

Вечер. На улице уже зажглись уличные фонари, но солнце еще не до конца ушло за горизонт и продолжало слабо освещать холодные, каменные улицы. Некий господин, среднего роста в длинном пальто стоял на вокзале, явно ожидая свой поезд, с нетерпением смотря на наручные часы, нервно постукивая ногой. С минуты на минуту уже должен был приехать поезд, однако, по всей видимости, машинист данного транспорта не спешил, от чего и опаздывал на вокзал. Однако, еще 10 минут ожидания, и поезд, наконец, приехал, господин не долго думая, вбежал в вагон, нарушая очередь, сбивая перед собой толпу людей, где были также женщины и дети. Занимая место у окна, он с облегчением выдохнул, явно не стыдясь своего поведения, расположился, кладя на соседнее сиденье свой небольшой чемоданчик с кожанной обивкой. Открыв этот чемоданчик, господин достал оттуда газету, открыв её на странице номер 7 начал читать. А тем временем, другие люди также заходили в вагон, толпясь, занимая места, и когда мест не осталось, к сиденью с чемоданом подошел низкорослый, упитанный мужчина, в черном классическом костюме, довольно деловом, но, на вид, не особо дорогом. Он тихо откашлялся, обращаясь к господину в пальто, читавшего газету. — Прошу прощения, сэр, но не могли бы вы, убрать свой чемодан, чтобы я мог присесть? — мужчина говорил спокойно, мягко, в уважительной манере. — О, и по какой же причине я обязан уступить вам место? — господин же ответил резко, с явным раздражением. — постоите немного, не сломаетесь. Молчание, однако, долго оно не продлилось долго, этот же господин быстро спросил, закрывая газету. — а вам до куда ехать? — до конечной. — всё с тем же спокойствием ответил мужчина, ничуть не обидевшись на резкость собеседника. Слыша это, господин невольно взглотнул от неловкости ситуации и поспешной агрессии. Он убрал чемодан с соседнего кресла. Мужчина кивнул и медленно сел рядом. Он сразу же продолжил диалог. — а вам до куда? — до Петушков. — уже более спокойно ответил господин, немного отодвигаясь, ближе к стене электрички. Не зная, как продолжить диалог, он задал банальный вопрос. — а как вас зовут? — Ким Чен Ын, — прндставился мужчина своим полным именем. Диалог почти не клеился, однако, надежду тот не терял, настроен был оптимистично. — но, для вас, сэр, можно просто Ким. — Хах, тогда меня Гитлер Адольф Алоизович, — он усмехнулся, отвечая мужчине подобным образом, что и он. — но, конечно, также как и вы, сделаю для вас исключение, давая вам возможность, называть меня просто, Адольф. — Чтож, тогда приятно познакомиться с вами, Адольф. — мужчина слегка улыбнулся, протягивая Гитлеру руку для рукопожатия. Господин кивнул, пожимая руку Киму. Снова молчание, господин нервно теребил пальцами хрупкие листы газеты. — Позвольте спросить, — начал Ын, всё также доброжелательно, наблюдая за двидениями рук мужчины. — а что вы читаете? — Ах, я как раз остановился читать на странице номер 7. Там говорилось о современном, крайне не образованном поколении. — И вы согласны с этой статьей? — Безусловно! — воскликнул Адольф, а потом, засечая на себе взгляды людей, снова заговорил более тихо, — а вы? — И я согласен. — кивнул Ким, слегка улыбаясь. —.. Не могли бы мы обсудить данную тему? — немного колеблясь спросил Гитлер. — Конечно, с чего бы хотели начать? Господин в пальто ненадолго замолчал, обдумывая, что можно сказать, а потом, его словно осенило, и он начал говорить, немного приблизившись ближе к Чен Ыну, словно не желая, чтобы их слышал кто-то еще. — а вот что, — начал Адольф, — пора уже браться за голову и работать. И не сбегать с поля битвы, не избегать трудностей. Родина мать и отец Олег Иванович зовут. — Да, верно. Стоит молодому поколению взяться уже за голову, перестать поясничать и сбегать, заняться делом. — кивнул мужчина, подтверждая его мысли. — Да, нужно быть примером для общества, как наши доблестные предки. — Гитлер коротко кивнул, отведя взгляд куда-то в сторону, собираясь с мыслями. — а если и не примером, то хотя бы постараться стать им, стремиться к этому, и обрести мудрость. — он продолжал подтверждать слова господина в пальто. — Да, верно, — слова Кима, подтолкнули Адольфа к более глубоким размышлениям, и он продолжил. — нужно стремиться быть разносторонним, образованым, а главное интересным человеком, чтобы мочь дополнить диалог, и отвечать на любые вопросы Олега Ивановича. Вот в Советском Союзе, любой бы школьник, дословно, точно по пунктам ответил бы, что происходило в Сталинграде сороковых годов, потому что тогда, люди понимали ценность победы. Быть как те люди, быть человеком, который по настоящему заслуживает уважения и внимания. — Я считаю, это также касается и женщин, — добавил Чен Ын, и продолжил, немного оглядываясь по сторонам, на сидящих на соседних сиденьях электрички женщин, — не позориться, не быть очередной прошмандовкой, как те, что стоят на трассах и продают свое тело, свою гордость и достоинство. Быть достойной и великой, это, всё таки женщины, хорошие, красивые, но поведение некоторых из них и отношение к истории просто расстраивает, кошмар. Я, если чесно, прибываю в полном шоке. Уважаемые дамы, должны наравне с мужчинами начать изучать историю, а то наша страна падёт из-за таких, как они. —.. Да, — Гитлер кивнул,было трудно поспорить с таким точным, и верным суждением собеседника, — таких необразованных кандидатов в нашей стране не малое количество, и лучше не входить в их число, для своего же блага. Не стоит быть стадом, следовать словам пропаганды и правительства, нужно иметь свою голову на плечах, чтобы осознавать всю ситуацию целиком, и вовремя предпринять решение. В этом, безусловно, и поможет история, ведь, как говорится, события цикличны, и многое, что происходит сейчас, происходило в прошлом. Нам нужно учиться на ошибках прошлого, но, к сожалению, современное поколение не видит ничего дальше своего телефона, это весьма огорчает. Страшно на такое стадо, оставить ответственным за наше государство. Такое поколение, продаст нашу Родину в руки американцам, и тогда, ничем хорошим это не кончится, и тогда конец нашей культуре и истории. — Это поколение не только продаст нашу родину, оно ее сначала уничтожит, — более яростно начал Ким Чен Ын, более громко, что посторонние люди обратили на них внимание, но мужчину это не смутило, он продолжал, — сотрет с лица земли своими бравл старсами и ужасным поведением. Надо учиться и только учиться, на благо нашей страны, для ее процветания и дальнейшего будущего. Надо быть тем, кто покорит весь мир и превратит его в единное, великое государство. Надо учить великую историю, чтобы не повторять ошибки прошлого, чтобы не стать тем, ток потянет нас к низу и разрушит наше будущее и примкнётся к этим американцам. — Верно подмечено, — Адольф кивнул,теперь он тоже говорил более вызывающе и эмоциональней, — данное поколение тянет наше государство ко дну и обесценивает труд правителей до этого, которые боролись с неграмотностью населения, и это все ради нас с вами. А такое поколение, как сейчас, просто теряет все, свое время, теряется смысл действий наших великих предков, которые с головой погружались в работу, овладевали многими сферами наук и деятельности. Мы должны быть как они, достойным поколением продолжителей, чтобы доказать свое величие миру, который не ставит наш народ и государство всерьез. Мы должны, жизнью обязаны идти в ногу со временем, учиться, развиваться, а иначе, достижения в науке, и культуре станут для нас чем-то сказочным и невозможным. Все в наших руках, и мы не должны деградировать и возвращаться во временя схожие с до историческим промежутком времени в нашей истории. Мы должны развиваться, вперед и только вперед, в светлое будущее. Великие люди, будущие и прошлые поколения должны гордиться нами. Мы должны создать золотые страницы истории, которые запомняться своими мировыми открытиями, новым исскуством, и всем, самым положительным и поучительным, что есть, и чего еще нет на свете. — Я с Вами полностью согласен, вы глаголите правду. — кивнул Ким Чен Ын и продолжил свою мысль, уже не обращая внимание на людей,сидящих в электричке, рядом, или не далеко от них. — Надо жить учёбой и знаниями. Следует отказаться от сна, чтобы успеть выучить все, чтобы познать всю силу и могущество учения. Надо быть историей. Надо познавать новые вершины и заставлять заниматься этим других, чтобы все наше поколение, и следующее тоже, было образованным и мудрым. Какая-то молодая девушка, сидячая на силенье напротив них тихо замеялась, прикрыв рот рукой, и оба мужчины в момент обратили на неё внимание. — А ничего смешного в этом отнюдь нет. — строго возразил Адольф, — Пока ваше поколение занимается ничем, проще говоря, бьет баклуши. То, что за свои 15 лет вы не отличаетесь своими познаниями от пятилетнего ребенка весьма, хотя нет, даже очень плохо. За вами нет никакого будущего. Пока вы смеётесь, считая данные выговоры смешные, образованные, умные люди уже достигают вершин, и вы не поймете этого, и будете следовать пропаганде, не понимая, где правда, а где ложь. Так и начнется третья мировая. Для пропаганды нужно немногое, как например, один мой приятель, говорил, что достичь успеха в сфере общественности довольно легко, расспространять пропаганду стало еще легче, и люди, думая, что в телефонах они всегда найдут правду, глубоко ошибаются, здесь такая же ложь, как и по телевизору. Лишь люди читающие, и интересующиеся обшественной жизнью, культурой и литературой достигают успехов. Вот, возьмем, к примеру, историю 20 века, и то, кем был наш товарищ Иосиф Виссарионович Сталин, и как он пришел к власти. Ведь он не имел царских корней, однако сделал нашу страну особенно великой. Надо следовать, еще раз подарю, следам предкам, они были во многом правы, и лишь изучая историю мы можем это понять. Лишь благодаря истории и этим людям, которые построили историю такой, какой она есть, мы можем учиться, а главное — жить, и мы должны быть такими же, как они, построить историю, стать гордостью не только нашей страны, а всего мира, чтобы нас запомнили навечно, даже после смерти. Ведь пока помнят великих, помнят и события истории. Люди косо посмотрели на двух мужчин, которые сорвали всю свою агрессию на прдростка. Электричка остановилась, и девушка, поднявшись с места, быстро выбежала из вагона. Вслед за ней, вышли и многие другие пассажиры. Адольф глянул в очередность станций и поняв, что ехать ему еще довольно долго, вновь посмотрел на Кима, и тихо вздохнул, говоря более тихо, и спокойно. — Что-то мы погорячились... — Гитлер, который до сих пор, с самого начала разговора держал чемодан у себя на коленях, решил его открыть, что-то ища. — Весьма. — кивнул Чен Ын, и взглянул на собеседника, решая сменить тему разговора. — кстати говоря, а куда вы едете? — На похороны. — кратко ответил Адольф, дос авая из чемодана . — Ох... — тихо вздохнул мужчина. — вероятно, это большая потеря доя вас, я вам соболезную. — Не стоит меня жалеть, товарищ, в этом ннт необходимости. Всё когда то случается, и смерть тоже, не стоит относится к этому, как к чему-то не обычному. — возразил Гитлер, делая глоток дешевого алкоголя. — А вы боитесь смерти? — Никак нет, — попытался ответить Адольф, как можно увереннее, но его голос всё таки предательски дрогнул, он вздохнул, — однако, я хочу верить, после смерти всё еще есть жизнь. — Хм, это довольно любопытно, — Ким слегка кивнул, смотря на бутылку водки в руках собеседника, — и как вы думаете, куда вы попадете? — Не знаю, — слегка пожал плечами Гитлер, — лучше не думать о том, в чьем существовании даже до конца не уверен, однако рая мне точно не видать. Ким Чен Ын кивнул, он решил не спорить или подробнее разбираться в этой ситуации, в этом не было никакого смысла. — Однако, — Адольф продолжил, делая глоток водки, — я верю, что есть рай, покой и ад. Ну, знаете, как в одном известном романе "Мастер и Маргарита" — И вы действительно в это верите? — Ын млегка усмехнулся, однако, эта теория казалось ему довольно интересной. — Ну, по крайней мере, это дает надежду на лучшее. Я не могу представить.... Абсолютное ничего.. — Гитлер тихо постукивал ногтями по стеклянной бутылки, и продолжил более тихо. — по правде говоря, "ничего" пугает меня больше, чем самый страшный кошмар, который может существовать. Уж лучше попасть в ад, чем в никуда, абсолютную темноту и мрак, хотя, даже темнота и мрак, это уже что, невозможно представить то, что будет означать ничего. Мы можем лишь догадываться, но никогда нп узнаем истину. — И всё же, — решил вмешаться Ким, — даже если мы никогда не узнаем истину, мы все равно долдны стремиться, стремиться узать, как можно больше, чем мы знаем, чтобы развить наше сознание, поднять на новый уровень, и, быть может, после смерти наша душа обретет лучший исход. — Верно, и, наверное, именно это дает мне смысл жизни.. — проговорил Гитлер, закрывая бутылку водки. Молчание. Однако, оно не было неловким. В вагоне было тихо, людей было крайне мало, большинство вышло еще на прошлой станции. Адольф откинулся на спинку кресла, кладя бутылку обратно в свой кожанный скромный чемоданчик и прикрыв глаза, наслаждаясь тихим, и успокаивающим звуком движения поезда. Ким тоже молчал, думая о чем-то своем, следя, сколько станций они уже проехали, и понимая, что следующая станция, будет Петушки... Ким Чен Ын, кончиками пальцев коснулся плеча Адольфа, чтобы привлечь его внимание. — А вам случаем не на следующей станции выходить? — спросил Ким, убирая руку. Гитлер по привычке сначала взглянул на свои наручные часы, а потом быстро задернул рукав своего пальто обратно и вместо этого посмотрел на экран, где и были написаны станции. Он некоторое время молчал, осмысляя происходящее. — мм, да, на следующей. — наконец ответил Господин, поправляя челку, приглаживая её на бок. — И что вы собираетесь делать после похорон? — тихо, но с любопытсвом спросил Ын. — Я пока не знаю, — ответил Гитлер и отвел свои печальные голубые глаза, которые немного остекленились из-за водки, однако, он всё ещё соображал, — а зачем вы спрашиваете? — Просто интересуюсь, — ответил Ким, он тихо вздохнул, и продолжил, — можно ваш номер телефона? — номер? — переспросил Адольф, и потом кивнул, — да, конечно. Он достал мятый листок бумаги из кармана своего дряхлого пальто и погрызанный карандаш. Облокотившись на стену, чтобы было удобнее писать, Гитлер написал свой номер и протянул этот скромный листок Чен Ыну. — Благодарю вас, — кивнул мужчина, с легкой улыбкой смотря на Гитлера, на что тот тоже кивнул и вновь отвел взгляд смотря в окно, замечая, что поезд начал останавливаться. Вновь молчание, Адольй начал собирать свои вещи, стряхивая невидимую пыль с чемодана и выпрямился. Ким понимал, что такого отчаившегося мужчину не стоит оставлять одного, это точно не приведет к добру. За этот разговор Чен Ын понял, что Гитлер был довольно, если и не вовсе одиноким. Сейчас он ехал на похороны, и явно его настроение было не самым лучшим, было видно, что он действительно разбит этой смертью. Ким хотел помочь, поддержать Адольфа, но понимал, это мало возможно, по крайней мере сейчас... Радовало одно, они живут на одной ветке, а значит, в случае чего он смог бы приехать... Поезд остановился, Гитлер тяжело вздохнул, он поднялся со своего кресла и развернулся лицом к Киму, крепко пожимая его руку, как в последний раз. Мужчина внимательно изучал его черты лица, смотря на Адольфа с некоторым беспокойством, словно он чувствовал, что что-то не так... — Может, тебе поехать ко мне? — вдруг выпалил Чен Ын, все еще крепко держа руку Гитлера. — я мог бы предоставить тебе жилье, помощь.... — К чему такая забота? — перебил Гитлер. — я дал тебе свой номер, звони. Большее я не могу предоставить мало знакомому человеку. После этих слов господин вырвал руку из хватки Ына и направился быстрым шагом к выходу из вагона. Ким внимательно наблюдал за ним через окно вагона, с бешено колотящимся сердцем. Адольф стоял на обочине, смотрел на часы, пытаясь разглядеть стрелки. На вокзале было довольно многолюдно. Какой-то мужчина ехал на велосипеде, сбивая перед собой всех, кто не успел вовремя отойти, и Гитлер был одним из этих... Не успел он поднять взгляд, как колесо велосипеда впивается в его бок, сбивая его с ног, от чего он теряет равновесие. Падает, но и приземление было не удачным. Адольф упал прямо на рельсы, ударившись головой о металл. Он тихо простонал от боли, потирая затылок, чувствуя головную боль. Он поворачивает голову в сторону, яркий свет заставляет его снова зажмуриться, и он это делает. Оглушительный звук останавливающегося поезда, скользящего по рельсам. Он не успевает остановиться, а Гитлер успевает издать что-то типо тихого вздоха, как колесо многотонного поезда давит его голову, разбивая голову в смятку. Двери соседнего поезда уже закрываются, но Ким успевает выбежать, ему все равно, что жто не его станция, и что этот поезд последний. Он выбегает и с ужасом смотрит на останавливающийся поезд. Он словно чувствует эту боль, она заставляет его сжаться и с ужасом смотреть на поезд, из которого сейчас спокойно выходят люди... Руки Ына дрожат, сердце оглушающе бьется в груди. Он молчит, ждет, когда поезд уедет, и он уезжает. Он с болью, сморщившись смотрит на это, понимая, что сейчас под колесами давится мужчина, с которым они беседовали буквально несколько минут назад. Поезд уехал, а на рельсах остался лишь безголовый труп Гитлера, с раздавленным в крах черепом...