Gray angel

— Ты ведь понимаешь, с чем мне приходится сталкиваться каждый раз? Так однажды спросил у неё Баджи, когда она в очередной раз увидела под его глазом красноватую полоску. Ей, даже несмотря на всю её малоэмоциональность, не было приятно видеть результаты его деятельности капитана первого отряда Томана. Она не видела вживую их потасовок глубокой ночью, но хорошо себе представляла, какие там происходят месива. В голове всплывала воображаемая картина, где Кейске кого-то жестоко избивает кулаком до сломанной переносицы, при том ещё с улыбкой на лице. От таких фантазий кожа невольно покрывалась мурашками. — Понимаю, но всё равно как-то дурно… Девушка не мыслила в первой медицинской помощи ровным счётом ничего, но всё равно пыталась неловко наложить пластыри на почти кровоточащие царапины. А Кейске было несколько комично видеть на чужом лице крохотные следы беспокойства и тревоги за его целостность. — Почему дурно? Я же ведь ещё не умираю. Он старался звучать как всегда бодро, совершенно не волнуясь о собственной целостности. Но Наги никогда не была глупой, она понимала, что со временем эти травмы могут стать ещё страшнее. Томан хоть и был достаточно благородной организацией, по сравнению с другими, но всё же вполне себе мог провоцировать других представителей ночной жизни Токио на серьёзные конфликты. — Потому что мне приходится постоянно видеть твое помятое лицо, а оно портит мне настроение на весь оставшийся день. Очевидно, в этих безучастных словах было сокрыто искреннее волнение. Сейширо, даже несмотря на всю свою явно показную незаинтересованность жизнью, не были чужды такие важные вещи. Кто-то назовет её простой футболисткой, но для Баджи та была нечто большим. — Да ладно тебе! Не нужно так сильно переживать по этому поводу. Я держу ситуацию под контролем. Кейске прекрасно понимает, что блондинка не шибко уважает обнадеживающие слова, особенно тогда, когда подушечки бледных пальцев лепят очередной пластырь на рану. В сердцах она считает его жутким тупицей и не понимает таких рисков, всего нездорового азарта от драк и металлического запаха крови. И наверное, будет очень права… Уже будучи с нею в официальных отношениях, он всё равно никогда не сможет признаться в одном своем грешке. О том самом дне, едва не ставшем роковым довольно большое время назад. Тот день, который с тех самых пор именуют «Кровавым Хэллоуином» в бандитской среде… Тот миг, когда он едва не отошёл на суд к Энме… **** — Хвала небесам, вы живы и здоровы, Баджи-сан! В ушах кратко зазвенели чьи-то голоса, а перед глазами плыла не совсем ясная картина. Голова ужасно раскалывалась и будто покрылась коркой тяжелого металла, из-за невозможности поднять её с небольшой подушки. Легкая боль отдавалась ещё и куда-то вниз, к туловищу, в область живота. Первое, что было им испытано после странного пробуждения — недоумение. — Чёрт возьми, как же ты нас всех распугал! — раздалось где-то ещё в стороне. Вокруг него везде стоят дорогие друзья. У многих глаза почти что на мокром месте, словно бы его целыми днями хоронили. Парень, ещё не до конца пришедший в себя, даже и думать не хочет, что там успело у них приключиться, хотя и догадывается. — Баджи… У тебя с головой всё в порядке? — произносит, вероятно, Майки с не сильно заметными поначалу нотками тревоги в голосе — Зачем ты довел нас до инфаркта?! В душе возникло странное чувство дежавю. Как будто он уже пережил эти события, и снова переродился… Совсем как во времена «Кровавого Хэллоуина»… Ну точно полная копия!.. Боль где-то под ребрами, алые капли на земле, безбрежное ясное небо перед глазами… И слабо маячащее в голове лицо девушки, с серыми бездонными глазами, смотрящими прямо в нутро. Воспоминания о прошедших днях хлынули бурным потоком. У их банды в очередной раз случились разборки с другими представителями мира подросткового криминала. Ребята оказались крайне серьёзно настроенными и даже довольно жестокими, ибо попросту не стерпели унижения от проигрыша непобедимому Сано Мандзиро и решили пойти войной на все их малочисленные отряды. Пострадали многие, но более всего перепало десятку простых членам банды, и нескольким из верхушки, в числе которых и был Баджи. Капитан первого отряда мастерски дрался и выбивал из строя несколько человек за раз. Но в какой-то момент с ним поступили максимально подло и кощунственно, вонзив нож в спину в момент наибольшей уязвимости. Тонкое, чрезвычайно острое лезвие прошло через кожу насквозь, задело несколько важных тканей организма и даже угодило в один из внутренних органов. Холодное оружие буквально застряло в ране… Он опустил руку под ткань, как раз к месту предполагаемой раны. Там всё было перебинтовано в пару плотных слоев. Где-то внизу или наверху этой травмы у него ещё остался шрам после событий почти двухлетней давности. Что ж, теперь тот стал тем самым человеком, который смело может заявить своим будущим детям «У вашего папы была такая бурная юность». Кейске мало разговаривал с друзьями после своего «чудесного пробуждения», но старался выглядеть как всегда бодрым. Ему не очень нравилось видеть их лица, объятые тонким слоем некой печали, сердце моментально начинало жутко щемить и болеть. Возможно, его уже могли слегка «ненавидеть» после того чуть ли не рокового октября. Да, Баджи безумно любил и ценил своих друзей детства, Чифую с Такемичи… Но сейчас его волновал несколько иной и даже далекий человек. Имя этой самой обычной спортсменки постоянно вертелось на устах в те дни, когда у них не было нормальной возможности встретиться. Про себя он часто интересовался тем, тренируется ли она сейчас, забивает ли свои голы, светит ли своим лицом перед вспышками камер во время важных матчей… А она, наверное, в очередной раз задается вопросом о том, не умер ли случайно Баджи Кейске во время своей очередной вылазки. В голове ещё вырисовывается глупенькая картина того, что Наги определенно надует губы, а потом как обычно начнет ворчать о его неосторожности и безрассудности. Эта реакция немного забавляла, хотя и тоже оставляла определенный отпечаток в душе. Он такой идиот, раз заставляет её и других волноваться… На лице цветёт неловкая улыбка, когда все пытаются аккуратно его приобнять. Дракен определенно хотел дать ему подзатыльник, но в последний момент решил пощадить парня, видать вспомнив, что он и сам был не хуже. Щеки краснеют, когда тот видит едва сдерживаемые слезы у Такемичи — девушки, странным стечением обстоятельств втесавшейся в их болото и имеющая почти сакральное значение у многих членов банды, особенно у главаря Сано. А потом в палату тёмным ураганом влетает его мать… Баджи Рёко не то глубоко рыдая, не то до кошмарного разъярённая поливала своего единственного ребёнка всеми возможными обзывательствами. Уже в который раз непутёвый сын заставил бедную женщину поседеть раньше времени и извести деньги с семейного бюджета на краску для волос и крем от морщин. А он лишь слабо вздыхал в ответ на истерику матери, даже пытался горько улыбнуться… Ну точно идиот. Причём конкретный… ***** — Почему я не умер? Глаза цвета чистой бронзы смотрели куда-то вниз, несмотря на совсем иное направление слабого луча света в темноте. Пару минут назад юноша не понимал, куда его вообще занесло с той заброшки, где недавно схлестнулась «Вальгалла» с Томаном. Его будто выкинуло в какую-то пустоту, которую трудно было назвать рекой с плывущей по ней ладьей Харона или страшным судом у владыки Энмы. Эти ощущения из прошлого были до боли идентичны с настоящими. То же безмятежное пространство и тот же странный свет впереди, что так и манил дотянуться к нему хоть кончиками пальцев. Только теперь в этот раз свет принял достаточно причудливую форму. Ему казалось, что он только что встретился взглядами с большими пустыми глазницами с серой радужкой… Они смотрели на него с едва заметным, молчаливым разочарованием. Это были такие странные предсмертные галлюцинации. Действительно, всё соткано из пережитых им событий… — А ты что, так надеялся отойти в мир иной? — спрашивает у него незнакомка — Не думаю, что у тебя были намерения расстраивать своих близких и родных. Вспомнился тот самый октябрь… Тогда он считал, что сможет своим самопожертвованием разрешить долгий конфликт в отношениях друзей. У него были исключительно благие намерения, хотя и такие опасные. До погружения в темноту до его ушей долетел громкий крик Чифую, такой душераздирающий и пронзительный, от которого бы у любого застыла кровь в жилах… — Тебе ещё рано умирать, в курсе? Ты не можешь уйти, пока не скажешь им самые важные слова… Особенно ей — достаточно сильный упор на последнем слове, как будто это имеет священное значение. Баджи знает, кто тут имеется в виду. Он знает Наги Сейширо куда меньше своих коллег по банде, но определенно не принижает её места в своей жизни. Та замаячила так нежданно и негаданно, а потом и вовсе плотно засела. В жизни сразу появились те самые эстетичные прогулки по паркам, несмелые попытки взять друг друга за ручку, редкие поцелуи… В общем то, чего никогда не ожидаешь увидеть в жизни сурового капитана отряда. — Ты, вроде как, хотел сказать ей, что не против когда-нибудь пожениться… — совсем резко выдает неведомый образ, от чего парень едва не упал назад. Похоже, кое-кто хорошо так приложился головой при падении… Иначе почему созданная его разумом фигура говорит такие неуместные вещи, когда человек находится практически между? Его лицо тут же краснеет от смеси гнева и смущения… — Да что ты, чёрт подери, такое несёшь?! — он направляет руку в сторону того непонятного света — Какая ещё #@%& свадьба?! Мы ведь всего то год встречаемся! Ужаснее всего ещё и то, что у этой незнакомки, сшитой его же головой, были глаза вышеупомянутой девушки, от чего становилось ещё более неловко. Ещё и приходило осознание того, что по сути это могут говорить с ним и его собственные потаённые желания, до сей поры лежавшие где-то на самой кромке нижнего слоя его души… **** Баджи резко просыпается, оказываясь вновь ослеплен светом лампочки на больничном потолке. Что-то ещё и легонько бьёт его по щеке, будто бы пытаясь выбить остатки сна. Ему хотелось бы возмутиться, пока рядом не появились те самые большие серые глаза, уже родные и долгожданные. Наги нависла над ним, почти что щекоча чужую шею своими длинными прядями, похожими на тонкие витки инея. Наги тоже пришла его проведать. К сожалению, её выражение лица было пока проблематично понять. — Проснулся, наконец-таки? — та склоняет голову в бок. — Ах, и ты… — как-то тихо произносит Баджи, словно не сильно то и рад приходу своей девушки — Со мной относительно всё в порядке, как видишь… Она отодвигается и присаживается на край кровати, их взгляды едва встречаются. Кейске не хочет предполагать того, что он мог обидеть её своим крайне опасным поступком. В памяти сразу возникают те моменты, когда эти тонкие пальчики касались его свежих царапин… — Ты говорил мне тоже самое про тот незначительный синяк на щеке, а у тебя тут… — быстро окидывает взглядом его туловище. — Но ведь выжил же?.. — он по-прежнему старается звучать так, что всё не было настолько ужасным. Дурень знает, что Наги так просто никому не покажет своих переживаний, предпочтя жить с этой своей безучастной маской до конца, проявляя свое истинное «я» лишь во время матчей. Он практически никогда не видел её эмоциональных минут, всегда мог лишь догадываться об её состоянии. Но мысль о том, что где-то там на задворках сердца, она пытается проявить себя, успокаивала. — Выжил то выжил, но меня зачем заставил волноваться?.. — резко произносит та. Это был вполне ожидаемый вопрос, но от любимой дамы ощущался как-то по-другому. Кейске вспомнил о том, что на днях, когда его спину проткнули, у Наги была очередная футбольная игра. Их команда как всегда победила, да вот девушке пришлось запоздало узнать об его серьёзном ранении. — Почему ты просто не можешь понять, что это самая обычная часть моего образа жизни? — произносит он несколько жестоко — Так ведь и устроена жизнь босодзоку… Все их его окружения уже давно привыкли ко многим травмам. Они уже даже смеются над своими переломами. — А ты сам не можешь понять, что я вовсе не бездушная кукла? — она окончательно поворачивается к нему лицом — Что я ещё как могу дорожить кем-то? Баджи сглатывает, когда слышит эмоции в её голосе. Наги стала делать большие успехи в ощущении чего-то ещё, кроме невыразимой скуки и глубокого пофигизма. В серых глазах всё чаще и чаще зажигаются мелкие звёздочки, словно на темной ткани безоблачного неба во время Танабаты. — Почему же я просто не могу думать о том, всё ли с тобой в порядке? — её большие ладони ложатся на его плечи — Да, я не могу широко улыбаться, дрожать от страха, даже плакать, но… Я ведь могу просто дорожить любимыми и близкими мне людьми… Эти слова были ясными, словно день в середине июля, и самыми искренними. Брюнету стало даже как-то неловко, ему бы точно не удалось так поэтично высказать свои чувства. Да что там… Своё первое «Я тебя люблю» он так и не смог ясно произнести перед Наги, через минуту выругавшись себе под нос. Не его это всё… Надо бы попытаться не ударить в грязь лбом. — Поверь мне, я бы не очень хотель видеть тебя со слезами на глазах… Но опять всё запорол одной фразой: -… Потому что ты бы наверняка смотрелась с ними не очень красиво. Сейширо бурчит что-то нечленораздельное себе под нос, когда выслушивает всё до конца. А потом переносица желтоглазого пронзила секундная боль от сильно щелчка женских пальцев. Он закрыл лицо обеими руками, издал странный приглушенный звук и плотно плюхнулся спиной на свою койку. В мгновение ока тот растерял всю свою брутальность, превратившись в чувствительного ребёнка. — За что?.. — протянул он с плохо заметной обидой — Сама же знаешь, что у меня никогда не получались эти «сахарные» словечки. Но вместо ответа Баджи чувствует на себе странное тепло, усиливающееся с каждой секундой. Поначалу, он не понимает, что ощущает, а потом видит, что Наги почти что легла на него. Белобрысая макушка виднеется внизу, ладони лежат на его туловище, а ноги растянуты почти до самого края койки. Выглядит так, словно бы та ласково посапывает на нём. Руки неловко ложатся поверх её не совсем ровной спины. Сейширо и правда оказалась почти спящей. Похоже, волнения настолько сильно извели беднягу, что она готова погрузиться в сон хоть сейчас, перед наступлением сумерек, когда время посещений уже кончилось. Ему некогда думать о том, как ей удалось пробраться в больницу так поздно, и о том, что нужно будет сделать, если персонал сейчас зайдет и попытается выволочь девушку. Вместо этого он просто проводит пятерней по спутавшимся светлым прядям, будто разглаживает кошачью шерсть. А ещё ему бы хотелось чуть сдвинуть её, дабы невзначай не легла на его ранение… Руки тянутся к талии, и аккуратно берутся за неё, ожидая отодвинуть тельце немного в сторону. Но кто же знал, что сон футболистки будет несколько чутким?.. Её веки тут же приоткрываются, а сама она неловко поднимает голову. — Эй, ты же вроде контуженный… Что ты там собрался делать? Он ловит в этих словах недвусмысленный намёк, и тут же оставляет свои руки бессильно висеть по краям. Его лицо чуть краснеет, а губы едва слышно бурчат: — Уже неважно, можешь продолжать спать… Когда в его руках находится столь мирная и спокойная фигура, Баджи Кейске невольно предполагает: если во время «Кровавого Хэллоуина» от смерти его действительно спасло только лишь чудо, то сейчас с суда в Подземном Царстве его почти что забрала Наги. Как некий невесомый ангел-хранитель… Как его ангел-хранитель… **** — В смысле кто-то видел Наги здесь?! Сквозь светлый больничный коридор пробивался довольно странный квартет. В него входил наследник одной конкретной многомиллиардной корпорации, синеглазая звезда футбола, рыжий роковой красавец и одна веселая милашка. Абсолютно все со вчерашнего вечера не могли дозвониться до их подружки-блондинки, запереживали, ибо Наги никогда телефон из рук не выпускает, а потом узнают от кого-то, что её видели в больнице. Больше всех переживал, конечно же, Рео, и от него была самая бурная реакция от увиденного. Четверо друзей с раскрытыми глазами смотрели на мирно лежащих в одной постели молодых людей под слабым светом утренних лучей, а вместе с ними и друзья Баджи, подошедшие проведать его. В итоге, все стали свидетелями сцены из почти артхаусного кино. — Ребят… — сказал Мицуя, что отмер самым первым — Я на входе Рёко-сан видел. Нам стоит её задержать и отвлечь? — Да блин, ну конечно же стоит! — восклицает Майки — Она же насильно женит, и всё — не будет у нас капитана первого отряда! Его коллеги по цеху засуетились, пока футболисты ещё не пришли в себя от картины перед ними. В какой-то момент на лице Чигири расцвело подобие ухмылки, он сложил руки на груди и гордо произнёс самым первым из них: — Ха! А я знал, что они встречаются!