love is a win or lose game

      Звёзды уже красиво заняли свои места на небе, когда Рин, наконец, начал собираться домой.       Он бы тренировался всю ночь, если бы Эго позволил. Не имеет значения, сколько ему удастся поспать, — десять часов или всего одну минуту — Рин будет проводить каждую секунду своего времени, играя в футбол, потому что это всё, что у него есть. Футбол — это то, что делает Итоши Рина Итоши Рином. Это — его жизненная необходимость, это — его желание жить.       У желания Рина жить есть только один недостаток… — А, Маэда! Что ты здесь делаешь?       …и это Исаги Йоичи.       Рин борется с диким желанием запустить мяч прямо в тупую физиономию Исаги каждый раз, когда видит его (что, к его большому сожалению, случается довольно часто), и данный момент не стал исключением. Вообще, Рин думает, что на этот раз можно поддаться своим внутренним демонам, потому что, какого чёрта этот тупой придурок вообще лыбится? — Н-ну, я просто хотела тебя увидеть! — заикаясь, произносит девушка (судя по всему, та самая Маэда). Единственное, что в ней есть примечательного, — это то, что её лицо почти такое же розовое, как и волосы, и что она невероятно маленького роста. Явно меньше метра пятидесяти.       В самом дальнем уголке сознания Рина, увлечённого только футболом, раздаётся раздражающий голосок, который молится, чтобы Исаги не нравились симпатичные маленькие девушки. — Ты… хотела меня увидеть? Но уже ведь довольно поздно, — смущённо отвечает Исаги, совершенно не обращая внимания на взволнованное состояние девушки. — Я всё равно была неподалеку! Просто подумала, что стоит зайти поздороваться, но, похоже, уже совсем стемнело… И мне немного страшно… — Маэда отводит взгляд от глупых голубых глаз Исаги, нервно перебирая свои пальцы. — О, тогда хочешь, я тебя провож… — Исаги, — голос Рина обрубает фразу Исаги, как нож. Немного неуклюже, но достаточно эффективно, чтобы пронзить цель насквозь. — Потренируйся со мной.       Маэда дёрнулась, поражённая и сбитая с толку. Однако Йоичи кажется невозмутимым, и мысль о том, что Исаги привыкнет к нему, заставляет сердце Рина сжиматься от отвращения. — Но Эго… — Он разрешил нам остаться ещё примерно на час, — Рин, прищурившись, смотрит на Маэду. — Только нам.       Очевидная ложь. Исаги может запросто спросить у Эго и понять, что Рин врёт, но Итоши плевать. Он не может отпустить Исаги. Не может, потому что если он это сделает… — Хорошо. — Что? — Рин и Маэда удивились одновременно. — О-ой, я имею в виду!.. Маэда, я…       Третья лишняя качает головой с вымученной улыбкой. — Всё в порядке. Не хочу мешать твоим тренировкам, так что тренируйся усердно ради меня, Исаги. — Обязательно! Наш тренер очень редко делает исключения, так что я не могу упустить шанс уделать Рина, — Исаги смущенно потирает затылок, но дикий голубой огонь в его глазах выдаёт, насколько он на самом деле взволнован. Итоши знает, что Маэда видит это пламя, но она не в курсе его причины. А вот Рин в курсе. — Может быть, в другой раз?       Она кивает, прежде чем убежать, но перед этим бросает на Рина недовольный взгляд, который стирает все его остатки чувства вины.       Так ей и надо за дерьмовый вкус в парнях. — И кстати, это я тебя уделаю, — Рин без колебаний бьёт Исаги по колену. Йоичи просто смеется, весело и громко, а Рин понимает, что должен прибить его. (Как ни странно, Дзинпачи оставляет их в покое. Конечно, Рин этого и хотел, но чёрные как смоль глаза и зловещая улыбка Эго не сулят ничего, кроме неприятностей.)

***

      Исаги и Рин уже почти сталкиваются лбами, когда Бачира кричит с другого конца поля: — Исаги, тут тебе кто-то названивает! — А? — Йоичи резко останавливается. — Кто?       Рина бесит, что их прервали, но ему теперь тоже любопытно. К тому же, если бы он забил гол, пока этот придурок отвлёкся, то это не считалось бы победой. Поэтому Итоши пасует ему мяч обратно. — Какая-то «Сакчан»! О, какое милое прозвище! — Бачира размахивает телефоном Исаги, как сумасшедший, и имя вызывающего абонента привлекает внимание всех на поле. — Сакчан? Это твоя девушка, что ли, Исаги? — спрашивает Отоя, сидя на траве рядом с Карасу.       Девушка.       Рин сжимает кулаки, и длинные ногти впиваются в кожу.       Остальные начали выкрикивать свои вопросы со всех концов поля. Тупые вопросы по типу «она симпатичная?» и «почему ты не сказал нам, что у тебя есть девушка?». — Что? Н-Нет! — бормочет Исаги, подбегая к Бачире, чтобы отобрать у него телефон, пока тот не начал ещё чего-нибудь вынюхивать. — Она… Ой, опять звонит… — Исаги оглядывается через плечо на Рина и отчаянно машет рукой. — Прости, Рин! Подожди меня!       Рин фыркает и скрещивает руки на груди, отстранённо глядя в сторону.       Ему требуется ровно 8,4 секунды, чтобы заметить, что на поле стало подозрительно тихо, если не считать трезвонящего телефона Исаги. Рин оглядывается, недоумевая, почему этот идиот до сих пор не ответил на звонок своей (возможно) девушки, и видит, что Исаги всё ещё смотрит прямо на него так, будто ждёт ответа.       Рин немного неловко и неуверенно кивает, и Исаги одаривает его улыбкой, которая по яркости тянет на все 4000 ватт, прежде чем, наконец, отвечает на звонок. — Это было странно! — Бачира щебечет, улыбаясь, как обычно. Теперь Рин понимает, почему эта улыбка выводит из себя некоторых — а может, и почти всех — людей. — Это было более, чем странно, — парирует Шидо, — блять, только не этот надоедливый чудила с антеннами — приближаясь к Рину с мячом в руках.       Как бы сильно Рину ни хотелось вмазать Шидо прямо здесь и сейчас, он в конце концов решает, что молчание — лучший из всех вариантов. В любом случае, он не должен тратить свою энергию на это никчёмное насекомое, лучше приберечь её до возвращения Исаги. — Скажи, Рин-Рин, — Рюсэй начинает кружить вокруг него, будто он хищная акула, а не таракан, которым на самом деле и является, — ты когда-нибудь в кого-нибудь влюблялся? — Нет, — честно отвечает Рин. Не влюблялся. Его не интересуют и не будут интересовать романтические отношения. (Он определённо не вспомнил об Исаги сразу, как только эти гадкие слова слетели с губ проклятого Шидо.)       В кои-то веки Шидо не проявляет признаков агрессии, но всё равно кажется, что он нарывается на драку. — Нет? Тогда у тебя хотя бы должен быть идеальный тип! Давай, ты можешь доверять своему надёжному сэнпаю… — Не называй себя так. Просто отъебись уже. — Большая грудь? Длинные волосы? Такой же изгой общества, как и ты? — Шидо продолжает насмехаться со своей бесячей ухмылкой, которую Рин ненавидит всеми фибрами души. — Не нужно стесняться, Рин-тян. Мы все здесь парни, признаться в своих грязных фантазиях — нормально!       Девушки. Девушки, девушки, девушки.       Любой бы поспорил, что Рин в своём возрасте уже как раз должен думать о девушках, но как, если он женат на футболе? Футбол — это всё, что ему нужно, и он только открывает рот, чтобы сказать об этом Шидо и в конце концов послать его обратно в ту дыру, из которой тот вылез, и… — Шидо!       Как тут доносится знакомый голос, рассеивающий растущее напряжение. В мгновение ока Исаги оказывается между ними, спиной к Рину, и сердито смотрит на Шидо.       По сравнению с Итоши и Рюсэем, Йоичи кажется коротышкой. Такой мелкий, что не смог бы даже бабочку напугать, но когда он рычит: «Оставь Рина в покое», то Рин невольно чувствует мелким именно себя.       За него уже очень давно никто не заступался. Итоши настолько ошеломлён, что едва улавливает, что там говорит Шидо. — О, как мило! — Рюсэй наклоняется, и его лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от лица Исаги. — Маленький влюблённый мальчик прибежал спасать своего любимого из беды. И сразу после того, как закончил разговаривать со своей девушкой. Исаги, а ты, оказывается, двуличный ублюдок… — Сакчан — моя тринадцатилетняя двоюродная сестра, — Исаги вздыхает, делая акцент на последних словах, чтобы прояснить недопонимание. — Серьёзно, ребят, перестаньте делать поспешные выводы. — Но мы хотим знать о твоей личной жизни! — ноет Бачира. — Разве футбол — это не вся наша личная жизнь?.. — невозмутимо спрашивает Наги.       Шидо плюхается на траву, дуясь из-за того, что Исаги сорвал ему неплохую драку с Рином. — У меня две руки. Одна для футбола, а другая для того, кто сможет заставить меня взорваться… Как твой драгоценный братишка, Рин-Рин~ — Бра… Саэ никогда бы не был с таким, как ты. — Как скажешь, брокон, — Шидо хихикает, подмигивая Рину. Похоже, сегодня ему всё-таки удастся немного повеселится. — Похоже, ты слегка опустился в рейтинге, Рин! Хотя они оба тебе не по зубам.       Как только последнее слово слетело с губ Шидо, вся ярость Рин вырвалась наружу. — О, чёрт… Парни, прекратите! — Идиоты! Исаги, держи Рина! — Что такое брокон?       (В итоге Рин оказывается в лазарете, медсёстры суетятся над каждым синяком на его теле, а его мысли заняты только словами Шидо и Исаги.)

***

      Мороженое из чёрного кунжута, наверное, второе любимое блюдо Рина.       Парень съедает ещё ложку, сидя на кровати в позе лотоса. Он только что закрыл все концовки какой-то новой хоррор-игры и решил сделать десятиминутный перерыв, прежде чем вернуться к тренировкам.       Да, футбол всегда занимает его мысли. Он только о нём и думает, правда. О футболе и…       Рин быстро запихивает в рот большое количество мороженого, надеясь заморозить себе мозги. Это плохая идея. Он крепко зажмуривает глаза, пытаясь прогнать противную холодную боль, когда тишину нарушает звук.       Уведомление. Рин, прищурившись, смотрит на телефон, валяющийся на краю кровати. Не просто уведомление, а сообщение.       У такого редкого явления могут быть только три причины.       Первая: это родители просят приготовить рис или не забыть купить завтра хлеб по дороге домой.       Вторая: это какие-нибудь мошенники.       Третья: это сбой, и на самом деле ему никто не писал.       Да, его список контактов может показаться довольно печальным для среднестатистического старшеклассника, но Рину плевать. Он всё равно только с родителями переписывается (ну, раньше ещё с Саэ). — Не хочу готовить рис, — думает Рин про себя, хватая телефон, чтобы прочитать сообщение, которое, скорее всего, от его родителей…       Неизвестный номер [Сегодня, 18:02]       рин, это исаги!       мы играли в бинго, и я выиграл твой номер: D       … или нет.       Рин моргает, пялясь на экран. Ещё раз. И резко выключает его. Он ни с того, ни с сего начинает паниковать, что очень странно, потому что Рин никогда не паникует. Поэтому он делает то, что сделал бы любой, получив сообщение от товарища по команде.       Блокирует.       Парень отбрасывает телефон куда подальше, как только нажимает «Заблокировать». Он утыкается лицом в единственную подушку на кровати и кричит в неё.       Он выиграл его номер? Чего? Как? Может, разблокировать его? Просто оставить прочитанным? Что вообще говорить? Почему его это вообще волнует? С каких пор ему есть дело до того, что думает Исаги? Когда он начал беспокоиться о том, как он выглядит в глазах Исаги? Он ненавидит Исаги и хочет, чтобы тот сдох, желательно у него на руках… Стоп, что…

***

[Тем временем]

— Ну что там, Исаги? Рин уже ответил? — бодро спрашивает Бачира, замечая, как пристально Йоичи щурится на свой телефон. — Э-э-э… — Исаги поднимает взгляд и видит, что все выжидающе на него смотрят. Он чешет затылок, прежде чем сказать: — Кажется, он меня заблокировал?..

***

      Любовь как мороженое из чёрного кунжута, которое оставили летом под палящим солнцем. Оно растает и превратится в липкую лужу, а с ведра начнёт стекать вода. На зелёную траву или на чёрные простыни. И вода будет капать

и капать,

и капать,

не оставляя ничего, кроме сожаления

от растаявшего мороженого.

      (В конце концов, оно того не стоит).

***

— Ты сегодня на редкость тихий, Рин.       Итоши чуть не вздрагивает под пристальным взглядом Наги. Он просто идёт дальше по коридору с неизменным выражением лица.       Карасу хмыкает в знак согласия. — Ты тоже это заметил, Наги? У меня от этого аж мурашки по коже.       Оба полузащитника ведут себя легко и непринуждённо, но Рин знает, что это только для виду. Вот они, обманщики. Обманщики и придурки, потому что, сколько бы они ни допытывались, Рин ничего не расскажет. — Это как-то связано с тем, почему ты вчера заблокировал Исаги?       Да блять. — Нет, просто не хочу разговаривать с ним больше необходимого. — Логично, — Наги кивает, но что-то подсказывает Рину, что Сейширо на самом деле так не думает. — Совершенно логично, — добавляет Карасу.       И тишина.       И мёртвые с ко́сами стоят.       Даже немного неловко. Рин должен свалить отсюда или найти какой-то способ избавиться от этих двоих, но прежде чем он успевает придумать план, в него что-то врезается. Кто-то врезается. — Прошу проще… Рин?       Либо Итоши чем-то прогневал богов, либо ему сегодня просто настолько не везёт. — Смотри, куда прёшь, Исаги, — бормочет он, делая шаг в сторону, пытаясь убежать куда подальше от того, кого он сейчас меньше всего хочет видеть.       Исаги хватает Рина за запястье и с недовольным видом тянет его назад. — Ты заблокировал меня…       Итоши замирает. Прикосновение. Кожа к коже. С Исаги. Раньше он бы и бровью не повёл. Чёрт, да Йоичи вообще когда-то свалился на полуголого Рина. Но сейчас всё по-другому, потому что теперь он… — Что, и сейчас собираешься игнорировать меня? Я… — Ладно, хорошо! Я разблокирую тебя, только отвали уже! — Рин шипит, отдёргивая руку, чтобы уйти, прежде чем кто-нибудь заметит глупый румянец на его лице. — Тупой идиот, тупица Исаги, просто сдохни уже, блять…       (- Он реально не может не палиться? — говорит Наги, как только тот скрылся из виду.       — Ага. Видимо, он правда ненавидит меня, ха… — Исаги глубоко вздохнул, задумчиво нахмурившись.       Наги и Карасу переглянулись, но больше ничего не сказали.)

***

      Рин не считает себя геем.       Натуралом, честно говоря, тоже. Он о таком даже не задумывался, потому что был уверен, что единственное, что он способен любить, — это футбол.       И свою семью. Это само собой разумеющееся. Он любит своих родителей и Саэ. Прада любит, и ему просто хочется с кем-нибудь поговорить…       Он сдерживает всхлип.       По лицу рекой текут слёзы, и он отчаянно пытается их вытереть, но в итоге только сильнее плачет. И это ещё больше расстраивает.       Через какое-то время кто-то стучит в дверь. Рин пытается не обращать внимания, но стук превращается в грохот. — Что?! — он кричит, его хриплый голос уже на грани срыва.       Тишина. Никакого ответа. И Рин уже думает, что ему просто померещилось, но потом слышит, как хлопает входная дверь, и… что?       Рин встаёт с кровати и выходит следом. Он знает, кто это, это и так очевидно. Но он очень устал и зол, и ему хочется кричать, хочется ударить, хочется вцепиться кому-нибудь в горло и обвинить во всех грехах. — Саэ? — кричит Рин, когда, наконец, догоняет его. Саэ не останавливается. Рин в бешенстве подбегает к нему. — Эй… — Рин, — Саэ оборачивается с таким выражением в глазах, что Рин замирает на месте.       Они не так уж далеко друг от друга — даже пяти метров нет, — но такое ощущение, что в разных вселенных. Знакомое чувство. Даже навевает ностальгию. Прямо как…       Прямо как в тот день.       Только нет ни снега, ни шарфа, который совсем не спасал от холода, нет злости. — Исаги Йоичи, да? — Что… В смысле? — осторожно спрашивает Рин.       Саэ безразлично пожимает плечами. — Хочешь пойду врежу ему?       Рин окончательно сбит с толку. — Я… Ты… Что?! Нет! — Но ты же из-за него плакал? — Саэ наклоняет голову, будто не понимает, почему Рин в таком замешательстве. — Я не плакал, — неумело врёт Рин всё равно краснея. — Ну конечно.       Шаг вперёд. И ещё. Не слышно хруста снега под тапочками. — Мне нравится Исаги.       Глаза Саэ на секунду расширяются. — Серьёзно?       Ещё на три шага ближе. И ещё один. На нём нет того удушающего шарфа. — Да. Я так думаю. — Хорошо, — Саэ сокращает расстояние, берёт Рина за руку и тащит за собой. — Тогда не буду его бить. Пойдём домой. — Ты бы вообще смог победить Исаги в драке? — А? Хочешь сказать, я бы проиграл? — Ну, вы оба коротышки…       (Сейчас лето.)

***

Итоши Рин (Вы) [Сегодня, 22:45]

идиот.

равнодушный тупица [Сегодня, 22:50] да да это я законченный идиот, как тебе угодно

***

      Любовь — это азартная игра, и хоть Рин в ней новичок, он не намерен проигрывать.