Поцелуй в шею

Каждый день Сахарозе приходилось бороться с диким токсикозом, иначе его и не назовёшь, вялостью и нежеланием что-либо делать. Раньше она с радостью проводила новые эксперименты, связанные с биоалхимией, а также помогала мастеру Альбедо в его собственных исследованиях. Но из-за беременности пришлось на время забыть про алхимию. Так решила не Сахароза, а Альбедо, чьего ребёнка она носит под сердцем. «Не надо подвергать себя и плод опасности», — сказал он тогда, хмуря брови и забирая у жены из рук алхимические приборы. Честно говоря, Сахароза не до конца уверена, готова ли она к ребёнку или нет. Как-то раньше не думала об этом, считая себя слишком уж юной для чего-то подобного. Более того, девушка также чувствовала себя по-настоящему обманутой. Все кругом говорили, что быть беременной — это лучшее, что может произойти с женщиной, но это буквально самая худшая болезнь, которой Сахароза когда-либо болела. Называть вслух беременность болезнью, конечно же, нельзя, иначе скажут «несёшь какую-то глупость» и начнут упорно переубеждать. — Сахароза! Родные руки Альбедо обхватили её сзади, несильно обняв уже большой живот, после чего она получила рассеянный поцелуй в шею, заставивший смутиться. — М-мастер Аль... — Альбедо. — Послышался тяжёлый, несколько недовольный вздох. — Просто Альбедо. Сахарок, мы с тобой уже даже поженились, а ты всё равно продолжаешь называть меня так. — П-прости, привычка... — пролепетала себе под нос Сахароза, опустив к полу золотистые глаза. Наставник был как раз-таки тем, кто успокоил свою обеспокоенную внезапно свалившейся беременностью ассистентку и пообещал, что всё будет хорошо. Они оставили ребёнка, и это показалось Сахарозе правильным решением, потому что так сказал Альбедо. Он умнее, опытнее и лучше знает, что хорошо для них, а что плохо. Алхимик всегда был ведомым в этих несколько странных отношениях и принимал большинство решений сам. Именно он решил, что в таком случае им нужно пожениться, на что Сахароза лишь смущённо и радостно кивнула головой. — Я скучал по тебе, — прошептал юноша, опалив нежную кожу своим горячим дыханием. — Вернулся с Драконьего хребта так быстро, как только смог. Без тебя там временами очень одиноко. — Он издал странный смешок. — В особенности работать за нашим столом. Ну, как вы себя чувствуете? Альбедо наконец-то разжал руки, отпустив девушку и тут же взяв в руки доску-планшет, чтобы зафиксировать все слова супруги. — Угу... Постоянная слабость и бессонница, давление, боль в спине и бёдрах, жуткая изжога... — бубнил себе под нос Принц мела, перечитывая сделанные в спешке пометки. — Ну, ничего нового, всё то же самое, что было и три дня назад. Это и хорошо, и плохо одновременно. Но не переживай, сахарок, это временно. — Я уже устала мучаться... Это словно к-какая-то болезнь. — Беременность и роды — это естественный процесс, а не болезнь, — осадил её Альбедо, кинув на жену короткий, но при этом максимально недовольный взгляд. — Мне не нравится, что ты считаешь нашего ребёнка какой-то болячкой. — Я-я не... Я... Вздохнув, Альбедо присел рядышком с женой на кровать и приобнял ту за плечи. — Сахарок, я понимаю твои страхи, но уверяю тебя, всё будет хорошо. И ты также отлично справишься с ролью матери. В конце концов, ты такая нежная, добрая и чуткая девушка. И я всегда буду рядом. — Ты постоянно пропадаешь на хребте... — шмыгнула носом Сахароза. Сняв очки и утерев в уголках глаз слёзы, она продолжила причитать: — И не разрешаешь заниматься тем, что приносило мне радость... Жизнь без исследований — это не жизнь вообще! — Я же обещал, что в последний месяц буду всегда рядом. — Альбедо погладил её успокаивающе по спине и нежно поцеловал в щёку. — А про работу мы уже с тобой не раз говорили. Я думал, что ты всё уяснила. Сахарок, — губы наставника прижались к оголённой шее девушки, в это же время его руки стали поглаживать большой живот, — не нужно рисковать. — Ты во всём видишь опасность... — Потому что беспокоюсь о вас. Давай лучше поговорим на более приятную тему? Например, выберем имя для ребёнка. Я думал об этом, пока был на хребте. Как тебе Сурьма? — Красивое имя... — Сахароза, шмыгнув носом, всё-таки улыбнулась. — Мне нравится. Его дорогая и горячо любимая помощница никогда не расскажет, что она, несмотря на запрет, всё равно занимается биоалхимией, пока он пропадает на Драконьем хребте. Сахароза искренне не понимает, что в этом опасного.