И сердце раскололось в дребезги

Двое парней стоят посреди аэропорта. Они теряются среди таких же прощающихся, но их это ни капли не заботит. Они есть друг у друга – остальное неважно. Хотя случайным наблюдателем этой сцены может казаться, что эти двое ненавидят друг друга до глубины души. Но вот, блондин ласково проводит рукой по шраму на щеке своего собеседника, а после запечатляет нежный поцелуй на его губах. Свидетели этого в смущении отворачиваются, спешат по своим делам. А рыжий наоборот притягивает Эндрю ближе, не дает отстраниться. Он старается запечатлеть каждый момент в своей памяти. Казалось бы, всего две недели разлуки. Так почему на душе тяжело? Эндрю вздыхает и отстраняется. Скоро начнется посадка, Нилу нужно идти. Ему тоже хочется подольше задержаться в этом моменте, насладиться мягкими губами рыжего. Но за океаном того ждёт дядя. Это уже не первое их расставание. Миньярд понимает, что через две недели он снова заглянет в эти голубые глаза и запустит пальцы в мягкие волосы. И всё же, и всё же... Что-то не давало ему покоя, не давало успокоиться. Сердце стучало в груди как бешеное, а руки не хотели отпускать Нила. На лице Джостена появилась робкая улыбка. Он тоже не хотел уходить, но посадку на его рейс уже объявили. Парень прошептал: — Я вернусь. Ты же знаешь, теперь я всегда буду к тебе возвращаться. Эндрю никак это не прокомментировал. Всем своим видом он выражал незаинтересованность, даже отчужденость. И тем не менее, Нил знал насколько блондину важны его слова. Это был их собственный способ попрощаться. — Иди. Твой рейс объявили пять минут назад. На это Джостен кивнул и последний раз окинув взглядом Эндрю, ушёл. Он не повернулся, не встретил пронзительный взгляд карамельных глаз. Он знал, что после этого может передумать. И ему так хотелось развернуться, остаться дома, никуда не лететь. Но этот полёт должен был состояться. А ведь предчувствие не обмануло. И лучше бы Нил прислушался к навязчивому желанию остаться.

***

Всего через пару часов Эндрю поступил звонок. Парень ответил, но слова на том конце провода выбили у него почву из под ног. Голос в трубке продолжал что-то вещать, но Эндрю не слушал. Он не мог сосредоточиться, не мог даже вдохнуть. Он не понимал как человек может так спокойно и отстранено вести беседу дальше, когда у него образовалась дыра в груди от пары слов. Миньрд всё ещё стоял на ногах, существовал, но в его душе будто бы что-то оборвалось. Какая-то нить связывающая его с реальностью. Возможно, это случилось ещё раньше, когда рыжий лис прощался. Возможно, что-то внутри парня уже тогда знало о неминуемом. Возможно подсознательно парень уже был готов к потере. Эндрю не знал. Ему и не хотелось знать. Всё что ему реально сейчас было нужно – крыша, одна сигарета на двоих, голубые глаза и поцелуи. Но это было невозможно. Больше нет. От понимания этого Миньярд хотелось кричать. Кричать, нападать, бить, бежать. Но вместо этого он стоял и слушал. Ведь так ведут себя взрослые, да..? Только вот Эндрю слушал и будто не слышал. Он смотрел напротив себя невидящим взглядом. Эта пустота в душе... Давно он такого не ощущал. Раньше пустота была создана химикатами, но не такой мертвой, не такой необъятной. Сейчас эта пропасть в груди была всепоглощающей. Казалось, он легко мог утонуть в ней. Один неверный шаг и пустота утянет за собой. Только вот Миньярд хотел ей поддаться. Хотел окунуться в этот омут с головой. Хотел перестать видеть, слышать, чувствовать. Всего несколько слов, а он уже будто потерял себя. Самолёт разбился. Это всё что сообщил отстраненный голос на том конце провода. Тогда что это за боль в душе..? Откуда она взялась и почему поглощает именно Эндрю..? Парень уже ничего не понимал, да и не хотел. Он чувствовал как кто-то трясет его за плечо. Потом на фоне раздалось несколько встревоженных голосов. Это его кузен..? Да, точно, Ники. Другие голоса тоже были знакомыми. Они все о чем-то его просили. Проснуться? Нет, не может быть. Он не спит. Вот здание университета, он сейчас на его территории, говорит по телефону, а вокруг много студентов... Внезапно Эндрю осознал, что вокруг никого нет. Может это и вправду сон..? Одной мысли об этом хватило. Миньярд резко открыл глаза и сел на кровати. Перед ним стоял его кузин и брат. Парень медленно приходил в себя. Он хотел бежать, удостовериться что его лис цел, зацеловать его... Но что-то не давало ему покоя. Что-то крутилось на переферии сознания. Миньярд не мог ухватить какую-то мысль. Она была где-то рядом, но не давалась в руки. — Где Нил? Эндрю поднялся с кровати, взял пачку сигарет и направился к двери. Его не особо заботило гробовое молчание Ники и Аарона. Уже выходя из комнаты Миньярд соизволил обернуться и на ходу кинуть фразу: — Не важно. Передайте ему, что я жду на крыше. Гробовое молчание в комнате продолжалось. Только сейчас Эндрю смекнул, что это не университет, а он не в своей старой комнате. Тут не было вещей ещё двоих людей, а его братья не были одеты в домашнее. Комната была обставлена дорогой мебелью, никаких фотографий и плакатов... Теперь он начинал понимать о чём кричал ему разум. Такие очевидные изменения... После кошмара парень их просто не заметил. Он обречённо вздохнул и потёр переносицу рукой. Ему не хотелось задавать следующий вопрос, но нужно было удостовериться в собственной правоте, понять, что всё вокруг не очередная игра его разума. Вдохнув побольше воздуха Эндрю всё же спросил: — Он мёртв, да..? Глаза братьев говорили о многом. Ответ Миньярду больше не требовался. Да и будто он мог что-то исправить. Лис умер, умер давно. Теперь, когда Эндрю окончательно пришёл в себя, он вспомнил всё. Миньярд почувствовал руки Ники на своих плечах. Кузен говорил что-то успокаивающее. Ему было важно оказать поддержу. И недавно блондин начал это ценить, но не сейчас. Сейчас ему безумно хотелось остаться наедине с сигаретой в руке и собственными, терзающими душу, мыслями. Эндрю встретил пристальный взгляд своего близнеца. Аарон как никто понимал его нужду. Вот и сейчас он отвёл Ники в сторону дав брату такие необходимые пространство и тишину. Удивительно как всё изменилось за последнее время. Миньярд усмехнулся своим же мыслям.

***

Некоторое время парень просто стоял прислонившись спиной к косяку. Футболка на нём промокла, но его это не волновало. Эндрю рассматривал свою комнату пытаясь найти в ней хоть какие-то отголоски себя прежнего. Сейчас в его голове был полный хаос. Мысли бегали от одного события к другому, а воспоминания о кошмаре всплывали в памяти каждую свободную секунду. Вскоре Миньярд услышал как закрылась дверь на кухню. Это был шанс на спасение от самого себя. Не долго думая он открыл окно и залез на пожарную лестницу. Обычно Эндрю поднимался на крышу, но сейчас... Давно у него не было таких кошмаров. Перед годовщиной смерти Нила они всегда учащались. Из года в год Миньярд проводил сотни бессонных ночей, а после ещё долго приходил в себя. Сейчас настала очередная неделя боли, ночных криков и порезов на руках. И парень был рад, что его братья оставались рядом. Он боялся, что снова сорвётся, боялся раствориться в боли, боялся окончательно потеряться в водовороте из одинаковых серых дней... Раны на руках начало неприятно покалывать от нахлынувших мыслей. Эндрю знал, что это всего лишь фантомная боль, но какой же реальной она была несколько лет назад. Шрамы оставались самым ярким воспоминанием, ведь в своей памяти Миньярд уже не был уверен. Прошло столько лет, а он просыпаясь после очередного кошмара всё ещё искал рыжего лиса. Ему казалось, что эта привычка никогда не исчезнет. Да Эндрю и не хотелось чтобы она исчезала. Ему начало казаться, что это последняя ниточка связывающая его с Нилом, последнее напоминание о его жизни. В какой-то степени так оно и было. Остальные лисы давно уже пошли дальше. Они грустили, но не убивались по другу. Они до сих пор помнили о нем, но не чувствовали его присутствие рядом. Они не путали его с прохожими на улице, не прикуривали две сигареты, не искали его взглядом на поле. Только Элисон могла понять чувства Эндрю, но всё равно не достаточно глубоко. Девушка оправилась от своей потери хоть и не сразу. Её отношения с Сэтом скорее были своеобразным толчком в будущее. Миньярд же сделал Нила центром своей вселенной. Они не могли существовать по отдельности. Две сломанные души, два человека с невидимыми шрамами. Они ненавидели прикосновения, но позволяли друг другу касаться. Они спали с оружием наготове, но в объятиях друг друга смогли обрести покой. Они бежали от самих себя и своих страхом, но вместе смогли остановится. Их отношения были приговором, а потеря одного стала бы кончиной другого. Потеряв Нила Эндрю сломался навсегда. Больше он не нуждался в сигаретах, ножах, сделках. Его не могло удержать ничего. Миньярд вздрогнул. Холодный ветер промораживал до костей. Парень даже не заметил, как его пальцы начали дрожать. Он сидел в одной футболке, над головой темнело небо. Скоро должен был начаться дождь. Эндрю не мог вспомнить сколько часов прошло с момента его пробуждения. Шаги в квартире стихли, свет в его комнате не горел. Издав тяжелый вздох парень всё же слез с подаконика и пошёл на кухню. Ему нужно было выпить горячего кофе и подкрепиться чем-то. Вскоре кошмары только участятся, а значит ему потребуется вся его выдержка чтобы с ними бороться. Зайдя на кухню Эндрю почувствовал манящий запах свежей еды исходящий от сковородки на плите. Братья ушли не особо давно и даже оставили еду. Они понимали, что блондин вряд ли позаботиться о своём питании. Когда приходили кошмары, парень мог днями не выходить из дома питаясь только крепким кофе. После он всегда лежал в истощении. Сил не было даже позвонить. Памятуя об этом, Аарон и Ники старались приходить как можно чаще чтобы приготовить брату какой-то еды и просто поддержать его. Вот и сейчас в сковородке оказался омлет. Наверное единственное, что можно приготовить из скромных продуктов имеющихся в холодильнике. Хотя первое время даже он у Аарона и Ники подгорал. Только когда Кейтлин забеременела Миньярд научился готовить. Ему скорее пришлось. Рыжая была просто демоном. Тогда Эндрю это казалось безумно забавных, но сейчас он испытывал к этой девушке нескончаемую благодарность. Рождение маленькой Натали позволило ему почувствовать себя нужным. Это было единственное, в чём нуждался Эндрю. Забота о ком-то снова вернула ему ощущение твердой почвы под ногами. Он стал профессиональным игроком в экси, начал выходить из дома и первое время почти что поселился у брата. Миньярд не понимал, как Кейтлин вообще позволила ему притрагиваться к своей дочке зная его репутацию, но девушка всё же смогла побороть себя и Эндрю оправдал её доверие. Он сделал Натали центром своей вселенной. Парень был няней по вызову, лучшей подругой и самым чудесным дядей в одном лице. Сейчас ему было этого достаточно. И всё же иногда, даже любви к племяннице, с такими похожими на Нила чертами, не хватало чтобы перебороть эту отвратительную боль в груди. На протяжении последних семи лет Эндрю всегда пропадал на месяц. Он забирался в свою нору и просто перебывал в прострации. Ночь или день – не имело значения. Всё в мире превращалось в незначительную фоновую мишуру, а на передний план выходила боль и голос. Голос сожаления. Голос, который заставлял Миньярда поверить в свою вину. И Эндрю верил. Каждый день парень думал о своей вине и каждый день всё больше в ней убеждался. Он же заметил странность в поведении Нила, заметил сожаление в его глазах. И он понял, что Джостен прощается. Понял, но слишком поздно. Понял, когда лиса уже забрали. Понял, когда навсегда потерял. А потом был тот звонок и те ужасные слова. Отстраненный, спокойный голос сообщил о смерти, попросил приехать на опознание и забрать вещи умершего. Тогда Эндрю так же застыл, не мог вымолвить и слова. Он не сразу почувствовал пустоту внутри, но когда пришло осознание... О, когда к нему пришло осознание лисы пережили одни из самых трудных времён. Миньярд бросался на всех, кто к нему подходил. Он не спал, не ел, даже курить не хотел. Только твердил о своей вине. Через какое-то время заточения Эндрю всё же вышел из своей комнаты. Его молчание говорила яснее любых слов. Тем не менее, парень сыграл в матче против воронов и не пропустил ни одного удара. Это была его месть и крик о помощи. После началась новая череда самобичевания. Миньярд не пытался покончить с собой, но из раза в раз оставлял шрамы на своих руках. Каждый его день был плохим. Только изредка, когда кошмары были менее болезненными наступало подобие хорошего дня. Но в такие моменты голос подсознания напоминал ему о вине, а смерть Нила в следующем сне была всё омерзительнее. И каждый раз Эндрю мог её предотвратить, но почему-то никогда этого не делал. Каждый раз Миньярд прощался, но никогда не говорил о своих чувствах. А ведь он хотел. Хотел и не мог. Что-то всегда останавливало его, не давало окликнуть, не позволяло прервать череду кошмаров. Каждый шрам на руке был напоминанием о сотне смертей Нила. Смертей, которые он пережил из-за Эндрю. Сейчас, заваривая кофе без сахара в своей маленькой квартире, Эндрю жалел, что не мог разделить этот миг с Нилом. Кто бы мог подумать, что чертов лис окажется его единственным спасением. Он не дал ему упасть тогда, но позволил разбиться на мелкие осколки своим уходом. И пусть прощание было вынуждено, и пусть Миньярд винил в нём себя, но всё же Джостен ушёл. Не попрощался нормально, а только кинул жалкие обрывки фраз. Предатель. Ведь правда? Но нет, Эндрю так не считал. Он любил рыжего и будет любить всегда. Кошмары, порезы, разбитое в дребезги сердце – ничего не изменит сей факт. Только вот нужна ли Миньярду эта любовь? Парень не знал. В этот час Миньярд заварил любимый кофе Нила и шёл смотреть матчи лисов за школьные годы. Пока кошмары не нагнали снова, пока он может не спать, Эндрю хотел ещё раз увидеть этот счастливый взгляд голубых глаз. И пусть из ночи в ночь он будет теряться во взгляде любимого, это не изменит один единственный факт – Нил умер и умер давно. Он был галлюцинацией, миражом, просто сном. Только вот для Эндрю вполне реальным. А теперь Джостена нет. И с ним в царство мёртвых ушёл ещё один человек.