Как заполучить Мастера зелий и выжить в процессе

Снейп бежал. Мерлин, как он бежал. Профессору сказали, что какую-то студентку прокляли на пути из Хогсмита в Хогвартс. Он подумал — ее. Студенты шарахались и поминали летучую мышь, когда зельевар пролетал мимо в развевающемся плаще. «Еще никогда, — с горькой иронией подумал Снейп, — мне настолько не хотелось, чтобы это было правдой, так я быстрее оказался бы на месте». И никогда еще так яростно не поминал Дамблдора и его хваленую осторожность — мог бы оставить возможность трансгрессировать в Хогвартс хотя бы преподавателям. Пока мчался по тропе к замку, не чувствовал ни холода, ни снега, но, влетев в кабинет Макгонагл, пошатнулся от жара пылавшего камина, и радости — от того, что увидел ее. Невредимая троица стояла навытяжку перед деканом, и, конечно, Северусу дела не было до Уизли или Поттера — эти без мыла пролезут в любую щель, он волновался за нее — Грейнджер — лучшая ученица, острый ум, каштановые волосы, внимательные глаза. Снейпу захотелось наорать на нее — от облегчения. Сделал строгий вид, как от него и ожидали, требовательно спросил: — Что происходит?! Выслушал маловразумительные пояснения Поттера и его привычные, ну конечно, наезды на Малфоя, велел сидеть в гостиной своего факультета и не высовывать нос. Хорошо, что удалось отобрать у Поттера карту Мародеров, теперь, пока Гермиона была в замке … ну да, наедине с собой он называл ее по имени. А вы что, человека, который зацепил вас по самую печенку, зовете по фамилии?! Так вот, пока она была в замке, Снейп мог быть относительно спокоен — она в безопасности: под его негласным присмотром. И вот только что, наконец-то, сидя в своих комнатах в любимом потертом кресле, с бокалом виски в одной руке и редкой книгой необратимых проклятий в другой, профессор только собрался расслабиться, как, кинув взгляд на развернутую карту Мародеров, лежащую на столе, увидел, что точка, помеченная Грейнджер прошла по седьмому этажу и — исчезла. Конечно, Снейп не ожидал, что они послушаются, но что Грейнджер понесет среди ночи в Выручай — комнату, это уже — слишком! «Мягко говоря, меня утомляет, а честно — достало, выполнять роль ее ангела-хранителя, притом — анонимно!» — думал Северус, направляясь в Выручай-комнату. Он выругался. Одеваться времени не было, его сюртук со всеми своими пуговицами займет полчаса. Схватив палочку, мельком глянул в зеркало — черные брюки, белая рубашка — сойдет — никто не шарахнется, да и кто в здравом уме будет шататься ночью по коридорам замка? До седьмого этажа Снейп добрался за пять минут, обходя тайными коридорами все подвохи поворачивающих лестниц, но всё же — едва не опоздал. Первое, что профессор увидел, когда дверь отворилась — вспышки света, как от посылаемых палочкой заклятий, и сыпались они с двух сторон. Дуэль?! Разъяренным гризли декан Слизерина влетел в открывшийся проход: — Какого Мерлина здесь происходит? — заорал он, увидев за опрокинутым диваном скорчившуюся Грейнджер, а за разгромленным дубовым буфетом — Малфоя. Те в свою очередь, с не менее обалделым видом уставились на зельевара. — Сэр, — выдохнула Грейнджер, — осторожно, он что-то делал с исчезательным шкафом! — Профессор, — донеслось с другого конца комнаты, — ее нельзя выпускать, она всё видела, — Малфой. Снейп никогда не думал, что доживет до этого, но его одолела мигрень. Очень захотелось взять детишек, как он их мысленно называл в охапку, и отправить куда-нибудь в Тимбукту. — Значит так, — сказал профессор решительно, потирая лицо (что несколько смазало впечатление «айл би бек и решу все проблемы»), — оба, быстро ко мне, сдать палочки. — Слушать молча! — прервал зельевар все попытки объяснений. — Мисс Грейнджер, вам придется поверить, что мистер Малфой здесь с разрешения директора, и всё, запомните, всё, что он делает — он делает по заданию и с полного одобрения директора! Гермиона (опять!) недоверчиво смотрела на Снейпа расширенными глазами, опустила взгляд, губы ее сошлись в тонкую линию. Сомневается? — Сэр, — она подняла глаза, голос звучал странно, — можно вопрос? — Да, мисс Грейнджер, — Северус мысленно перебрал варианты и решил, что придется сказать правду, что бы она ни спросила. Ей лгать он не мог, голос выдал бы его с головой. — Профессор, почему вы босиком? «…., — не говорить же ей, — тебя бежал спасать, дуреха?!» Снейп саркастично задрал бровь, воспроизвел как можно более холодное выражение лица: — Это всё (подчеркнул голосом слово), что вас интересует, мисс?! — Простите, — она потупилась, а Северус мысленно обругал себя: «Мало того, что придираюсь к ней на уроках, просто чтобы послушать голос, чтоб она смотрела на меня, пусть — с ненавистью, не — не равнодушно, как на морщерогого кизляка, так еще и здесь умудрился ее напугать». Снейп мысленно отвесил себе оплеуху. Пока он занимался самобичеванием, на сцену выступил Малфой. — Профессор, ее нельзя отпускать! — зашипел крестник. Глаза Грейнджер удивленно распахнулись. Нет, удивленно — испуганно, понял Снейп, когда она покосилась на свою палочку, зажатую в его ладони. «Спокойно», — мысленно приказал Снейп, и, кажется, она услышала — подняла на него взгляд и чуть кивнула, как будто соглашаясь. — Мистер Малфой, — декан Слизерина обернулся к Драко, — сейчас вы выйдете отсюда и отправитесь спать. Никаких: «но»! — подчеркнул Снейп, заметив, что Малфой — младший пытается возразить. — Мисс Грейнджер отправится к себе, и никому ни словом не обмолвится о том, что видела, если не хочет поставить под удар безопасность Поттера и план Дамблдора, — закончил зельевар, как мог уверенно. Это должно было успокоить Драко и заставить его уйти. Малфой подчинился. В конце концов, он привык доверять декану, он был его крестным. Мальчишка кивнул, и, бросив взгляд на свою палочку в руке профессора, вышел. Дверь за ним закрылась. Снейп повернулся к Гермионе. Она стояла и рассматривала его, внимательно, как экзотическую рыбку. «Что такое? — мысленно окинул Северус себя взглядом, и чуть не застонал: босиком, без сюртука, он вряд ли производил впечатление «профессора». — Ну, мисс Грейнджер, — зельевар устало присел на край опрокинутого дивана, — и какого Мерлина вас понесло среди ночи в Выручай — комнату? Она, как завороженная рассматривала Снейпа, вряд ли она слышала хоть слово из того, что он сказал. Тут до Северуса дошло, что Драко — таки мог достать ее каким-нибудь из заклятий, и ее нетривиальное поведение вполне может быть результатом травмы. — Так, — профессор встал, взял ее за руку — она проследила взглядом их переплетённые пальцы, — иди сюда, — Снейп усадил ее на какой-то пыльный стол, сбросив на пол кучу рухляди, — посмотри на меня, — ноль реакции, расфокусированный взгляд, подняла руку, положила профессору на грудь. Сердце под ее рукой забилось резче, быстрее, ее зрачки расширились. — Всё! — Северус подхватил девушку, понес по коридорам — быстрее. Будить мадам Помфри среди ночи — себе дороже, потому — в лабораторию, хорошо, к ней примыкают его комнаты. Внес, положил на диван, вызывать Малфоя, времени не было, взял его палочку, просмотрел последние заклинания, обнаружил Обливиэйт, причем заклинание ушло в неправильной последовательности, это, по всей видимости, и вызвало странное поведение гриффиндорки. Обратить заклинание не представлялось возможным, именно из-за того, что оно было выполнено с нарушениями. Снейп дал Гермионе сонное зелье и задумался. Если разрешить ей вернуться в гостиную Гриффиндора, то все откроется — ее странное поведение не спишут на болезнь, нет — все поймут, что это — следствие заклятия, а простая проверка палочек укажет на Драко Малфоя. План может сорваться, этого нельзя было допустить. Нужно было удалить Грейнджер из замка под благовидным предлогом, например, она получила срочную сову от родителей, и вынуждена была уехать. Но и домой ее отправлять было нельзя. В таком состоянии она могла быть опасна для магглов. Профессор решил отвезти ее в свой дом. Там, по крайней мере, он сможет приглядывать за ней, и она будет в безопасности. Северус понимал, что поступает эгоистично, пряча ее от мира, но больше не мог каждый миг вздрагивать, представляя, как она ввязывается в разные авантюры с этими безалаберными идиотами — Поттером и Уизли. До утра зельевар перевез ее и собрал ее вещи, оставил записку для соседок по комнате, для этого ему пришлось залезть в ее дневник, профессору же нужен был образец ее почерка, а, взглянув на страницу, он уже не мог оторваться от него. Его имя мелькало на каждой странице. Профессор наскоро просмотрел запись: — Ненавижу его (сердце Снейпа сжалось, во рту стало кисло), придира! Летучая мышь! — Хотел захлопнуть и больше не читать, но зацепился: — Северус — умный, ироничный, интересный, почему, почему я так ему не нравлюсь?! Профессор чуть не засмеялся в голос: — ревность! Вот откуда эти обидные слова! Он ей нравится?! Почувствовал себя так, будто выпил шампанское вместе со старым Огденским виски — море по колено. Теперь Снейп был уверен в своих действиях. Он — справится. Переезд состоялся. Легенда тоже была готова. Колдографии пришлось наколдовывать всю ночь. Хорошо, что шпионя для Дамблдора, он поднаторел в подделке документов. Снейп осмотрел дом, развесил ее одежду, расставил фотографии — они мило смотрелись вдвоем — Северус в черном смокинге, она — в белом подвенечном платье с флердоранжем. Профессор ласково погладил ее щеку на фотографии, флер легкой грусти веял от нее: не правда — ложь во спасение. Снейп со вздохом отправил письмо директору, попросил о двухнедельном отпуске, и лег спать. Рядом с Гермионой. «Да, не сбиться: только по имени…» Утром зельевар проснулся от давления в висок — открыл глаза, осмотрелся, наткнулся на внимательный взгляд шоколадных глаз. — С добрым утром, любимая, — Снейп постарался, чтобы голос звучал как можно естественнее, — ты хорошо спала, ничего не болит? — Я… — неуверенно, — вы кто? — Гермиона смотрела на него так недоверчиво и потерянно, что Северус чуть не сдался, но, напомнив себе, что это — ради ее же безопасности, уверенно потянулся, погладил ее по волосам, она вздрогнула, он мысленно врезал себе по лицу: «Она что, боится меня?!» Снейп сел, она отодвинулась. — Гермиона, я Северус, ты же помнишь это имя? — мужчина ласково спросил, уповая на то, что ее подсознание соотнесет его с забытыми строками дневника. — Да, — неуверенно, но уже не испуганно. — Я твой муж, мы женаты полгода. Ты попала в аварию. Твой автомобиль съехал с дороги в кювет, и ты ударилась головой. Врачи сказали, что может быть частичная потеря памяти, и может болеть голова. Как ты себя чувствуешь? — Голова, — она поднял руку, и потрогала лоб, — не болит. Снейп ободряюще улыбнулся. — Но я ничего не помню, — растерянно произнесла она. — Это не страшно, я тебе расскажу, — Северус потянулся к альбому в коричневом потертом переплете. — Здесь наши фотографии. — Мы были знакомы с детства, я преподавал у тебя, — Снейп запнулся, — химию, ты была очень способной ученицей и всегда восхищала меня. Я не хотел влюбляться в ученицу, а потому часто к тебе придирался. — Северус старался говорить как можно правдивее — так легче спрятать ложь и, возможно, благодаря правде, она простит его, потом, если вспомнит. Гермиона наморщила лоб: — Что-то помню, мы варили какие-то травы. — Да, — мужчина не дал ей сосредоточиться на образе класса. — Однажды я встретил тебя у озера… — Зельевар на самом деле помнил этот момент, она стояла там такая одинокая, а в замке шла вечеринка в честь Хэллоуина, он подошел, хотел накинуть ей на плечи плащ, обнять, но не решился — ни на то, ни на другое. Вместо этого самым строгим тоном сварливо заметил, что, гипнотизируя поверхность озера, кальмара не дозовешься, и велел ей вернуться в замок. Теперь же Снейп рассказал ей версию того, как он желал бы тогда поступить. — Я укутал тебя в плащ, потом обнял и стал растирать плечи, развернул тебя к себе, отчитывая за то, что ты так неосмотрительно гуляешь в холод без мантии, и увидел в твоих глазах слезы. — Что случилось, — стер слезу большим пальцем с твоей правой щеки. — Меня никто не любит! — Обычно, когда мы говорим: «Меня никто не любит», мы имеем в виду какого-то конкретного человека. — Я тебя обнял и попросил: — Скажи мне, кто он и я переломаю идиоту ноги. Ты засмеялась: — На костылях вам будет несподручно, сэр, — и попыталась вырваться, а я поцеловал тебя, и сказал, что я идиот, я тебя люблю и не решался признаться, потому что я — твой преподаватель, я старше тебя почти на двадцать лет, и ты — моя студентка. Снейп уже сам верил в то, что говорил. Гермиона внимала ему, как завороженная. Она подняла руки и погладила мужчину по щеке, Северус зажмурился и прижал ее ладонь своей рукой. Она наклонилась и легко поцеловала его. — Северус, я помню. — Снейп потрясенно распахнул глаза: «Что она имела в виду? Что поверила в мою сказку, или что — всё вспомнила: Малфоя, Выручай — комнату, меня?» Ее глаза были внимательными и вовсе не сонными, но она не собиралась встать и уйти. Она придвинулась к зельевару, положила ладонь на грудь — в вырез распахнутой рубашки. — Я помню стук сердца, — сказала она, качнулась вперед, их губы встретились, и она поцеловала его — по-настоящему. Снейп не ожидал. Он надеялся, что сможет провести с ней время в своем доме, играя примерного мужа при выздоравливающей жене, поить ее чаем, водить гулять в сад, укутывать ноги пледом, и читать, сидя в кресле у огня, пока она дремлет на диване. Провести так две недели, а потом — всю жизнь лелеять воспоминания о ней — в его доме. Но Северус оказался не готов к тому, что она захочет его поцеловать. И тем более оказался не готов к тому, что она примется расстегивать пуговицы его рубашки, целовать в шею и даже что-то шептать на тему того, как она хочет своего мужа. «Она меня хочет?!» Остановиться было сложно, просто — невозможно. Но Снейп не знал — девушка она или нет. Если так, то — он воспользуется ситуацией, и она поймет, что он врал про полгода брака. Но и остановиться Северус не мог, хотя попытку и предпринял. — Гермиона, остановись, — мягко и настойчиво попросил мужчина, отстраняя ее руки. Она замерла напряженно, — тебе не нравится? — Очень нравится, — Северус горько рассмеялся, — но ты еще не оправилась… — О, — Гермиона совершенно расслабилась, улыбнулась, и опять принялась за рубашку, — я в полном порядке, правда, и, — лукаво усмехнулась, — я хочу моего мужа прямо сейчас! Снейп уступил. Он не мог сопротивляться: ожившая грёза хозяйничала в его постели, кто бы устоял? Северус осторожно потянул футболку, обнажая ребра, провел ладонью по спине, нащупывая застежку, она глухо застонала и прикусила мочку его уха. Мужчина резко вдохнул и одним движением стянул с нее футболку. Гермиона раскраснелась и часто дышала. Помнила она его или нет, ее тело желало мужчину, находящегося рядом с ней. Северус медленно стал двигаться, внимательно наблюдая за ее лицом. Она закусила губу, он остановился. Ее глаза распахнулись, она взглянула на мужчину чуть ли не с гневом: — Продолжай! — выдохнула она. Выдержка и опыт помогли профессору не слететь с катушек. После, боясь раздавить, он скатился с нее, отдышался и развернулся к ней. Она лежала, закрыв глаза, по щеке скатилась слезинка. Эта одинокая слезинка напугала Северуса до синих пикси: — Я сделал тебе больно? Гермиона — ответь, пожалуйста! Вероятно, оценив отчаяние, прозвучавшее в его голосе, она открыла глаза. Опять это внимательный взгляд: — Всё хорошо, дорогой. — Потянулась, поцеловала мужчину — глубоко, нежно, уверенно, — спасибо. Северус сгреб ее, потяну на себя, она умостила голову у него на груди, он обнял ее, и так они лежали, слушая сердцебиение друг друга. Так пролетело две недели, они занимались любовью, гуляли, готовили, читали, не говорили только о том, что было вне их маленького мира. Завтра заканчивался «отпуск» зельевара, ему нужно было возвращаться к преподаванию, но как оставить Гермиону одну, профессор не представлял. — Дорогая? — Оу? — Мне нужно возвращаться на работу, я буду приходить по вечерам, ты справишься без меня? — Нет. — Что? — Снейп опешил. — Тебе пора на работу, — спокойно заметила Гермиона, — а мне — на учебу. Северус замер, — учебу? — бесцветным голосом. — Да - спокойно подтвердила Гермиона. — Профессор Макгонагл терпеть не может, когда ее лекции пропускают. Я за эти две недели пропустила уже четыре. Не берусь предположить, какая кара меня ждет, — закончила Гермиона, старательно замешивая тесто. Снейп сел. Стоять было выше его сил. Посмотреть на нее — тоже. — Гермиона… — Не нужно. — Что? — Не нужно извиняться, или что ты там собирался сделать. — Она подошла, подняла его лицо к себе, наклонилась и поцеловала. — Я люблю тебя, ты мой мужчина, хотя, — лукаво заметила она, — я бы не отказалась официально подтвердить статус миссис Снейп. — Как давно? — голос профессора сел. — Сразу. Не было никакого неудачного заклятия, просто меня поразили твои голые ступни, и распахнутая рубашка, ну а сыграть симптомы, это же — ложь во спасение, правда? — она ласково заглянула в его глаза. — В чье — спасение? — Твоё, мое, наше — от одиночества и ради любви. Ты меня любишь, я люблю тебя, но эти рамки — «студентка-преподаватель», сбивали с толку, и не давали нам выяснить отношения. И я попросила Малфоя мне помочь. — Драко?! — Ну, конечно, он хотел для тебя счастья, а я сумела ему логично доказать, что именно я буду для тебя таким «счастьем». — И вы сговорились? — Ну, я не знала, что из этого выйдет, — она улыбнулась и уселась к мужчине на колени. — По мне так вышло замечательно, — она наклонилась и поцеловала Северуса, обхватив ногами за талию, ее грудь, соблазнительно качнувшись, прижалась к его груди. — А как вам, мистер Снейп? — мурлыкнула она, куснув профессора за мочку уха. — Прекрасно, только если Дамблдор сегодня же превратит вас в миссис Снейп, мисс Грейнджер! — Северус обнял ее за талию и сжал бедра. Он был уже готов, и она почувствовала его желание, до постели было далеко и пришлось воспользоваться кухонным столом. Они чуть не уронили тесто, зато теперь, благодаря новой системе противошумовых заклятий, больше могли не сдерживаться. Отдышались они уже в постели, когда повторили все еще пару раз. В общем, Дамблдор их поженил, Гермиона переселилась к профессору зелий, студенты шептались, преподаватели — тоже, а нашим героям пришлось накладывать противошумовые заклятия на свои покои в замке.