Её голос

— Миранда… Она проснулась сегодня очень рано, за окном еще темно и никаких признаков приближающегося утра. На сердце было непривычно тяжело, словно что-то болело внутри. Она пошевелилась под одеялом, повернулась на спину, пытаясь разобраться, и неожиданно вспомнила, что ее разбудило — ее позвали. И она знала, чей это был голос. Решив больше не спать, она поднялась с кровати — спина тут же напомнила о себе тупым уколом боли в пояснице. Миранда усмехнулась — вот и старость? Потянувшись, заправила постель и после обычного утреннего ритуала, уже готовая к работе, вышла из комнаты встречать новый день. Постепенно в доме начали хлопать двери — девочки проснулись. Сегодня у них была вечеринка с ночевкой, поэтому сейчас наверху, сонно натыкаясь друг на друга и ругаясь, собирались человек шесть, если она правильно помнила. — Это моя кепка! Она же желтая! — Ты ослепла с утра! Не желтая, а желто-оранжевая, а значит — моя! Миранда, сидя за столом, улыбнулась, сдерживая усмешку, и сделала глоток кофе. Экономка обернулась к ней от плиты, тоже услышав ежеутреннюю перепалку девочек. Им почти шестнадцать, но, видимо, что-то не подвластно возрасту. — Мам, вот ты где! — Кэролайн обняла ее за плечи со спины и поцеловала в подставленную щеку. — Как спала? Мы не мешали тебе? — Доброе утро, мамочка! — Кэссиди скинула руки сестры с плеч матери и обняла ее сама, показав сестре язык. Миранда погладила руки дочери и кивнула на накрытый стол. — Нет, все хорошо. Шум был… приемлемым. Но вашим гостям пора бы спуститься, если они планируют успеть поесть. Кэссиди вышла из кухни и крикнула, чтобы поторопились. В ответ по лестнице зашумели шаги, и в кухню забежала целая толпа девочек в школьной форме. Веселых и радостных. — Доброе утро, мэм! — Доброе утро… о, блинчики! А можно мне хлопьев? — Как вкусно пахнет кофе! Ой… доброе утро, мэм! Миранда продолжила сидеть на своем месте, медленно допивая утренний кофе, улыбаясь шумным девочкам, так радостно набросившимся на еду. Это было куда лучше обычного тихого утра. Особенно сегодня. Она задумалась, вспоминая интонацию позвавшего ее во сне голоса. Было похоже на шепот. — Мам, все хорошо? — Кэролайн коснулась руки матери, внимательно глядя на ее лицо. — Ты выглядишь… потерянной. — Нет, милая. Нет… — она снова улыбнулась дочери, но, судя по всему, не убедила ее. Ее девочки совсем выросли. Кэролайн обрезала свои ярко-медные волосы, и носила теперь удлиненное каре, тщательно уложенное, стильное, не признавая челок. А Кэссиди, весело болтающая со своей подругой, наоборот, носила две косички, специально выпуская из них пряди, создавая беспорядок. С возрастом они становились разными. Как быстро текло время. Сколько уже прошло? Лет пять? — Мамочка? Кэролайн чувствовала себя взрослой и ответственной за нее с тех пор, как ушел Стивен. Даже сейчас она переживала, что своим праздником помешали ей отдохнуть. И пока остальные девочки наперебой делились какими-то новостями, показывали друг другу сделанные вчера фотографии и хихикали, Кэролайн интересовало задумчивое настроение матери. — Не волнуйся, дорогая. Сон странный приснился. Я рада, что вы повеселились. Девушка все еще хмурилась, но явно поверила. Не прошло и четверти часа, как вся шумная стайка одинаково одетых девушек попрощалась и ушла. Миранду снова поцеловали в обе щеки. — Ты помнишь, что мы вернемся завтра? Келли собирает нас у себя — они открыли бассейн! Кэссиди почти подпрыгнула на месте — она всегда любила плавать. — Да, я помню, милая. Позвоните вечером. И в доме стихло. Миранда обвела взглядом стол — куча тарелок, разбросанные салфетки, ложки, вилки, чашки с недопитым кофе и какао… она аккуратно положила ложечку на блюдце. Ее девочки выросли, и она получила больше времени и свободы заниматься своей работой. Стало меньше суеты. — Еще кофе, Миранда? — доброжелательно спросила экономка, держа дымящийся кофейник. Ее имя. Но произнесено было не так. Там ее звали как-то иначе… она вздохнула и покачала головой. Грустно. Впереди ее ждал целый рабочий день. Машина плавно несла ее по дорогам утреннего города к зданию неизменного «Эллиас-Кларк». Обычно занятая просмотром Книги или переговорами по телефону, сегодня она отстраненно смотрела на мелькающие картинки. Вдоль дороги как всегда было много людей. Кто-то спешил, разговаривал по телефону, кто-то пил из картонных стаканчиков, ел что-то, завернутое в бумагу. Миранда вдруг осознала, что не знает, что случилось с ней — с той, о ком думает. Где она теперь работает, чем занимается. Она, разумеется, постаралась забыть обо всем, что имело к ней хоть какое-то отношение после того случая. И, очевидно, у нее получилось. А сейчас было… грустно. Машина остановилась. Миранда оттолкнула сомнения и любые не относящиеся к работе мысли и быстро направилась к зданию. Как всегда целеустремленно и уверенно. Ее кофе ждал на столе. Вместе со стаканом воды и стопкой свежих газет и журналов. По привычке скинула плащ и сумку на стол ассистентки — старшей, младшей? — неважно, пусть сами разбираются. Мучить ассистенток до сих пор было одним из любимых занятий. — Миранда? — она выдохнула, снова позвали не так. — Я просила прийти к девяти, а не к началу десятого, Найджел, — ответила она, рассматривая первую полосу газеты. Снова политика, политика, немного экологии, беженцы. — Миранда, у нас получились очень приличные фотографии с сессии! — довольный собой директор арт-отдела, гордо протянул ей стопку фотографий. Она откинула газетную страницу и заинтересованно повернулась к нему на кресле. Захотелось посмотреть на то, что же Найджел назвал «приличным». Фотографии всегда увлекали ее. Черно-белые, однотонные, игра световых лучей. — Кто это снимал? — она нахмурилась, выбрав одну из разложенных Найджелом фотографий, и поднялась из-за стола. — Наш новый фотограф. Совсем мальчишка, вчера… — Покажи мне его, — решительно закончила она, но фото из рук не выпустила. — Сейчас. Найджел, пряча улыбку, кивнул и быстро ушел за новым сотрудником. Фотография… Миранда прикоснулась к губам согнутым пальцем. Было сложно сказать, что особенного было в снимке. Фото на разворот со свадебной тематикой — идея не новая, но необходимая, раз в сезон. Чтобы не выпускать эту область из поля зрения, и не вызывать в чьих попало головах идей создания отдельного тематического издания. Но у модели на фото невероятное лицо. Такие, будто украденные, моменты озарения обычно и приносят награды и премии. Вошедший мальчик напоминал взъерошенного птенца. Он нервно сжимал пальцы, испуганно оглядывался на Найджела и изо всех сил старался не дергаться под внимательным взглядом знаменитых льдистых глаз. — Кто Вы? — Миранда смотрела на вошедшего поверх очков. — Меня зовут Майкл. Майкл Грант… — он снова тревожно взглянул на Найджела, который обошел его и встал по правую руку от Миранды. — К сожалению, больше и нечего сказать. Я не закончил колледж, поскольку… поскольку не хватило денег. — То есть образования у Вас нет, — задумчиво поджала она губы и снова опустила взгляд к фото. — Нет, Миранда. Но есть большое желание работать и, конечно, учиться, — бойко ответил юноша. Миранда вскинула голову, мгновенно переглянувшись с Найджелом. Им обоим этот ответ напомнил одного конкретного человека. Губы против воли тронула улыбка. — Найджел, думаю, надо поступить, как и в прошлый раз, — она кивнула этому мальчику и жестом отпустила обоих из своего кабинета. Еще одно напоминание и именно сегодня. Взгляд снова вернулся к фото. Она не любила эту тематику по причине несоответствия фотографий, самой сути свадебного таинства. Эти «невесты» на фото всегда получались или с цепким уверенным в себе взглядом, изображая, очевидно, охотницу за наследством, или соблазнительными созданиями, с открытыми, иначе не скажешь, ртами, в слишком сильно утянутых корсетах, олицетворяя скорее желание поскорее отправиться в постель, а не замуж. На фотографии в ее руках модель казалась неуверенной и одновременно восторженной, в ней чувствовалось нетерпение и счастье, свойственное влюбленности. Свет более чем удачно поймал легкий румянец на щеках и блеск в глазах. И именно это лицо сделает простое элегантное платье мечтой всех невест этого сезона. Она довольно кивнула самой себе. — Эмили? Бессменная рыжая тут же возникла в ее кабинете. — Мне нужна эта фотография в увеличенном формате, — она махнула свободной рукой на стену, которую украшали снимки — ее персональная доска почета, и протянула снимок помощнице. — Да, Миранда. В какой-то момент Миранда предложила британке повышение, возможность выбрать отдел и сферу деятельности, но Эмили отказалась, решив остаться на месте ассистентки. Чем вызвала еще большее уважение и повышение зарплаты. Послеобеденный прогон принес много шума и мало идей. К сожалению. Она в очередной раз гоняла сотрудников, но из собранных образов ей действительно понравилась только одна юбка из множества одежды. Пары к ней до сих пор не нашлось. Юбка неровным кроем отвергала любые варианты. Разрез, драпировка, асимметрия — Миранда провела рукой по ткани, задумчиво оглядывая стойку с одеждой. — Найджел, принеси свитера, — весь арт-отдел можно было отправлять в отставку, но его руководитель в тот же момент понял задумку. Она кивнула восторгу в его глазах, и он тут же вышел, забрав с собой остальных, чтобы помогли. А Миранда опустилась в свое кресло. Все как всегда. — Миранда… Она распахнула глаза, оглядываясь. В кабинете никого не было. Неужели она слишком глубоко погрузилась в мысли? Оттолкнувшись на кресле от стола, поднялась и подошла к окну. Надо было забыть этот голос. Он давно в прошлом. Но было удивительно больно осознавать, что, скорее всего, вспоминает только она. Ее вспоминают вряд ли. Если только ни руганью. Она прислонилась плечом к оконному проему, обхватив себя руками — не хотелось думать об этом голосе, не хотелось вспоминать то, что она с таким трудом, так долго забывала, и в то же время тревожили всплывающие фрагменты, тянули к себе, манили обещанием приятного. — Миранда? — на пороге замер Найджел. Она усмехнулась — сколько разных интонаций, и все не то — и шагнула обратно, возвращаясь к той самой юбке. Закрыв ноутбук в конце дня, она велела принести ей плащ и сумку, давая отдых глазам — пора было возвращаться домой. Вечером ее еще ждал разговор с Лос-Анжелесом. В закрытом пространстве лифта старалась собраться с мыслями. День почти закончен, сегодня он не был напрасным, как бывает порой. Но все же что-то по-прежнему было неправильно. Этот голос все еще вспоминался, нарушая спокойствие. Она действительно не хотела погружаться в это. Было и прошло. Та девчонка убежала от нее, и Бог с ней. Испугалась, надоело или что там ею двигало. И да, ей было плохо в то время. Объективно плохо — развод не самое приятное событие, даже если он ожидаем. Да, она бросила ее в один из самых сложных периодов, но сердиться на нее за это — глупо. Она не обещала быть рядом… Миранда снова повторяла себе все эти аргументы, вспоминая и успокаивая волнение внутри и боль потери. Она все еще чувствовала ее — эту боль. И отчаянно не имела понятия, что же именно она потеряла. Ее верная ассистентка всегда с ней. Эмили выручила тогда, и продолжала ежедневно выполнять свое дело. Почему же все равно так больно?.. И как же она устала от этих воспоминаний и стараний не вспоминать. Надо было просто подождать — завтра все вернется в обычное русло. Пройдя фойе здания, она вышла на воздух и по привычке глубоко вдохнула запах мокрого асфальта и бетона — типичный запах после дождя в Нью-Йорке. Рой уже ждал у открытой двери серебристого мерседеса. Она подошла к машине и подняла взгляд. Она всегда так делала, с тех самых пор, как увидела ее на той стороне улице. В тот раз она ребячески махнула рукой, но Миранда была слишком раздражена, чтобы отвечать, да и смысла в этом жесте не видела. И сегодня подняла. Подняла, даже не отдавая отчета, как сильно желает увидеть знакомый силуэт именно сегодня, именно сейчас. Привычно — никого. То есть, конечно, нет. Множество людей спешили по своим делам. Она печально опустила глаза — так и должно быть. — Миранда? А вот это точное совпадение интонации — она медленно повернулась. Рядом с Роем, потупившим взгляд и прячущим улыбку, стояла она. Ну, конечно, она. Она улыбалась, протягивая ей стаканчик кофе. Плечи сами собой расслабились от упавшего с них груза, усталость исчезла. И было глупо теперь отворачиваться и играть, изображая — что? Недовольство? Досаду? Занятость? Она была рада ей. Поэтому Миранда взяла свой кофе и отошла от машины. Рой закрыл дверцу. — Я сегодня увидела Вас во сне. И подумала, вдруг Вы не откажетесь пройтись со мной? — молодая женщина счастливо улыбалась ей. Будто видеть Миранду для нее — приятнее всего на свете. Миранда склонила голову на бок, рассматривая знакомое и одновременно незнакомое лицо. Кофе через картон жег ей пальцы. — Не откажусь. Здравствуй, Андреа. *** — Миранда… Она приоткрыла глаза. В комнате было еще темно, а за окном небо только-только начинало светлеть. Ее позвали? Страх сдавил грудь болезненным кольцом — это сон? Целый день. Ей приснился целый день... Она с болью закрыла глаза — Андреа… под ресницами собирались слезы. Горькие. Горячие. Да сколько ж можно!.. Она правда устала от этого всего. Ее преследовали мысли о ней, мысли о том возможном, что было уже невозможно. Все эти долгие годы она гнала от себя даже поводы думать о том, что можно все про нее узнать, выяснить, найти. Она работала над этим день за днем. Ну почему она проигрывает своему собственному глупому сердцу?! — Андреа… — почти всхлип, почти мольба. — М?.. Что-то болит? — тут же кто-то завозился рядом на кровати и сжал пальцы женщины под одеялом. — Я сделала больно? Миранда сжала пальцы в ответ, вновь узнав этот сонный голос, и почти судорожно притянула девушку к себе, обнимая, прижимая крепко, пряча влажные глаза в ее волосах, чтобы не увидела, стараясь не вздрагивать от рвущего грудь облегчения. Руки в ответ обхватили ее обнаженную спину, успокаивающе поглаживая. — Миранда... милая... ты дрожишь? — Нет… нет. Уже прошло. И новые воспоминания словно всплыли из темноты. Они ужинали в каком-то простеньком ресторане, ее узнал официант и пришлось подписать ему текущий номер «Подиума». Смешно и неловко. Они прогулялись по парковой аллее, пока Андреа рассказывала о своей жизни и нелепой, по ее словам, карьере младшего редактора. А потом разговор пришел в тупик при слове «Париж», потребовался бокал вина в гостиной, чтобы спокойно обсудить эту общую для них страницу. И причинами, толкнувшими девушку на бегство тогда, оказались не столько карьера и даже не обида за коллегу. И именно поэтому в следующий момент она оказалась в бережных руках Андреа, и не нашла причин ее останавливать. Миранда пила свой утренний кофе, когда в кухню вошла Андреа, поздоровалась с экономкой, а потом наклонилась и поцеловала женщину в щеку. От молодой женщины пахло ее собственным лосьоном. Экономка деликатно вышла. Наступало время прощания. Что ж, даже на одну ночь этого было достаточно. Она напряженно улыбнулась уголками губ и продолжила молчать, ожидая. — Во сколько сегодня увидимся? - беззаботно спросила молодая женщина, садясь за стол рядом. Миранда вопросительно приподняла брови. — О, да, — Андреа довольно кивнула. — Я собираюсь увидеться с тобой сегодня. И завтра. Я и так потеряла слишком много времени из-за глупых детских попыток забыть тебя. И что-то мне подсказывает, что ты не очень против. Миранда по-прежнему молча смотрела на молодую женщину рядом. Она удивительно гармонично смотрелась в этом доме. Никакого сопротивления тому, чтобы пригласить еще раз или даже оставить ее здесь. Но как бы ни хотелось этого, необходимо было позаботиться о своем покое. — Ужин в семь. Девочки будут к четырем, я вернусь после шести, — серьезно ответила женщина и, помолчав, добавила: — Андреа, пойми. Никаких игр, я устала от этого и не приемлю дома. Или ты здесь, или тебя здесь нет. Ни сегодня, никогда больше. Я приму оба варианта. Мне было хорошо с тобой этой ночью, но удерживать по понятным причинам не стану. Лицо Андреа на мгновение стало серьезным, а потом она в своей искренней манере пожала плечами и громко выдохнула, будто с облегчением, откидываясь на спинку стула с блаженной улыбкой. — Звучит замечательно, — она взяла руку Миранды и поцеловала ее пальцы, все также счастливо улыбаясь. — Значит, мне не надо торопиться, чтобы уйти с тобой. А то мне нечего делать в редакции в такую рань. Миранда моргнула и едва приоткрыла губы в удивлении. Не найдя подходящего ответа, она лишь полушутя, полусмущенно оттолкнула руку Андреа своей, чтобы поднять чашку с кофе. И изо всех сил скрывая улыбку, как можно более сокрушенно качая головой, произнесла «Лентяйка».