Счастье моё.

серёжа вновь находился в своём офисе поздно ночью. на самом деле это было уже традицией, ведь домашние стены очень давили на него. а в офисе было хоть как-то спокойнее. в его распоряжении было множество автоматов с различными лакомствами, так что он не голодал. не смотря на то, что всё это могло испортить его здоровье, но это единственное, что он мог себе позволить, находясь в таком состоянии. разумовский снова размышлял о своих чувствах к олегу, его другу детства. сергей давно осознал свою ориентацию, хоть и пытался это исправить. в суровых российских реалиях любить свой пол было "неправильно". он на протяжении долгого времени мучал себя тем, правда ли олег ему симпатичен или это не больше чем дружба. мужчина даже разговаривал по поводу этого со своей не менее близкой подругой - юлей. в ответ он получал лишь слова поддержки и мотивации. но девушка не лезла в их отношения, потому что понимала, что им самим нужно со всем разобраться, что не нужно давить на сережу, иначе это ни к чему хорошему не приведёт. но в этот вечер серёже было хуже обычного. он весь день думал  о том, чтобы наконец признаться олегу. открыть свою тайну, которую хранил в своём сердце последние два года. набравшись смелости, он попросил марго набрать контакт "олежа". спустя пару гудков послышались слова. – серёж? уже за полночь, ты чего звонишь?, - голос на том конце был хриплым, значит разумовский разбудил волкова. – прости, олеж, ты не мог бы приехать сейчас? это конечно не столь важно, но- – сейчас приеду. ты в офисе?, - это был больше риторический вопрос, потому что серёжа редко сам куда-то выходил, особенно в такой поздний час. – да, конечно там. буду ждать тогда, - после чего серый сам отключился. пути назад уже не было, ведь олег ещё больше бы разозлился, если бы мужчина отменил встречу. нужно было подготовить себя к важному разговору. прошло около двадцати минут и волков уже подъезжал к офису разумовского. волнению серёжи не было предела, но он не хотел казаться слабым. только не перед олегом... когда волков вошёл к серёже, то увидел, что тот лежит на небольшом диване и решил сесть рядом с ним. – серый, ты хотел поговорить. это что-то серьёзное? пару минут разумовский не двигался, но после поднялся на локтях и заговорил. – олеж... я бы очень хотел тебе в кое-чем признаться.. когда я смотрю на тебя, я представляю, каким бы ты был хорошим партнёром. правильным. был бы нежным, ласковым, таким человеком, который бы не бросил в нужный момент. ты бы все сделал для своего партнёра... и наверное эти мысли отравляли меня с каждым днем. кажется, будто ты мой самый близкий и родной человек, но в тот же момент я осознаю, что почти ничего о тебе не знаю... ты не рассказываешь о своей личной жизни, уходишь от вопросов о ней, постоянно находишься рядом со мной или с нашими общими друзьями. практически ни с кем не переписываешься и не созваниваешься. ты даже не рассказываешь о своём грёбаном типаже. но это не главное. я лишь хочу тебе сказать, что ты мне безумно важен. и я тебя очень люблю. и может к сожалению, но не как друга. я два года представлял наше совместное проживание в одной квартире, как ты бы меня целовал или обнимал. но с каждым днем я все убеждаюсь в том, что это не более, чем мои глупые фантазии... прости меня. если это невзаимно, то.. я даже не знаю. я просто очень хочу услышать твой ответ. – серый... боже ты мой. я сначала испугался, что с тобой что-то случилось. поранился там или тебе снова тяжело дышать. знаешь, почему я обо всем этом не говорил тебе? потому что мой типаж - это ты. только ты. я конечно не так давно это понял, в отличие от тебя, но все же. мм.. знаешь, ты стал для меня смыслом. смыслом моей жизни. в какой-то момент я осознал, что мне безумно сложно без тебя. я очень хочу тебя и дальше защищать. и не как друга. твои чувства взаимны, серёжа. и олег обнял его. так крепко, как только мог. он ни в коем случае не хотел его отпускать. только не в этот момент. когда все наконец-то стало хорошо. когда они поговорили и поняли друг друга. – спасибо, олег... я очень боялся. даже в какой-то степени начал бояться себя. но благодаря тебе теперь я понимаю, что чувства не могут быть неправильными. главное, чтобы это было взаимно и, что не менее важно, по обоюдному согласию.