Oddinary school

Первые занятия не смогли удивить Джисона. Общее впечатление от интерната, заставило фантазию подкидывать совсем страшные картинки, где во время уроков в классе стоят надзиратели с дубинками, которые избивают учеников за малейшую ошибку или вольность. Однако в реальности всё обстояло иначе. Отличий от обычной школы было не так много. Перед началом занятий в кабинет, где уже сидели две группы учеников, вошли мужчина и девушка в белых халатах. Со своего места Хан не смог рассмотреть, что написано на их бейджах, однако Феликс быстро заметил замешательство соседа и объяснил: — Это Бан Чан, он курирует нашу группу. Собирает на мероприятия вроде медосмотра или чего-нибудь ещё. Довольно мрачный тип, — затем эмпатик перевёл взгляд на девушку. — А это Чо Миëн. Она куратор второй группы. Честно говоря, ни с кем из них особо не общался, так что про неё ничего не знаю. Джисон, удовлетворённый словами соседа, благодарно кивнул. Огласив расписание для тех, кто не поинтересовался заранее или забыл, за несколько минут до начала урока кураторы заставили прочитать клятву, сводившуюся к тому, что аномалии обязуются использовать свои способности на благо общества, никогда не применять их в своих "плохих" целях, список которых оказался довольно большим. О некоторых из них Хан даже не догадывался, хотя понимал, что за любое преступление, будь то кража, порча имущества или убийство, наказание для таких, как он, жёстче, чем для стабильных. Неприятно, но с другой стороны аномалиям проще нарушить закон… Джисон заставил себя откинуть эти мысли. Он всегда считал себя нормальным человеком, который не стал бы делать что-либо, что могло бы навредить другим. И не важно аномальный или стабильный. Человек есть человек. У него есть голова на плечах и умение принимать обдуманные решения. Пусть Хан и стал аномальным, это не сделало его другим человеком. После клятвы Бан Чан и Чо Миëн удалились и начались обычные занятия. Учителя носили такую же белую одежду, как и другие сотрудники интерната. Они не стеснялись постоянно напоминать ученикам о том, что те "не нормальные люди". Это немного раздражало, но мозги здесь промывали неплохо. Казалось, каждая фраза из уст учителя правильная и обоснованная, но все они были направлены на внушение аномалиям, что они уродство в прекрасной генетической картине общества и должны бесконечно трудиться и совершенствоваться во имя блага стабильных людей, чью жизнь они портят одним своим существованием. Как будто бы в этих речах была доля тактичности, создававшая ощущение правильности всего происходящего. Голова шла кругом. На втором уроке Хану смертельно захотелось спать. Мучительная ночь дала о себе знать. Сидевший рядом Феликс то и дело пихал его локтем в бок, когда Джисон начинал растекаться по парте. Однако вымотанное состояние усугубляло ситуацию с восприятием информации. Слова бесконечным потоком лились в уши, а Хан готов был согласиться с чем угодно, лишь бы его оставили в покое. После очередного тычка под рёбра, Джисон решил сфокусироваться не на том, что говорят учителя, а на том, как они это делают. Возможно дело было в специфике конкретного предмета, но у учеников почти ничего не спрашивали. Лишь иногда учитель замолкал на середине фразы, давая возможность одному или нескольким детям закончить за него. Хана поражало, что ни разу не сложилась такая ситуация, в которой промолчали бы все, хоть "выскочек", постоянно жаждущих привлечь к себе внимание и ответить здесь не было. Все казались серьёзными и собранными. Однако учителю было всё равно. Он выглядел, как проповедник, несущий людям закон Божий. Уверенность в его речах и одухотворенность во взгляде вызывали смешанные чувства. С одной стороны, ему хотелось верить, с другой — учитель был похож на сумасшедшего. Джисон не мог понять, действительно ли мужчина так рьяно верил в то, что говорит, или же он так хорошо отыгрывал свою роль, потому что это его работа. А, может, он просто был хорошим манипулятором… Глаза снова начали слипаться. Тычок в подмышку. Джисон подскочил, едва успел прикусить губу, чтобы не закричать, и ударился коленкой об стол. Больно. Феликс смотрел на него с уроком. Ученики, сидевшие поблизости, покосились на источник шума. Те, кто занимал первые парты, проигнорировали, как и учитель, ни на секунду не прерывавший свою "проповедь". — Потерпи ещё немного, — прошептал Феликс. — После этого урока мы переходим к другой группе. Там кабинет больше, сядем сзади, сможешь поспать. Хëнджун и Чонин, сидевшие за соседней партой, с сочувствием покивали. Джисону стало стыдно. Однако поспать на следующем уроке ему не удалось. А всё потому, что группа, с которой было смежное занятие, оказалась частично знакомой. Минхо и всё тот же длинноволосый парень сидели в самом конце кабинета как раз рядом с местом, которое выбрал Феликс. Мысленно обругав соседа, который наверняка не просто так решил затащить Хана именно сюда, он уставился на старосту. Если неизвестный Джисону красавчик рядом с ним увлечённо водил пальцем по экрану учебника, то Минхо со взглядом: «Я ненавижу всё живое», пялился в одну точку, абсолютно не заинтересованный в том, что вещал учитель. Сегодня он выглядел хуже, чем до этого. Под глазами залегли синеватые тени, лицо побледнело и немного осунулось. Видимо, эта ночь прошла неприятно не только у Хана. Судя из вечернего разговора с Феликсом, староста здесь контролировал не одну конкретную группу, а все, в которых были ученики "смежного" возраста. Так, например, Минхо нёс ответственность за всех учеников от шестнадцати до девятнадцати лет. Хан не знал наверняка сколько их, но мог предположить, что не мало, ведь сам уже успел увидеть три группы. Но почему-то Джисон запретил себе испытывать жалость к старосте. Он был уверен, что Минхо бы оскорбило это чувство. И все-таки он притягивал. Хан смотрел на Минхо весь урок. Сначала он думал, что этот интерес вызван тем, что староста ему знаком. Однако эту мысль пришлось отмести, ведь вокруг было много учеников, чьи имена, лица и немного характеры уже были известны Джисону. Из этого вытекло другое предположение. Минхо притягивал к себе именно из-за того, что о нём Хану было известно меньше всего. Стабильный, сын кого-то из работников интерната, закрытый… Вот и всё. Однако Минхо сильно отличался от остальных. Вскоре Джисон решил, что не хочет никак оправдывать свой интерес к старосте, поэтому просто позволил себе пялиться на него. Этот взгляд был гораздо более навязчивым, чем тот, который Феликс изредка бросал в сторону человека, занимавшего соседнее место, но Минхо либо не замечал, либо мастерски делал вид, что не замечает. Хану не было стыдно. Ещё больше его интерес разгорелся, когда дверь кабинета отворилась, в неё заглянул уже известный Джисону Доктор Ли и позвал Минхо. Староста тяжело вздохнул, но безропотно последовал за ним. Учитель же проигнорировал произошедшее и продолжил вещать, как ни в чем не бывало. Если бы кто-нибудь спросил Хана, какой урок он только что посетил, парень без угрызения совести ответил: «Это было что-то из естественных наук», — и больше не прибавил бы ни слова. Он никогда не был прилежным учеником, поэтому не видел смысла играть роль хорошего мальчика в интернате. Джисон не собирался нарываться на проблемы, но и изменять себе не хотел. Минхо продолжал притягивать к себе даже после неожиданного ухода. Перемены поразили Хана гораздо больше, чем уроки. Никто не спешил выйти в коридор поболтать или просто пройтись, в основном класс покидали только для того, чтобы перейти в другой, если в один день стояли смежные с разными группами. За исключением таких моментов все предпочитали сидеть в кабинетах, но и там во время перерывов было тихо. Некоторые переговаривались вполголоса. И никто не смеялся. Это удивило Джисона. В старой школе он не расставался со своими потрепанными наушниками, потому что не мог вынести шум, стоявший на переменах. Тот факт, что в интернате был запрет на любую технику, кроме той, которую выдавали здесь же, не расстроил бы Хана так сильно, но вместе с телефоном пришлось распрощаться и с любимой музыкой. — Почему никто не выходит и все сидят так тихо? — шёпотом спросил Джисон. Однако раньше, чем Феликс успел ответить, за него это сделал неожиданно оказавшийся рядом парень-который-ходит-с-Минхо: — Когда в последний раз один хилер решил пошуметь, его перевели, а всех остальных наказали уборкой главного корпуса. Я Хëнджин, кстати. — Джисон. Вообще всех наказали? — Ага, всю школу, — подтвердил Феликс, неловко улыбнувшись Хëнджину. — Ого… Как-то слишком сурово. — Это ещё цветочки, — хмыкнул парень, продолжая написать над их партой. — Всех причастных к этой шумихе на несколько дней отстранили от обычных занятий и нагрузили практикой. — А что тогда произошло? — спросил Джисон. — Небольшая драка, — пожал плечами Хëнджин. — Но, боюсь, если бы Минхо тогда не подсуетился, нас с Феликсом тогда бы тоже перевели. — Вас?! — глаза Джисона поползли на лоб от шока. — Этим хилером был мой предыдущий сосед… — было заметно, что Феликс не хочет об этом говорить, но теперь его поставили в такое положение, что отказаться от рассказа не получится. — Мы немного повздорили тогда. Он был не лучшим человеком. — Не лучшим? — Хëнджин удивлённо приподнял брови. — он был конченым пи… Феликс подскочил и закрыл его рот ладонью. — Тсс! У нас и так хватает проблем, — напомнил эмпатик. — Забыл, какую выволочку нам тогда устроили Чан и Гониль? Убрав от своего рта чужие пальцы, Хëнджин коротко закончил: — Короче, я втащил этому уëбку пару раз и всё. — А почему ты так выделил, что его перевели? Это даже как-то не похоже на наказание, — поинтересовался Джисон. — Ну, лично я не уверен, что его действительно перевели. Возможно, будь он другой аномалией… Но хирелы слишком ценные, от них так просто не избавляются, — Хëнджин пожал плечами. — Что ты имеешь в ви… Очередной вопрос Хана прервал громкий звон. Хëнджин тут же вернулся на своё место и уткнулся в учебник, словно и не вставал. Феликс же перевёл взгляд на появившегося в кабинете учителя и до конца занятий игнорировал парня за соседней партой. А вот к Джисону таким безразличным эмпатик не был. Чтобы не подводить Феликса, Хан для приличия решил почитать учебник. На удивление оказалось даже интересно. Пока учитель нудно вещал о производительности аномалий на современных масштабных производствах, Джисон увлечённо читал случайно открытую страницу, которая повествовала о вкладе людей со способностями в установление мира после Большого Бедствия. Минхо так и не вернулся.