Десять лет спустя

      Последовательность действий кажется до жути однообразной: пройти наверх несколько десятков ступеней, нащупать в кармане куртки старенькие ключи, вставить их в скважину, открыть, приложив сил чуть больше привычного, и в конечном итоге — выдохнуть. Кажется, что это — самые обычные повседневные вещи, целесообразные для людей, живущих в многоэтажках. Они на постоянной основе слышат эхо собственных шагов во время ходьбы по подъезду, слышат, как с верхних этажей спускаются другие люди, существуют дальше… Но квартира на девятом отличается. Она совсем не такая как те, что окружают её.       Давно опустевшие комнаты помещения нагоняют тоски, щекоча нос до состояния истеричного смеха. Здесь нет ничего, кроме серых стен и такого же серого пола. Здесь уже давным давно никто и никого не ждёт, с упованием считая минуты. Здесь слишком грустно и холодно. Ещё немного и влага, что скапливается в уголках глаз, выйдет наружу.       Токито с трудом перешагивает порог и по коже его проходят мурашки: он вздрагивает, нервно облизав губы. Странное чувство сдавливает все органы, заставив его недовольно поморщиться и затаить дыхание. Лёгкие сжимаются до саднящей боли в груди, Муичиро прижимает руку к раздражённому месту и слегка разминает, чтобы ослабить неприятные ощущения. Как только боль проходит, он тихими шагами прогуливается вдоль серого коридора и осматривает большую комнату, в которой раньше располагалась гостиная. Голова начинает неистово кружиться, а шум в ушах усиливается настолько, что Токито хватается рукой о косяк.       Атмосфера напрягается всё сильнее, а желание развернуться и уйти беспрестанно борется с жаждой достигнуть цели.       Муичиро болен этим местом.       Подступивший к горлу ком беспощадно просится наружу, а Токито сглатывает его, недовольно шипя от желания закричать.       Шум в голове резко прекращается и молодого человека прошибает озноб: распахнув глаза, Муичиро медленно оборачивается и, волоком перемещая ноги, направляется в самую северную комнату квартиры. Она тянет его к себе наипрочнейшей цепью, разбить которую не получится никогда. Эта железная окова протягивается на тысячи километров, постоянно беспокоя того, кто связан с ней. Он слышит, как звенят её части, чувствует боль, с которой она притягивает его, но не может ничего сделать.       Здесь — панорамное окно. Большое, чистое, словно его ежедневно протирает нанятый работник…       Токито прижимается к ближайшей стене и скатывается по ней так медленно, насколько это возможно. Он задыхается от боли в грудной клетке, расстегивает свою куртку и пытается вдохнуть как можно больше воздуха: глаза слезятся ещё больше.       Из кармана вываливается небольшой тёмный фонарик, откатившись совсем недалеко от владельца. Муичиро хватает его и прижимает к себе.       Прошло десять лет. Десять ёбаных лет.       Он помнит всё так, будто это было вчера.       История начинается тогда, когда парнишке стукает двенадцать и его самый близкий друг — Танджиро Камадо — дарит ему фонарик. «Как только родители буду звать нас домой, мы бежим по своим комнатам и связываемся с помощью азбуки Морзе! Классно придумал? Я могу научить тебя пользоваться ей, это очень просто!» — радостно кричит Танджиро и сжимает в своих руках руки Токито. Греет их, мнёт, но из своих не выпускает. Муичиро моргает, словно глупый котёнок, и не понимает такой воодушевлённости друга. Но дело ночных разговоров особенным способом становится привычкой, а в дальнейшем — традицией. Стабильный сон длиной с половины четвертого утра до восьми, множество обсуждений и самые лучшие воспоминания. И так до 14 лет, а потом…       Токито начинает задыхаться и, словно кукла, поднимает свою руку, направляя фонарик в сторону окна. Мигает светом всего несколько раз, изображая фразу: «Я здесь» — и роняет фонарик на пол так, что линза у него разбивается.       Проходит минута, две, три, полчаса…       Муичиро чувствует влагу на лице. Дыхание учащается, он начинает жмуриться и даёт волю слезам. Он хочет кричать, срывая голос, хочет разбить свою голову о стену, к которой прижимается, и скулит воплями брошенного на улице щенка. Размазывает слёзы по лицу, обжигается ими, но не может остановиться. Он с надеждой смотрит в сторону окна дома напротив и молится всем Богам на свете; он переворачивается на колени и стучит кулаками по полу, ненавидя прошедшие десять лет. А затем — снова поднимает глаза.       Дахыние прерывается, а сердце останавливается на мгновение — свет. Муичиро видит свет. Свет с того окна, куда устремлён его стеклянный взгляд.       Собирая руками все осколки, он судорожно ползёт в сторону окна и прижимается к нему окровавленными ладонями, собирая вспышки света в единое предложение, из-за которого Токито начинает кричать. «Я ждал тебя десять лет, мой драгоценный Муичиро»