Опора

Интеллектом обделён, взгляд немного притуплён Когда тебя увидел поднялась температура Не помню, как с любовью я смотрел в твоё лицо Под штанами задохнулась моя совесть и культура

Они стояли в лаборатории, как всегда увлечённые своей работой. Лишь постукивание колбами и редкие указания учёного прерывали тишину, оповещая, что в комнате таки находятся люди. Уже давно стемнело, так что комната была освещена ярким светом от большой свисающей люстры. Уже как полгода кипит работа над созданием двигателя для ракеты, а Сенку с Мику занимались постройкой ракеты. Каждый день они приходили в одно и то же время в лабораторию и сидели там до талого, пока их не сломит сон. Они настолько часто засиживались за работой, что уже спустя пару месяцев было принято решение поставить в углу комнаты хоть какую-то кровать. Хотя она служила не только для физического отдыха после целого дня, проведённого над столом с микроскопом или любым другим прибором, постоянно горбатясь. Девушка часто засматривалась на парня, когда тот особо погружался в работу, не замечая, как привлекательно сползала из-за уха его постоянно завивающаяся прядь волос, как он, особенно над чем-то задумавшись, прикусывал свой язык или, когда что-то не получалось, с хмурым взглядом потирал мизинцем ухо. А потом вдруг осознавал, что всё это время на него смотрела Мику, и с невинным «Что такое?» Сенку поворачивался к ней. Девушка лишь игриво обводила его взглядом и подходила ближе: «Ничего». Он знал, что побудил в ней интимные мысли. Она знала, что, пока он так погружён в работу, ей ничего не светит. Так что молодые люди просто продолжали каждый своё дело. И лишь иногда, только в «особые дни», как их называла Мику, когда учёный был достаточно не сконцентрирован на работе, он не имел ничего против её особой назойливой навязчивости. Сенку до сих пор оставался приверженцем мысли, что до восстановления человечества ему не стоит сильно погружаться в отношения. И Мику прекрасно понимала, что сейчас её будут держать на расстоянии вытянутой руки, лишь изредка позволяя приблизиться. Девушка была не против, ведь пока она могла погрузиться в свои исследования, так что молодые люди вполне комфортно сосуществовали вместе. Но Ишигами отметил, что интиму быть как минимум раз в неделю, ведь, попробовав один раз, это уже приходилось делать регулярно, чтобы на передний план от недостатка вырабатываемых гормонов при половом акте не вылазили агрессия и рассеянность. Такие дни и были «особыми». Уже был глубокий вечер, усталость постепенно накатывала на учёных, заставляя часто зевать. Мику предложила сворачивать на сегодня работу, и Сенку лишь кивнул, понимая, что, действительно, уже пора отдыхать. Ишигами потёр переносицу и слегка потянулся, разминая затёкшие за целый день конечности, когда к нему подошла Мику и стала слегка массировать его плечи, заставляя учёного довольно мычать. — Чуть выше, пожалуйста. Да, вот там, — поправлял её парень, расслабляясь под чуткими руками девушки. — Не сомневайся, я знаю все твои чувствительные точки, — Мику склонилась над его ухом и игриво лизнула мочку уха. Она никогда не надеялась получить взаимности, ведь уважала его личные границы. Зачастую девушка просто наслаждалась тем, что может так к нему прикасаться, но когда видела от Сенку встречные шаги — не упускала возможности их развить. По шее учёного пробежали мурашки, что не ускользнуло от глаз Мику. Она более уверенно скользнула руками под ткань его одежды, чуть стягивая её к плечам и легко покусывая кожу на шее. — Я сейчас свалюсь с ног, — лениво выдохнул Сенку и девушка заметила, как подкашивались его ноги. — Тебе стоит хорошо выспаться, мы сегодня очень продуктивно поработали, — закончив мять плечи, девушка отошла от учёного к столу и облокотилась о него со спины руками. — А ты? — Тоже. Сенку подошёл к ней, поправив ворот одежды. Убрание, созданное им Суйкой после пробуждения, было неопрятным и сто раз перестиранное Юзурихой, чтобы оно хоть немного имело прежний вид. Но, тем не менее, среди уймы одежды, созданной в переродившемся мире, вид Ишигами начинал выглядеть всё нелепей. Девушка всегда норовила снять с него эту одежду, и иногда у неё это даже получалось, но после Сенку всегда надевал её обратно. Образ, как-никак. Символический образ. Мику схватила Ишигами за ворот, притянув ближе к себе, и обвила руками его шею: — Могу ли я сегодня переночевать со своим недопарнем-передругом? — Думаю, он слишком устал, чтобы противиться этому. — Вот и отлично. Она легко поцеловала Сенку в уголок губ, после чего уткнулись носом в ямочку под ухом. Ему не нравились «страстные» поцелуи, просто не видел в этом ничего привлекательного. «Противный обмен слюнями» — так выразился учёный, когда они первый раз попробовали глубокий поцелуй. Мику скользнула руками под его одежду, проводя пальцами по рёбрам, чуть щекоча кожу. С удовлетворением она отметила, что парень не отстранился — лишь слегка подрагивал от её прикосновений. Это было хорошим знаком. Пусть Мику об этом и не догадывалась, но Сенку нравилось лишний раз проводить её взглядом, визуализировать в голове её образ, вспоминать запах и заслушиваться её тихим голосом. Он уже давно принял эту абсурдную особенность влюблённого мозга, пусть поначалу и отчаянно старался этому противился. Но соблазн был слишком велик, чтобы не покориться под его натиском. Сенку не считал себя от этого менее рациональным — вовсе нет. В новом, открывшемся для него опыте, он, на своё удивление, нашёл нечто особенное. Новое, приятное чувство, которое обволакивало и будто окрыляло, давало силы продолжать начатое им дело с особым рвением. Так что, пока влюблённость его вдохновляла, помогала и давала лишь положительные эмоции — Сенку ничего не видел зазорного в том, чтобы позволить ей спокойно существовать в его мозгу. Смешно — сейчас Ишигами это понимает — но поначалу он всё старался оградить себя от Мику, не позволял себе даже взглянуть на неё, избегал. Но с каждым днём, вопреки своей задумке избавиться от навязчивых мыслей, он будто сам себя лишь поддразнивал. Мысли не давали ему покоя и полностью затуманивали его разум, заставляя думать и вспоминать только о ней, до тех пор, пока Ишигами вновь не увидит её лицо, не услышит её голос. Не утолит своё желание вновь увидеть Мику. Сенку сравнивал это с каким-то безумством, но уже давно похоронил попытки избавиться от него, ведь желание подойти к Мику, дотронуться до её тела, вновь почувствовать её запах и упиться в нём было слишком велико. И, если Сенку принимал такие свои мысли, то мог смело предположить, что уже сходит с ума. Но, пока он признавал эту истину только для себя, не посвящая в неё даже Мику, Ишигами мог держать над собой достаточный контроль и наслаждаться тем, что может хоть иногда себе позволить его немного ослабить. Как, например, это происходило сейчас. Мику хихикнула и расстегнула его одежду, предоставляя своему виду его голый торс. Без предупреждений она прильнула губами к шее и слегка обогнула языком чуть выпирающий кадык. Мику обожала доставлять ему удовольствие, наблюдая за реакцией. Учёный судорожно вдохнул и машинально схватился за волосы Мику, пытаясь удержаться на ногах. Он томно вдыхал и старался издавать как можно меньше шума, но с каждой секундой это становилось всё тяжелее. — Мику… — он пытался что-то сказать, но с губ срывалось лишь сбивчивое бормотание. В коридоре послышались громкие приближающиеся шаги, и молодые люди, синхронно посмотрев на дверь, отпрянули друг от друга. Сенку, чертыхнувшись, наспех застегнул свою одежду и повернулся спиной к выходу, чтобы незваный гость не видел его покрасневшего от возбуждения лица. — Мику, Сенку, — в лабораторию без стука ворвалась Кохаку, чуть пройдя внутрь, — вы не видели Хрома? — Он уже давно пошёл к себе спать, — пожала плечами Мику, делая вид, будто только что оторвалась от рядом стоящего микроскопа, а заметный румянец на щеках ничего не значил. — Вот чёрт, целый день его найти не могу, — девушка явно была расстроена. — Кстати, вам бы тоже следовало идти спать. Вон какие уставшие. Кохаку закрыла за собой дверь, оставив молодых людей снова наедине. Сенку стоял в таком же положении, крепко сжимая края стола, и тяжело дышал. — Слышал, что Кохаку сказала? Пора идти спать, — она непринуждённо сняла с себя белый длинный халат и повесила его на вешалку. — Спать? — он рассеянно взглянул на Мику. — А ты уже собралась идти в свою комнату? — Не в свою, а в твою, ты же сам мне разрешил. И да, я собираюсь спать. — И оставить меня в таком состоянии? Мику подошла к нему ближе и спрятала за ухо одну из его прядей: — А тебе нужна помощь? — А то ты не видишь, — Сенку бесцеремонно схватил девушку за талию и притянул ближе к себе, запуская свои руки под ткань её одежды. После краткого вскрика от неожиданности и последовавшим за ним тихого стона Мику табун мурашек пробежался по телу парня. Они приятной волной окатили его и осели внизу живота, завязываясь в тугой, разгорячённый узел. В горле в миг пересохло, а изо рта Сенку вырвался слабый хрип. Этот её звук, словно дурман, опьянял и заставлял желать его слушать ещё и ещё. Учёный склонился над её ключицей, обводя языком и поднимаясь к шее. Девушка томно вздыхала, упираясь руками о стол: — Верю-верю, — проговорила она, чуть поглаживая бедро Ишигами. — Давай, я тебе помогу. — Только без фокусов. — Да никогда в жизни! Под «фокусами» подразумевалось какое-то нововведение. Зачастую они проводили этакие эксперименты над телами друг друга, тщательно изучая его и вникая в любое подёргивание, любую судорогу — реакцию на тот или иной «эксперимент». «Извращение!» — подумал бы кто-то. «Научный интерес» — ответит эта пара. Такие идеи возникали, зачастую, у Сенку, а вот у Мику были именно фетиши, которых было довольно много, и почти с каждым соитием их количество в голове Ишигами всё пополнялось. Откуда в ней столько страсти и терпимости одновременно — Сенку не знал, но девушка всегда была слишком нежна и внимательна, чтобы отказывать себе в удовольствии быть подопытным в её очередном интимном эксперименте. — Доверишься мне? — Мику отстранилась от парня и внимательно посмотрела ему в глаза. Ишигами понял, что она опять что-то придумала. — Конечно. Мику нежно взяла его за руку и провела в сторону кровати. Она всегда умело меняет своё настроение от игривого и напористого до нежного и чуткого, что добавляло комфорта. Её всегда восхищало умение Сенку держать свои эмоции под строжайшим контролем. Никогда она не могла точно сказать, что у него на уме, взглянув в его постоянно сверкающие откуда-то взявшимся задором глаза. Загадка, которую ей так нравилось из раза в раз разгадывать. А видеть на лице Сенку чистые, неподдельные эмоции, которые он часто так тщательно скрывал — редкая роскошь, способная заставить сердце Мику биться чаще, а дыхание и вовсе испарить. Заставить его проявить в такие моменты эмоции, увидеть их, насладиться — игла, её собственный наркотик, на который девушка так легко подсела. Тяга прикоснуться с Сенку, убедить саму себя, что она может это сделать, сродни дикой мании, была слишком велика, чтобы Мику этому противилась, даже если бы она этого и хотела. Девушка сняла с Ишигами верхнее пончо, сшитое специально для него Суйкой, и наконец следом отлетела на стул старая потрёпанная одежда из кожи. — Так не пойдёт, свою тоже снимай, — Сенку хмыкнул и потянулся к её футболке, но Мику перехватила его руки и принялась снимать с него бинты. Её взгляд уже был затуманен, лёгкое безумство витало в воздухе, и девушка из последних сил старалась держать себя в руках, чтобы ненароком не сделать какую-нибудь оплошность. О, если бы она имела хоть толику той концентрации и терпимости, которыми обладал сейчас Сенку. — О, я понял, что у тебя за мысли, — сипло рассмеялся Ишигами, облизывая губы. Он помнил, как первый раз Мику додумалась использовать эти бинты как верёвку для связывания рук. — Мне нравится, что ты их до сих пор носишь, — девушка справилась с раскручиванием длинных бинтов и, осторожно обхватив руками кисти Сенку, посмотрела него, как бы спрашивая разрешения. Быстрый кивок. Мику пару раз обтянула кисти парня бинтами, не сильно их стягивая, чтобы ни в коем случае не причинять дискомфорт, и ладошкой чуть надавила ему на грудь, заставляя тело повалиться на мягкий матрас. Девушка завела руки Сенку за его головой, привязывая концы бинта к прутьям на быльце кровати: — Не трут? — Всё нормально. Учёный обводит её внимательным взглядом. Столько лет они уже знакомы, столько времени позиционируют себя как пару, но он до сих пор разгадывает её натуру: спокойная и бойкая, терпимая и упрямая, грубая и нежная — весь спектр человеческого характера уживался в одном хрупком теле, умело переключаясь между собой. С ней было комфортно. Когда они в последний раз ссорились? А ссорились ли вообще? Мику провела ладонью по холодной коже Ишигами, заставляя его тело покрыться мелкой дрожью. Она слегка помассировала его плечи, заставляя мышцы окончательно расслабиться. Девушка вновь нагнулась над его шеей, чуть тронув языком кадык, и спустилась ниже, к ключицам. Сенку приготовился и глубоко вдохнул, но всё равно по его телу прошла колкая, жаркая и стягивающая мышцы волна удовольствия, как только умелый после долгих практик язык принялся ласкать его эрогенную зону. Выгинаясь в пояснице, парень сбивчиво дышал, то сгибая, то разгибая ноги. Он мотал головой, поглощённый резким приливом эндорфина, фейерверком взрывающимся в его голове и оседая внизу живота, накапливаясь там. Вдоволь насладившись его телом, Мику отстранилась и сняла с себя одежду, оставив лишь нижнее бельё. Она взяла рядом лежащий второй бинт и склонилась над Сенку, чуть дотрагиваясь своей грудью его тела. Удивительно, но учёного совсем не привлекала женская грудь: он воспринимал её не больше, чем интимную зону, которая является эрогенной только для её носителя, и ласкал исключительно для доставления удовольствия самой Мику, но никак не для себя. Сенку чуть поднял голову, позволяя протянуть под его затылком шероховатую ткань бинта, и вот спустя мгновение его глаза были погружены во мрак. Мику так и не смогла удержаться от соблазна хоть на долю секунды зарыться носом в его жёсткие, но такие манящие волосы, вдохнуть аромат родного человека, будто маньяк, упиваясь его близостью. И из-за наполнившей её одури Мику не могла заметить, как табун мурашек пробежался по телу Сенку, разум которого с каждой секундой давал сбой, пытаясь отключиться и полностью отдаться эмоциям. Но он держался. Продолжал улавливать любую свою судорогу, каждое изменение в мозгу, анализируя своё тело и познавая на практике его возможности. Сенку хотел изучить всё, не упустить ни одной детали. В конце концов, в этом он видел куда больше пользы, чем от слепого покорения приятным чувствам, пусть их избыточное количество и было приятным бонусом. — Всё нормально? — Нормально, нормально. Продолжай уже. Мику издала тихий смешок и осторожно сняла с учёного оставшееся (и тоже нелепое) нижнее бельё, оставив его перед собой абсолютно открытым. Она прошлась рукой вдоль его торса до полового органа, обхватив его рукой и чуть лаская, отмечая, что Ишигами уже давно был готов. Да что уж там — одного взгляда на разгорячённое лицо и звука его томных вдохов хватило, чтобы готова была и она сама. Так что Мику скоро сняла с себя остатки белья и нетерпеливо прислонилась к парню, постепенно набирая нужную амплитуду. Их стоны заглушали царившую весь день в лаборатории тишину, а измученность от рабочего дня куда-то улетучилась, оставляя место лишь сильному желанию. Лёгкая испарина появилась на теле Мику, но она её даже не замечала. Усталость в теле после такой физической нагрузки она почувствует, когда они окончательно выдохнутся и лягут на кровать без сил, но сейчас ей хотелось только быть ближе, подарить удовольствие и получить его в ответ. Толчок — и Мику чувствует, что вот-вот всё закончится. Так нельзя. В этот раз они забыли прихватить с собой средства контрацепции и был высокий риск, что девушка забеременеет, а не проконтролировать сейчас этот процесс будет безответственно с её стороны. Да и это как минимум неуважительно по отношению к Сенку, ведь он не хотел развивать серьёзные отношения, пока не выполнит самолично возложенную на себя задачу — воскрешение всего человечества. Так что, с явной неохотой, Мику пришлось резким движением отстраниться от его тела, но она тут же прильнула к нему губами. Разочарованный выдох от прерванного действа прямо перед его концом сменился на неожиданно громкий стон. Сенку тут же до боли прикусил губу, коря себя за то, что не смог сконтролировать свой голос. Но как тут его контролировать, когда новые ощущения настолько приятные, что практически невозможно удержать себя в руках. Такого опыта в их интимной жизни ещё не было, и калейдоскоп ярких эмоций сейчас крутился в голове учёного. До одури приятное чувство, так неожиданно навалившееся на него, усиливалось из-за обострившихся чувств, ведь глаза были до сих пор завязаны. Теперь Сенку уже не волновали ни нервные импульсы, проходящие в его спинной и головной мозг, ни спазм мышц, сопровождающий накапливающееся напряжение в его теле. Все мысли разом отключились, перед глазами мерцали яркие белые вспышки. Сенку лишь дёргал руками и мотал головой, пытаясь сдержать вырывающиеся стоны. Он отчаянно кусал губы, но этого было недостаточно: редкие вскрики разносились по всей лаборатории, лаская уши девушки. Частые сиплые вдохи-выдохи сводили её с ума, заставляя активнее двигаться и усиливать и без того приятные ощущения. Ишигами беспомощно открывал и закрывал рот, пытаясь напомнить самому себе, что нужно продолжать дышать. Яркие белые вспышки от сильной эйфории вспыхивали перед глазами, и в какой-то момент Сенку уже было абсолютно всё равно на всё вокруг: стоны сдерживать стало невыносимо тяжело, и он без стеснения выдыхал её имя, поддавался бёдрами навстречу будоражащим кожу ласкам и иногда переходил на вскрики, отчаянно ловя пересохшими губами воздух. Не будь он связан — давно бы инстинктивно схватил Мику за волосы и ускорил её темп, чтобы скорее дойти до разрядки, но сейчас это была для него недостижимая роскошь. Мику делает ещё один толчок и чувствует, как волна сладкой истомы выходит из его ослабленного тела. Она понимала, что теперь ближайшие дни не сможет наслаждаться таким его видом и придётся ждать следующего «особого дня», но про себя отметила, что в следующий раз наслаждаться видом снизу будет именно она. Мику сглотнула и склонилась над лицом Сенку, целуя и забирая последний сдавленный стон. Она сняла бинты с его глаз и развязала руки, которые ещё некоторое время без сил лежали над головой Ишигами. — Ты как? — Прекрасно. Некоторое время они вот так пролежали, наслаждаясь присутствием друг друга, прежде чем поплестись в душ. Мику как обычно заигрывала к Ишигами. Сенку как обычно отмахивался и держал лицо. Но обоим было абсолютно комфортно находится рядом. Они — опора и поддержка друг для друга. Лучший друг и партнёр, на которого всегда можно положиться и обратиться за помощью, какой бы она ни была: простой разговор или что-то посерьёзней. И они никогда не променяют это ни на что другое.