Я знаю, кто ты, Нова.

      Дрова в камине плавно сгорают, приятно потрескивая при этом. Огонь отдает теплом, наполняя всю комнату уютом.       — Сто лет не пила пиво, — осторожно усаживаясь на старый, отживавший свои последние вздохи, бетонный пирс у реки, улыбнулась Веспер.       — Сто лет? — с наигранным удивлением переспросила младшая ведьма, — я, конечно, знала, что ты старше меня, но не думала, что настолько, — усмехнулась Нова, присаживаясь рядом.       Женщина обернулась к другой, уже открыла рот, чтобы что-то съязвить в ответ, но тут же его закрыла, вместо этого расплываясь в улыбке. Сейчас, сидя у реки на безлюдном пирсе и встречая закат вместе с самой обворожительной девушкой, которую только доводилось встречать верховной ведьме за всю ее длительную жизнь, ей не хотелось говорить ни о чем плохом.       — Красиво тут, — выжимая в свое пиво заранее приготовленную дольку лимона, призналась Веспер, — и ты тоже, — отставив бутылку и обернувшись к Нове, улыбнулась женщина, — красивая очень.       Девушка смущенно отвела взгляд, в надежде, что вдруг появившийся пунцовый румянец на ее щеках никому не будет заметен:       — Ты никогда здесь не была? — якобы перевела тему ловчая.       — Ни разу, — отрицательно закачала головой Веспер, — многое упустила.       Нова одобрительно угукнула и подсела ближе, выставляя свою бутылку и чокаясь стеклышком с чужой. Пару глотков холодного пива и вечер становится еще приятнее.       — Интересно, чем там занимаются ребята? — без искреннего интереса, затмевая тишину, спросила ловчая.       — Хм… — улыбаясь, повела плечами ведьма, — запирают Хорхе в комнате, чтобы он не добрался до кухни? Нам несказанно повезло быть не дома сегодня. Этим вечером он обещал грандиозный ужин.       — Да уж… — протянула Нова, кладя голову на плечо женщине, — нам повезло.       Свободной рукой, той, что была ближе к Веспер, девушка совсем немного придвинулась к чужой ладони и дотронулась своим мизинцем мизинца женщины, скрепляя их. Детский жест вызвал взрослые мурашки.       — Я рада, что могу быть сейчас тут, с тобой, — призналась ведьма, сжимая чужой мизинец крепче.       Нова улыбается, переводит взгляд на уставшее от вечной работы лицо и совсем немного тянется вперед, оставляя на губах женщины короткий поцелуй:       — И я тебя люблю, Веспер, — добавляет ловчая, пробуждая внутренний фейерверк.       Лед в стакане с виски начинает плавиться и разбавлять дорогой алкоголь своим водянистым вкусом. Постепенно в комнате становится все жарче и душнее, отчего появляется желание открыть окно нараспашку и выпрыгнуть из него.       — Тебе со мной не интересно? — тоскливо спрашивает Нова.       Они молчали уже минут семь точно. Обе сидели, смотрели на то, как с неба медленно сползают розоватые линии, пока вся атмосфера постепенно погружалась в тусклые тона. Ловчая несколько раз пыталась заговорить с ведьмой, но та лишь сдержанно отвечала и вновь замолкала, милуясь пейзажем.       — С чего ты взяла? — удивленно спросила Веспер. Брови женщины поползли вверх, а взгляд вдруг стал беспокойным.       Девушка качнула плечами, поджимая губы:       — Ты почти ничего не говоришь, молчишь, — она тяжело вздохнула, опуская взгляд, — может… я думала, может это из-за разницы в возрасте? Я еще кажусь тебе незрелой и тебе не о чем поговорить со мной?       Ведьма с секунду смотрит на нее, обрабатывая информацию, а затем улыбается так, словно услышала самую смешную глупость в своей жизни:       — И как тебе такое только в голову взбрело? — по доброму рассмеялась женщина, кладя руку на спину Нове, отчего та мгновенно выровнялась, — нет, ну правда. Я даже не думала об этом, — Веспер сделала паузу, замечая, как на лице ловчей начинает вытягиваться едва заметная улыбка облегчения, — я больше люблю слушать, нежели говорить, — признается она, — иногда пропирает на рассказы о бурной молодости, но не всегда бывает такое настроение.       Нова свободно выдыхает и наконец улыбается в полной мере:       — Сейчас не такое настроение?       — Сейчас – нет, — отвечает ведьма, — сейчас спокойное, умиротворенное.       Ловчая захлопала глазами:       — Так нам просто помолчать?       Веспер считывает непонимание на лице вечно болтающей обо всем девушки и тихо усмехается, отмахиваясь:       — Задавай тему разговора.       Нова мгновенно оживилась, а янтарные глаза начали светиться пуще прежнего:       — Расскажи о том, что бы меня сто процентов шокировало.       Женщина приподнимает брови вверх:       — Не могла найти тему полегче? — мягко спрашивает она, — так сразу и не ответишь. Хотя… — ведьма демонстративно задумывается, поднимая взгляд вверх, чтобы заинтриговать ловчую сильнее.       — Не поверю, что у тебя нет никакой головосрывающей новости, — в предвкушении сказала Нова.       — Насчет новости не знаю, — Веспер понизила голос до спокойного, — но информация одна есть, — женщина снизила тон еще сильнее, — не думаю, что ты хочешь об этом знать.       — Хочу… — тихо отвечает ловчая, насторожившись.       Ведьма окидывает спутницу оценивающим взглядом, а затем выдает серьезное:       — Я знаю, кто ты, Нова.       Почти все щепки превратились в пепел. Женщина ставит пустой стакан на небольшой круглый столик у своего кресла, поднимается и закидывает еще немного дров в камин, чтобы костер разгорался с новой силой.       — Это должна была быть шутка, — говорит она, будто бы в пустоту, утрамбовывая при этом дрова железной кочергой, — безобидная шутка, которая раскрыла бы тебя, как человека. Такой жест для сближения, понимаешь, — ведьма отставляет орудие в сторону, ногой придвигает ковер ближе к камину и заходит за собственное кресло, в часть комнаты, куда свет от огня не доставал, — кто же знал, что ты от испуга выдашь мне все свои секреты и расскажешь о том, что ты – жалкая шпионка, — она делает еще два шага вперед и останавливается перед девушкой, чью шею сдавил ошейник, прикованный цепью к стене.       Тело ловчей давно ослабло, ее силы были на исходе. Она не знает, сколько пробыла в этом месте, но четко понимает, что если попытается встать с колен, то с грохотом рухнет обратно на пол. С тех пор, как она очнулась в темной, отделанной деревом, комнате, Нова потеряла счет времени. Веспер иногда появлялась, ничего не говорила, приносила воды и уходила. В начале девушка пыталась достучаться до нее, поговорить, но когда все попытки оказались тщетными, ловчая делала все возможное, чтобы докричаться до соседей, если они вообще были. Тогда ее рот оказался заклееным при помощи заклинания, а после нескольких порывов на рычание, голосовые связки и вовсе отказались помогать Нове в крике о помощи.       Ведьма рассматривает истощенное тело и честно пытается прикрыть сожаление в глазах отвращением. Здорового кома, что все эти дни давил на нее, больше не остался – она тихо выплакала все слезы в самой дальней комнате, пока никто этого не видел. Внутри осталась пустота и здравый разум – и капля тоски, которую женщина скрывала даже от себя.       — Если бы мне кто-то сказал, что Нова… — Веспер осекается, — моя Нова окажется наглой предательницей, я бы не поверила. Честно, не поверила бы. Мне за это даже стыдно. Это же надо было так слепо верить человеку, только потому что у него красивые глаза. Не проверять, а доверять.       Ловчей жаль. Если бы ее спросили, дали возможность, она бы точно все переиграла, с первого же дня обо всем рассказала ребятам и действовала бы на стороне Союза Сожжения, водя за нос церковь и отца. Если бы она могла, она бы не говорила Веспер ни о чем в тот вечер, нашла бы подходящий момент для признания, завуалировала бы как-то, чтобы выйти сухой из воды и сделала бы, что угодно, чтобы не оказаться в этом месте, в таком положении, рядом с такой Веспер.       Она делает усилие над собой, поднимает глаза на высокую женскую фигуру и разочарованно вздыхает, когда ведьма резко отворачивается, чтобы не стыкаться взглядом с Новой. Веспер сжимает кулаки, а на щеке, которую едва освещало пламя камина, показались желваки. Женщина перебарывает себя и разворачивается к ловчей, встречаясь с ней взглядом. Холодным, стальным взглядом. У Новы нет сил на мурашки, а последние капли страха из нее вытекли еще вчерашним утром. Все, что ею сейчас руководит – усталость и крошка чувства вины.       — Мне стоило утопить тебя в той речке, как слепого котенка, — с интонацией угрозы говорит Веспер, — вот только я котят люблю, рука не поднимается, — кривится ведьма от мысли о том, кого она имела ввиду вместо котенка, — как много ты им доложила? — женщина складывает руки на груди в ожидании ответа, прекрасно зная, что из-за собственной инициативы ловчая даже при большом желании ей ничего не скажет, — чья ты, Нова?       Девушка сдвигает брови к переносице, пытается что-то промычать, но в итоге получается лишь какофония из хриплых рыков. У Веспер на лице промелькает секундная слабость в виде тоскливо поджатых губ, но и те женщина совсем скоро расслабляет, делая свою статуру более стойкой.       — Уверена, у тебя было много времени, чтобы придумать себе алиби, — низко говорит ведьма, — но я ни в одну твою отмазку не поверю.       Она хмыкает, разворачивается на носках туфель, собирается уходить вон из комнаты, но вдруг чувствует холодные пальцы на своей лодыжке. Кожу мгновенно обдает жаром, но, благо, под длинным платьем этого не было заметно.       — Ну что еще? — говорит Веспер это так, будто не хотела еще раз взглянуть на девушку. Она взмахивает рукой и шепчет про себя заклинание, что наконец даст возможность Нове говорить.       Первые секунды две ловчая с непривычки двигает челюстью и разминает мышцы рта, а затем выдает хриплое:       — Не уходи.       Внутри женщины что-то сжимается от этих слов, но она не подает виду, наоборот расправляет плечи и вздергивает одну бровь:       — Это еще почему? — возмущенный вопрос можно было трактовать, как просьба ответить самой Веспер, по какой причине она все еще стоит рядом с предательницей и дает ей шанс выговориться.       Нова поднимает на нее взгляд, облизывает потрескавшиеся от пересыхания губы, и отвечает:       — Ты меня любишь, — девушка констатирует факт, а ведьма сводит брови к переносице, не желая признавать слова ловчей за правду, — и я тебя тоже. Так почему бы тебе не выслушать меня хотя бы раз?       Веспер воспринимает просьбу Новы за наглость, фыркает и дергает ногой, убирая чужую руку со своей лодыжки:       — Я тебя уже услышала, — холодно отвечает ведьма.       — И не пыталась! — девушка хотела сорваться на крик, но вместо этого окончательно сорвала горло, отчего начала закашливаться.       Женщина смотрит на другую, думает над тем, что правильнее было бы зарядить ей осколком по виску и окончательно поставить точку в этих страдательных шпионских взаимоотношениях, но не может сдержать обреченного вздоха, когда видит смесь боли и отчаяния в янтарных глазах. Веспер знает, Нова права: любит. Но простить не может.       — У тебя есть минута, — холодно бросает ведьма и нарочито отстраняется, делая шаг назад.       Ловчая не ожидает, но приятно удивляется снисходительности женщины, выделяет себе две секунды на то, чтобы сопоставить все желаемые слова в одну логическую цепочку, а затем еще раз кашляет и начинает:       — Я виновата, — говорит Нова и замечает мгновенную реакцию в виде закатившихся глаз, — честно считаю себя виноватой. Я не говорю это, чтобы ты меня простила и я продолжила шпионить дальше, нет. Я признаю, что я просто жалкая трусиха, которая изначально затеяла двойную игру, а когда устала сидеть на двух стульях, не смогла набраться сил, чтобы сказать правду! Но я боялась. Боялась потерять тебя, понимаешь? Боже, Веспер! Ты – самое ценное, что есть в моей жизни и мне… Господи, мне так жаль, что сейчас ты такого мнения обо мне! — на лице ведьмы появляется тень сомнения, губы вновь сжимаются и Нова пользуется этим моментом, выкидывая все козыря из рукавов, — дай мне задание, какое угодно! Следи за мной, делай все, что пожелаешь нужным, — цепь звякнула, когда девушка начала медленно ползти на коленях вперед, складывая ладони друг к другу в жесте молитвы, — я докажу свою преданность Союзу, — закончила ловчая, когда цепь была натянута настолько, что ей пришлось выгибаться, стоя на коленях перед Веспер.       На маске холода появляются трещины. Женщина кидает короткий взгляд на камин, а затем осторожно присаживается на колени, чтобы быть почти на одном уровне с девушкой. Она безмолвно смотрит ей в глаза, пытается наскрести в них крошки искренности и вместе с тем нежно проводит ладонью по щеке Новы, мягко дотрагиваясь подушечками до впалых щек:       — Моя милая ловчая… — почти шепчет Веспер, — мне так хотелось бы знать, что ты говоришь мне правду, — она грустно усмехается и утыкается своим лбом к чужому, прикрывая глаза, будто бы пытаясь прочесть истинные мысли девушки. Секундный жест, казавшийся вечностью, совсем скоро завершается, ведьма отстраняется, и взяв в собственные руки лицо ловчей, медленно тянется, оставляя на ее сухих губах свой влажный поцелуй, — как жаль, что я не верю ни одному твоему слову, — холодно бросает Веспер и резко отстраняется.       Она вновь смотрит на камин: одна разгоревшаяся щепка уже попала на ковер, отчего ворс начал медленно гореть, пуская за собой цепную реакцию. Женщина поднимается, подходит к зеркалу, что висело на стене, поправляет платье и прическу, затем кидает финальный, пустой взгляд на Нову, что уже увязла между собственными криками и слезами, и хлопает дверью с той стороны, оставляя молодую ведьму проходить свою первую инквизицию.