Решающее действо

Тимоти щурится, улыбается, словно хищный зверь, глядя на неё. Такую с виду нежную, недоступную и терпеливую. Путеводный Свет заводила его, и та прекрасно знала об этом, хоть и относилась с явным недоверием, но, своеобразные ухаживания принимала с гордо поднятой головой. В ее репертуаре. — Потанцуем? — произносит монстр с ядовитой ухмылкой на своем лике, захотелось подмигнуть даже, чтобы полностью завоевать её внимание. Путеводный Свет как-то апатично смотрит на него, будто бы игнорируя данное предложение. Но, это вовсе не так. На ее бледном лице отражается какая-то по-доброму насмешливая улыбка. — Дерзай, — кладет свою руку поверх его, отвечая на данное предложение. С крылышка на голове Света медленно падает белоснежное перо. Это свидетельствует о медленном потере статуса проводника. Сея танец станет для неё решающим. Тимоти с легкостью притягивает её к себе, подхватывает в свои руки, безобразно водит ладони по тонкой хрупкой талии, пытаясь уцепиться за ткань плаща. Путеводный Свет совсем не сопротивляется, эти неловкие движения лишь еще больше заставляли убеждаться в том, что она вовсе ему не безразлична. Монстр утягивает её в спонтанный танец,  бережно, но одновременно с какой-то пылкостью, ведет по ритму, который сочинил только что. Конечно, музыки у них не было, но, собственные чувства всегда пригождались в самый неожиданный момент. Путеводный Свет чуть прикрывает свои выразительные очи, поддаваясь ловким движениями партнера. Рука цепляется за его плечо, крепко хватается даже. Мимолетная искра пролетает между ними, когда та снова распахивает глаза, чувствуя, как по щекам начинают течь черные слёзы. Даже не слёзы, а просто какая-то странная чёрная жидкость, которая заставляла глаза покалывать. Тимоти, видя это, немного хмурится, но дальше продолжает руководить этим незамысловатым танцем, прокручивая Света вокруг себя, аккуратно беря за кончики пальцев. После этого поворота с её головы упало еще несколько нежных перьев, они сгорали голубым ярким огнем, когда приземлялись на пол.  Танцовщики намеренно прошлись по догорающим огонькам, втаптывая их в деревянный пол, заставляя тлеть.  Путеводный Свет зажмуривает свой правый, ранее здоровый глаз. Из него начала струится та же черная жидкость, невыносимая боль растеклась по телу, веки болезненно пульсировали.  Ноги подкосились и она, словно хрустальная хрупкая статуэтка, стремительно полетела на пол. Тимоти ловко подхватил путеводителя, крепко удерживая ту в своих ладонях. Он расплылся в едкой ухмылке: — Что стряслось, свет мой? — пролепетал нежно на ухо, убирая кончиками пальцев вьющуюся прядь голубых волос. Их лица были настолько близко, что Тимоти решился на отчаянный шаг: Их губы соприкоснулись в слегка настойчивом поцелуе в порыве пылкого танца. Путеводный Свет впилась руками в его кожаную куртку, пытаясь удержаться на ногах. Крылышко с её головы с хрустом отвалилось, полетело на пол, сгорая в том же голубом огне. Тимоти ещё давил на неё, на непорочную  (или порочную?) даму, чье сердце было давно холодно, не желал оторваться от её иззябших изящных губ, которые хотелось распробовать еще подробнее. Сделать это не получилось. Путеводный Свет аккуратно отстранилась от него, тяжело дыша, упала на ледяной пол.  Монстр смотрел на неё несколько секунд стоя, решил присесть, вглядываясь полуприкрытые чёрные глаза, из которых текла черная жидкость. Когда ее очи сомкнулись под давлением усталости, боли и потрясения, тот прошептал, с нежностью, но какой-то колкостью в голосе: — Добро пожаловать в ряды монстров, мой ангел…