Стать человеком

      Чуть позже, тем же утром, уже все студенты проснулись и, умываясь, начали готовить себе завтрак. Все дружно договорились на том, что будут готовить рис и на второе мисо суп. Вот уже все поделились на команды, чтобы приступить к готовке: Киришима и ещё пару студентов занимались пропариванием риса, Момо и Очако занялись нарезкой тофу для супа, Денки и ещё несколько ребят разбирались с грибами, а Кацуки и Шото взялись за нарезку лука, а остальные собирали дрова и хворост для костров.       Таким распределением они добились максимально быстрого результата и уже буквально через час еда была готова к употреблению, если не считать ещё те пару минут, которыми воспользовался юный Бакуго, чтобы снова обругать Шото за его ужасное нарезание зелени.       — Ну, ты и впрямь хорош в этом, — спокойно сказал Шото, наблюдая за тем, как блондин исправляет его косяки с нарезкой,       — Нет, идиот, это ты слишком плох... — проворчал он в ответ, уже дорезая последнюю партию.

***

      И вот, уже все сидят за беседкой, специально стоящей для разведения лагерей, со своими порциями. Деку тоже учуял запах чего-то очень вкусного и быстрым темпом прибежал к ребятам на четвереньках.       — Он так забавно передвигается... Но вскоре нам надо будет обязательно научить тебя ходить, как нормальный человек, да, дружок? — поинтересовалась Мина, почесав волосы дикаря, а затем показывая, что ему нужно будет сесть за стол.       — Давай, первым твоим уроком будет правильное сидение! Садись! — указала на свободное место.        Сначала дикарь лишь посматривал на то, куда она указывает рукой, но затем сообразил, что ему нужно повторить за всеми остальными. Пока он пытался усесться, всюду слышались нежные голоса поддержки: «Давай, дикарь, у тебя получится! Ты сможешь! Ну давай уже, идиот Деку, не тупи и садись, а не то кормить не будем!».       После последней реплики все обратились к Кацуки с вопросами, почему он так его называет, на что тот ответил, что ему идеально подходило данное прозвище и все дружно согласились так его называть, пока не узнают его настоящего имени.       Тем временем бедный Деку всё никак не мог усесться нормально, как все остальные. Он уже старался быть похожим на них, так как не настолько уж глуп, чтоб не понимать, что это его собратья по расе и, что он такой же, как и они, ну, может имеет некоторые отличия...       Наконец юному Бакуго надоело, что возле него уже пять минут елозится этот индееобразный пацан, не давая спокойно поесть и он решил встать и помочь ему сесть нормально. Вот он загоняет его на скамейку, опуская его ноги вниз, а спину наоборот, расправляя вверх с постоянными упрёками: «Не сутулься, идиот. Опусти уже чёртовы ноги вниз! Руки на стол положи, ты ж не на скамейке есть собираешься, чёртов Деку!», но как ни странно, парнишка абсолютно спокойно реагировал на его наказы, иногда улыбаясь, когда его хвалили, а ещё, походу, он привык к своему прозвищу.       Все же остальные из класса 1-А сидели, отвесив челюсти до самой земли, наблюдая за тем, как Кацуки помогает дикарю с его трудностями. Это показалось им необычайно странным, зная, каков на самом деле был вспыльчивый блондин и нередко переглядывались, когда в награду за послушание Деку получал комплимент от него.       Вскоре юный Бакуго добился от дикаря достойной сидячей позы и с облегчением вздохнул, присаживаясь на своё место. После этого его уже замотало учить этого тупеня чему-либо, и он оставил его в покое, наблюдая за тем, как он будет есть.       Сначала Деку лишь смотрел на то, как едят другие и понял — деревянные палочки не его конёк, ну разве что одна палочка, а вообще он хотел поесть руками, показав, что так удобнее, но его лишь упрекнули и стукнули по рукам, с тех пор он больше и не подумает есть еду из тарелок руками... Он еле как осилил лишь порцию риса, а на мисо даже смотреть не стал, молча встав со скамейки и побежав к палатке, где спал прошлой ночью.

***

      — Кстати, Кацуки, меня очень интересует один вопрос: «Почему на нём моя одежда?!». Бро, я, конечно всё понимаю, возможно у тебя просто не было запасной или тебе было жалко отдавать её такому-то дикарю, но ты ведь мог хотя бы спросить, ну, или, в крайнем случае, предупредить о том, что возьмёшь её. Я сегодня потратил целых полчаса на то, чтобы попытаться найти вещи, а потом посмотрел на Деку и увидел, что он хорошо её носит! — начал бывало высказываться Киришима, но в ответ получил лишь серийный взгляд убийцы и замолк, не желая провоцировать ещё одного дикого зверя.       — А-а-а, знаешь, ему ведь даже вроде идёт! Так что я не против, пускай носит...       На этом они и договорились. Все начали убираться после трапезы и веселиться, обливая друг друга водой и пачкая пеной для посуды. Сотриголова даже мешать им не стал, понимая, что они всё-таки дети и им нужно хоть иногда, но дурачиться. Он спокойно пошёл в свою палатку, застав там необычную, но довольно милую картину: дикарь лежал на том самом месте, где Шота его вчера уложил и, при этом, закутался в ленты. Про-герой невольно улыбнулся и накрыл спящее создание лёгким покрывалом, выйдя, чтобы не потревожить, ведь всё-таки он долго не мог уснуть, а потому совсем, походу, не выспался.       Отойдя в то самое тихое место перекура, где он был ранее, Шота заметил юного Бакуго, который занимался той самой утренней разминкой, которой не успел уделить время в связи с проблемами, касающиеся Деку.       — Возможно, ты и вправду мог бы быть на голову впереди других, не будь ты таким вспыльчивым и высокомерным, — вдруг, неожиданно для блондина сказал Сотриголова, на что тот лишь недовольно шикнул, продолжая отжиматься.       — Кстати, когда ты нашёл того зеленоволосого парнишку в лесу, ты никого больше точно не замечал? Просто, я не думаю, что один ребёнок мог бы так долго прожить в одиночестве леса, ему точно кто-то, скорей всего, помогал.       — Точно, так оно и есть, когда он за мной следил, то был один. Не думаю, что если он был не один, то так просто бы к нам привык, — тяжело дыша, но продолжая упражнение отвечал Кацуки.       — Да, в твоих словах и вправду есть смысл, как-то я даже об этом не подумал. Ладно, смотри, не перенапрягайся, мне не нужны студенты, у которых мышцы из-за сильной нагрузки решили отказать, — напоследок высказался мужчина и ушёл обратно в лагерь, выбросив окурок в мусорное ведро возле лагеря.

***

      Чуть ближе к обеду студенты из класса 1-А академии Юэй занимались тренировкой своих причуд. Те, кто плохо справлялся по учёбе в самой академии, работали в несколько раз больше других, по приказам учителя Айзавы.       Юный Бакуго заметил, что дикаря уж больно долго не было видно, хотя и Сотриголова предупредил о том, что он спит, время, то уже не утреннее. Да и к тому же, как ребёнок, выращенный в диких условиях, мог так быстро и спокойно встать? Это показалось ему странным, но вскоре он понял, что ошибался, заметя выходящего из кустов Деку с целой кучей дикорастущей малины.       Очако тут же подбежала к дикарю и стала ему пытаться объяснить, что ягоды перед употреблением стоит помыть, но как она была удивлена, когда увидела, как мальчик нашёл неподалеку тазик с водой, которая осталась от помывки посуды и начал полоскать ягоду, тщательно обрабатывая её от листочков и грязи. Да тут и не одна Урарака удивилась, почти все, кто находился поблизости стали за ним наблюдать. По всей видимости, это была одна из привычек, оставшаяся от обычной человеческой жизни.       Но кто научил его этому? Походу, до этого мальчик всё-таки был не один. А после полоскания, как думаете, что он сделал? Правильно, нашёл Кацуки и вручил ему тарелку свежих и самых сочных ягод. Тут все снова пооткрывали рты и даже Сотриголова немного выпучил глаза, наблюдая за происходящим.       Сам же юный Бакуго был в шоке, пару минут смотря то на тарелку ягод, то на улыбающегося мальчишку, что суёт ему их. Потом он ещё пару минут повыпендривался, не принимая скромный подарок Деку, но в скором времени, обматеривши милого и доброго дикаря, принял ягоды из его рук.       Однако на этом странности не закончились, ведь парнишка от него не отставал, показывая, что Кацуки должен был отведать прям при нём эти ягоды. Снова ругательства полетели в адрес мальчика, но потом опять-таки он успокоился и начал молча уплетать плоды, сорванные дикарем с душой и любовью. Деку остался доволен своей работой, даже очень.