/Quinque Gradus Investigationis/

      Утренние лучи солнца сквозь жалюзи ослепили меня, даже закрытые глаза не защищали от такого яркого света. Я совершила ошибку, главную на сегодняшний день ­– уснула за столом. Шея затекла, как и спина. Как только деревянные веки наконец соизволили подняться, я откинулась на спинку кресла, потянулась, хоть немного размяла затёкшие мышцы и побрела в ванную. Душ, чистка зубов и крем на сухую кожу. Типичный алгоритм для меня.       В домашней одежде, с полотенцем на шее, чтобы вода с волос капала на него, а не на спину, я прошла обратно в комнату. Маленькая комнатушка общежития была как всегда уютной и приятной. Мой захламлённый стол: бумаги; ноутбук, который был погребён под учебниками и заметками; лампа; канцелярские принадлежности; тетради и дневники. На пробковой доске небольшого размера были прикреплены заметки, стикеры и всё было обвязано красной нитью. Как расследование в старых детективах.       С моего ракурса всё выглядело как бред сумасшедшего. В принципе, возможно такой я и была в два часа ночи. Невольно усмехнувшись, я перевела взгляд на свою кровать, в которой даже не спала этой ночью. По сути, так же похоже на бред психа. Снизу была пара ящиков, неполные моей одеждой. По большей части, какой-то пока не пригодившийся багаж, по мелочёвке. А сама кровать находилась в полном хаусе. Простынь, цвета хаки была вся помята, скрючена. Одеяло наполовину валялось на полу, а подушка забита в угол, будто её пинали ногами.       Над кроватью также висела небольшая полка. Завалена книгами, детективы, фантастика, мистика и учебники истории, и конечно мифы. А левее, в нише находился комод с зеркалом. Комната небольшая, да, но она мне нравится. Тем более я тут одна, а у некоторых в комнате по двое или трое человек.       Хью, так зовут героиню этой жизни. И честно признаюсь в своём неподдельном интересе к её персоне. Полное имя девушки ­– Хьюго Каннингем. Лёгкой, всё ещё сонной походкой она подошла к комоду с зеркалом, и мельком посмотрела на календарь с открытым месяцем ­– октябрём. Определённая дата была обведена фиолетовым цветом. Только несколько человек в её жизни знали о значимости данной даты. Это её родители и пара близких знакомых. Ведь с её семнадцатилетия прошло всего две недели и вот она уже почти месяц обучается в universitates* (университете).       Я бы сказал, думаю, даже пророчу, что путь этой девушки будет невероятным. Ещё ни разу я не прикасался к этой истории. Всегда лишь мельком поглядывал, но не решался. Малодушие наверняка. А может был просто не готов к такому роду приключению. В этот кроткий миг, что успел прожить вместе с ней, лишь наблюдая, уже могу со всей своей смелостью и рвением сказать, что «Per aspera ad astra» * (Через тернии к звёздам) абсолютно подходит ей.       Моя жизнь не идеальна. Есть проблемы, страхи и всё подобное, но точно могу сказать, со внешностью мне повезло. По моему мнению. У меня короткие волосы, ведь каждые полгода стригусь по линии челюсти. Они светлого оттенка, даже скорее бежевого. Нос прямой, небольшой. Длинные ресницы. Глаза цвета чистого, прозрачного льда и слегка загорелый цвет кожи. Не удивительно что я стала такой, можно сказать привлекательной, ведь моя мама в молодости была моделью. Гены, что тут сказать.       Полноценно собравшись, я наконец покинула стены своего «гнёздышка» и быстрым шагом упорхнула в кампус. Улица, как всегда, завораживала меня своей атмосферой. Нью-Йорк, пасмурный ноябрь, слабый ветерок и всё ещё гуляющие по улицам огненные опавшие листья. Атмосфера была такой, что хотелось вернуться в комнату, приготовить чай и заниматься чем-нибудь расслабляющим. Подобная уже переходящая в зиму погода мне может понравится только из тёплого местечка.       Руки в карманах дутой куртки, пол лица зарыто в воротник, пытаясь спрятаться от беспощадного ветра. Волосы это конечно не спасает и скорее всего, со стороны причёска выглядит как гнездо, которое снесло ураганом. Да, ведь нельзя было надеть шапку или в крайний случай надеть кофту с капюшоном. Находясь в комнате, в тепле всё выглядело более мирно, чем вне неё. Типичная ошибка.       Последовательными, уже выученными шагами я достигла компасу «Аллана По». Да, как можно догадаться, данное здание было названо в честь не безызвестного писателя-романист. Я признаю, что не читала его истории, не уверенна что знаю хоть одну, руки как-то не доходили. Но его личность столь интересна, что невольно желаешь прочитать его непосредственную историю. Однако, я ленивый студент.       Юная мисс Каннингем имела в себе сочетания, до которых мне как до богов. Она человек увлечённый, хитрый, знает многое, но по больше части что-то неважное для других, а ей важно всё, что подмечает острый взгляд и многогранное воображение. Как бы я хотел встретиться с ней в живую, посмотреть на неё своими глазами, осмыслить и понять её собственную загадку.       Как я для себя подчеркнул в мимолётных наблюдениях, Хью занимается изучением истории, мифологии и литературы. Хотя последнее скорее самовольное решение. Divide et impera* (Разделяй и Властвуй), как говориться. Она явно увлечена тайнами и загадками прошлого, и возможно того, что существовало при богах в легендах. Каннингем изучает, рассматривает и веселится, я бы сказал. Как дитя, что услышало историю из уст матери, которая затем въелась в память безвозвратно.       Коридор кампуса на втором этаже был довольно пуст. Будто в полном неведомом одиночестве мне оставалось лишь идти к цели, то есть – к аудитории «№ 113». Сбоку от довольно массивных деревянных дверей была тёмная табличка с золотистой окантовкой, на которой было написано следующее: «Аудитория № 113. Профессор исторически-литературных наук Алан Гаррик».       Внутри меня встретила почти наполовину пустая аудитория. Ну, это немудрено, до начала лекции оставалось ещё пятнадцать минут. И зачем я так рано пришла сюда? Неважно, риторический вопрос. Мигом мне пришлось занять одну из первых четырёх парт, ведь зрение и так было ни к чёрту. Оставалось лишь ждать назначенного времени начала лекции Гаррика.       Алан Гаррик ­– профессор средних лет, изучающий мифы с легендами, редкие манускрипты и древние фолианты, а также литературу и авторов. Если так подумать, то этот человек невероятен. Никогда не говорила с ним напрямую, лишь только единожды, когда изредка он спрашивал на парах или отвечал на интересующие меня вопросы во время лекций. Гаррик написал около десятка работ, которые получили неплохой такой отклик в исторических и литературных обществах. Он гений в своём деле.       А вообще, мне повезло попасть сюда. В смысле в этот университет и в Нью-Йорк в принципе. Родилась ваша покорная слуга в штате Орегон, почти что на его окраине. Маленький город, тишь да гладь, ни университетов с колледжами, ни перспективной работы. Однако года три назад, может два, в нашу школу пришло письмо, которое разнеслось по всему маленькому городку. «Уведомление и приглашение для всех учеников! Официально стартует набор в Нью-Йоркский Университет Точных и Гуманитарных Наук!» Но мы зовём его просто «УТН».       Я стала учится в два, нет, в три разе тщательнее и усерднее, ведь именно исторический факультет зажёг во мне что-то уникальное и неизведанное. И вот, даже не дожидаясь официального выпуска из школы или хотя бы восемнадцатилетия, я сдала тест и поступила. Всё словно идёт по идеально выстроенному плану, божественному. Но я реалист. Только и делаю что, изо дня в день жду краха этого «плана».       Звонок прозвенел на весь кампус. Разошёлся волной по студгородку. Аудитория «№ 113» заполнилась за те пятнадцать минут почти полностью. А затем, после двух минут ожидания зашёл и профессор Алан Гаррик. Что ж, теперь и я могу понять трепет и волнение Хьюго перед этим мужчиной. То, как он закрыл дверь, хлопнув ей, как небрежно кинул папку на свой стол, как написал мелом на доске тему. Всё в нём кричало. Не знаю, что именно, но что-то сильное и потаённое. Его некая небрежность, резвость и несдержанность не претит мне как наблюдателю, а лишь высказывает глубокий интерес.       Одет мужчина был с иголочки. Даже ближе к аристократической моде, вольно подмечу я с вашего позволения. Алан мужчина имеющий в своём арсенале довольно высокий рост, атлетическое телосложение и обворожительную внешность. Все эти переменные идут ему явно в плюс. А одежда лишь подчёркивала его уникальность.       На широких плечах, так словно он был создан для этого, удлинённый пиджак в чёрно-красную крапинку идеально приходился к его телу и идеально ложился на его плечи. Жилетка, чёрного, даже сероватого цвета подчёркивала стройную фигуру профессора, а позолоченные пуговицы придавали богатый вид. Под жилеткой была надета обычная белая рубашка с тёмно-бордовым, классическим галстуком. А зауженные брюки, окрашенные под чёрно-красную фланель, придавали мужчине странности, в стимпанк манере, так сказать.       Гаррик снял с себя пиджак и аккуратно повесил его на спинку своего стула. На его правом запястье красовались массивные серебряные часы с черными и золотистыми элементами. Невольно задумываешься о том, насколько же богат простой профессор. Его одежда, украшения, всё кричит о богатстве. Но откуда же?       Могу с точностью сказать, я падка на привлекательных мужчин. Да ладно, кто бы что не говорил про то, что внешность ­– не главное, они просто не понимают. Внешность это одно из главных качеств первого впечатления. Внешность – это обложка, которая накладывает на первое впечатление эффект, который может продлится очень долго. Ну, смотря какое. И раз внешность – это необходимая обложка, за которой можно либо следить и ухаживать, либо забросить всё на произвол судьбы, то имя – это единственный достойный ярлык. Ты можешь выглядеть ужасно, но ты знаменитый учёный или писатель, то возможно ты просто настолько занят что времени просто не хватает на уход за собой. Такая у меня логика. Моё мнение.       Профессор Гаррик же выглядел шикарно. Да, даже в любой другой, более простой одежде он бы смотрелся не менее привлекательно. Лицо этого мужчины выражало столько элегантности и некой заботы, что невольно хочется довериться ему. Каштановые волнистые локоны слегка закрывали лицо, а аккуратная борода придавала ещё больше мужественности. Серьёзный взгляд светлых серых глаз пугал, заставлял оставаться настороже. Чёрт, он крут. Я бы могла сказать по-другому, более важно и официально, но сейчас ранее утро, мозг смог выдать только что-то банальное.       — Сперва, предупрежу, что начиная с первого декабря я не смогу вам помогать с домашней работой, конспектами и другой научной бессмыслицей, – деловито начал профессор, – ненадолго я уеду. Так будет каждый декабрь, всегда на две недели. Все поняли то, что я сказал?       Многие активно закивали, другие сказали «да» в голос, немногие же начали перешёптываться между собой обсуждая данную, скажу я вам неважную новость. Хоть мне тоже и интересно куда он собрался в начале учебного года, но разве он мне расскажет? Вот и я думаю, что вряд ли, поэтому нет смысла волноваться.        — Отлично, надеюсь не будет такого, что у вас осталась много работы и вы по всему университету будете искать меня. Не надоедайте другим профессорам. У них и так работы хватает. Учитесь сами искать информацию. У нас большой университет, у нас есть, и библиотеки, и компьютерные классы, учитесь связываться с другими специалистами. А теперь, – рукой, профессор Гаррик указал на написанную им тему, – Эдгар Аллан По. Кто это?       Сперва была гулкая тишина, а затем кто-то выкрикнул глупость и факт одновременно. «В его честь назван кампус!» Кто-то засмеялся, кому-то стало неловко за этого студента, Гаррик же лишь тяжело вздохнул. А затем, темноволосая девушка гордо подняла руку, профессор заметил её, кивнул и приняв это за разрешение, девушка встала из-за парты, в полной готовности.       — Аллан По – человек, который внёс в американскую литературу неоценимой вклад. Больше всего он известен по своим «мрачным» рассказам. Его считают создателем формы современного детектива и по совместительству, творчество По поспособствовало появлению жанра научной фантастики. Спасибо. – В знак окончания своего небольшого представления девушка села, явно удовлетворённая своими познаниями.       — Неплохо, но это поверхностные знания. Это и пятиклассники знают. Кто-нибудь скажет, как умер По? Нет? Ладно. – Гаррик взял мел и начал писать. ­– Эдгар Аллан По – американский поэт, родившийся тысяча восемьсот девятого года девятнадцатого января в Бостоне. Жизнь у этого человека была трудной и сложной. В принципе, как и у всех в то неспокойное время. Революции, Наполеон, образование Соединённого королевства, появление Австрийской империи и начало Боливийской войны за независимость. И это даже не половина тех событий.         Я внимала каждому слову. Записывала каждый факт, который он разжёвывал нам с утра по раньше. Этот человек был рождён чтобы вести лекции. Он просто превосходный оратор, которого хочется слушать вечность и больше. Успокаивающий и в то же время держащий в напряжении голос заседал в голове как наставления мудреца.       — Привлекла Эдгара к мистицизму – школа. Со своей приёмной семьёй этот парень совершил путешествие в Англию, именно там он окончил школу. В школе был забавный и я бы сказал не ответственный учитель математики, который водил учеников на кладбище и там они изучали вычисление. Использовали могильные надгробия, на которых были выбиты даты рождения и смерти. Так, в разуме и сердце Эдгара Аллана По зародилось семечко, суть всего странного и необычного. Надеюсь, вы это запомнили, а если нет, то записывайте. Повторять я не буду, а вопросы по поэту будут на экзамене.       Curious* (Любопытно). Этот По интересная личность. Сам я о нём не сведущ, никогда не слышал о такой личности. В моём мире о таком не слышали. Вот в чём плюс быть наблюдателем. Я рассматриваю истории, изучаю героев и их врагов, культуру и историю. Я знаю много всего и мне никогда не будет мало. Тем мне менее, иногда печально, что я не могу попасть к ним, проживать невероятные приключения с ними. Ну да ладно, прошу, продолжайте профессор Гаррик.       — Переехав обратно в Америку, Эдгар поступил в Виргинский университет. Он не интересовался табачным бизнесом своего приёмного отца, большую часть своего времени он писал. Он писал стихи. В первый учебный год парень пристрастился к алкоголю, азартным играм и соответственно приобрёл кучу долгов. Приёмный отец По отказался их платить и в итоге забрал подростка из учебного заведения. Дальше его жизнь шла своим чередом. Он продолжил писать, но по началу его, конечно, не замечали. У него было много трудностей в жизни и тут я остановлюсь. Я хочу услышать ваши вопросы о том, почему я остановился именно на этом моменте. Почему не продолжил рассказ о жизни поэта? Как вы бы продолжили? Совершенно не зная что происходило тогда.       Профессор поставил всех в аудитории в тупик. Глухая тишина. И ничего более. Слышны были лишь шуршания листков тетради, кто-то пытался найти что-то в ноутбуке, а другие перешёптывались. Да и в моей голове пусто. Я не имею ни малейшего понятия почему этот странный профессор остановился. Может он уже рассказал всё самое важное? Или, наоборот, всё что Гаррик сказал лишь самые известные факты и не имеют никакого значения. Ладно, подумаем тщательнее, пока остальные задают бесполезные вопросы и окружают себя бессмысленными гипотезами.       Что я могу сказать? Как можно ответить на вопросы Гаррика? Надо вникнуть в его рассказ о Эдгаре По, вспомнить кем он был. По точно прославился благодаря своим мрачным и ужасающим рассказам. Как же они там назывались, я же не читала ни одного рассказа. Вот ведь дилемма, но интернет мой верный друг.  «Чёрная кошка», «Опыт экскурсии на машине времени» – интересное название, а также «Падение дома Ашеров» – а это название мне просто знакомо.       В большинстве своих произведениях Аллан исследует тему смерти, безумия и оккультизма. Он мастер создавать атмосферу ужаса и напряжения. Точно помню, у него есть стихотворение «Ворон». Точно, я же читала его, в школе, я и забыла, что Эдгар Аллан По написал его. Оно было интересным, я слышала, что некоторые и вправду испытывали тревогу во время чтения произведения. Я такого не испытывала. Мне оно просто понравилось.       Его мастерство создания мрачной и необычной атмосферы просто поглощает. Чувство тревоги, ужаса и неопределённости – вот его стиль. Однако, насколько я знаю из школьной программы обучения, несмотря на свою популярность и признание, По не достиг большого коммерческого успеха в своей жизни. Он был известен как бедный писатель, который часто страдал от алкогольной зависимости и финансовых проблем. Жаль мне его, в итоге Эдгар умер, известным — да, но несчастным. А как он умер?       И тут как лампочка над головой, я поняла. От нетерпения я почти что подпрыгнула со своего места с поднятой рукой.       — Да, мисс… – Начал Гаррик.       — Каннингем. Я думаю, вы остановились, потому что далее жизнь По вас не интересует, не так сильно, как его смерть. Некоторую часть своей жизни По писал о чём-то неизведанном и странном ужасе. Например, стихотворение «Ворон». – На миг я заметила ухмылку на лице Гаррика, немного дикую и пугающую. – Вот как я продолжу вашу лекцию, вопросом на вопрос: Как на самом деле умер поэт Эдгар Аллан По?       Молчание. Оно длится уже пол минуты.       А теперь уже полноценную. Вот, прошла и вторая минута.       — Кто знает. Есть несколько гипотез о смерти Аллана. Для начала, он умер седьмого октября тысяча восемьсот сорок девятого года в Вашингтонском Медицинском колледже. По научным сведениям, сорокалетний мужчина умер из-за кровоизлияния в мозг. Лечащие врачи описывали его предсмертное состояние как «буйное помешательство».       — Почему? – Задал вопрос незнакомый мне студент.       — За некоторое время до своей смерти По показывал признаки явной болезни, а может и нескольких сразу. Но самое интересное случалось именно после его кончины. – Гаррик выждал драматичную паузу. – Все медицинские записи и документы, включая свидетельство о смерти По, если они вообще существовали, были утеряны. Точной причины смерти так и нет, лишь некоторые, более устоявшиеся теории. По страдал от сильнейших головных болей, был прикован к постели, не мог ни читать, ни писать. Возможно, желанием хоть на какое-то время избавиться от мучительных болей и объясняется его увлечение алкоголем, морфием и опием. В сорок восьмом году мужчина уже был при смерти из-за передозировки лауданума, который был широко распространён в качестве самого доступного успокоительного и болеутоляющего. Была ли это попытка самоубийства или просчёт с его стороны, кто знает. Ясно точно, что не это стало причиной гибели По годом позже.       Профессор тяжело вздохнул, он всё время ходил из стороны в сторону, рассказывая удивительную историю. С загадочным видом Гаррик посмотрел в окно на пасмурное утро. Алан развернулся и устало сел за свой стол. Он открыл папку, которую не так давно небрежно кинул на стол.       — Вот вам задание на дом: придумайте, выдумайте историю о гибели По, совершенно иную, ту, которой нет в интернете, но главное - она должна кончится разумно. Никаких инопланетян, демонов, ведьм и путешественников из будущего. Создайте историю как По, держите в напряжении. А сейчас, выберете себе стихотворение, любое из сборников Эдгара, обоснуйте его по-своему и к концу лекции я выборочно спрошу некоторых из вас. И ах да, мисс Каннингем, – я удивилась на его обращение ко мне, но отреагировала спокойно, – вы молодец. Достойный ответ.       На подобный внезапный комплимент от красавчика-профессора, я почувствовала, как самооценка и гордость немного поднялись, а уши стали горячее, чем хотелось бы. Но, радоваться долго не пришлось, ведь подготовиться к заданию надо было. В интернете я выбрала стихотворение под названием «Спящая».       Хьюго всегда была настороже. Однако сейчас она отвлечена историей и литературой. Хотя скорее вниманием её завладел профессор, который имел власть над всем прекрасным полом. Конечно, имея такую отличительную внешность. Неудивительно. И всё же Хью заметила, хоть и на долю секунды, подметила нечто иное в этом мужчине. Я ведь тоже не из робкого десятка. Я всегда лишь наблюдаю, изучаю повадки героев и злодеев. Не могу сказать, что чувствую в Алане некую героическую сторону, но и врагом он не кажется. Опасен ли Гаррик для Хью? Не ясно, грань размыта.       Возможно, вы уже позабыли мою суть. Все истории, всё это мои «этапы исследования». Каждый рассказ, каждое приключение, знакомство и смерти – всё это реально. Всё то, что я рассказываю, вещаю вам, это отдельные миры и мы все соединены одной линией. Кто-то проживает, а кто-то лишь смотрит. В моих руках лишь книга, на страницах мироздания описано всё, просто нужно научиться читать, вникать в написанное богами. Я чувствую боль всегда, когда происходит что-то плохое, ведь это значит, что моё стремление быть героем никому не поможет. Ведь я только прочитал «их историю», а значит она уже произошла. Я чувствую радость и счастье издалека, читая что-то невероятное и полное доброты, но частью этих историй мне никогда не стать.       Поэтому единственное что мне остаётся – это проживать всю боль, страх, любовь и гордость вместе с ними. Каннингем не стала исключением. Все герои моих историй особенные, даже если так и не кажется. Я как будто сижу рядом с ней, за партой. Вижу, как она пишет свой ответ в тетради. Изредка поглядывает в свой прибор со стихотворением. Это так приятно, ощущать себя таким же, как и они.       Эта лекция длится целую вечность, честное слово. Я и вправду чуть не уснула. Свой ответ на задание Гаррика я написала за минут десять, а остальные до сих пор «мучили» себя. Хотят написать более исчерпывающий и впечатляющий ответ, чтобы профессора подметил. Однако, почему так тихо? Я выпрямилась, напряглась. Мой взгляд перешёл к пейзажу за окном. Там точно был ветер, тучи, и пустой дворик. Что ж, всё осталось неизменным, кроме ветра, он стих, а точнее, будто и вовсе исчез. Ну, я не то, чтобы обращала внимание на улицу до этого, может просто не заметила.       Остальные студенты всё так же шепчутся, что-то страдальчески пишут, а профессор просто сидит и копается в своём ноутбуке. И всё же странно. Тревожно. И снова оглядываюсь, рассматриваю каждую деталь в аудитории. Но она всё такая же. И тут, изменилась доска. Некогда зелёная доска стала чёрной, с золотистой рамой, как у дорогих картин и если моё зрение не подводило меня, то на ней были высечены перья и шипы розы, тянущиеся вдаль… По всей стене?!       Достаточно было моргнуть, и вся комната покрылась нарисованными шипами, только без самих бутонов. Я подпрыгнула от толики страха и недоумения. Никто не обратил внимания. Ни студенты, ни профессор. Аккуратно, будто крадясь, я вышла из-за парты и вышла прямо в центр. И снова, лишь одно мгновение всё изменило. Стены, пол, всё стало прежним, но утро внезапно сменилось глубокой, таинственной ночью. Дыхание моё стало чаще и сердце забилось. То ли кошмар, то ли просто слишком впечатлилась историей о Эдгаре Аллане По.       Небо было усеяно звёздами, деревья потеряли свою листву и стали устрашать своими кривыми, когтистыми ветвями. Миг – один ворон сел на ветвь, другой миг – воронов стало в пять раз больше, третий миг – пятнадцать черноглазых птиц. И так каждый раз. За пару минут все деревья, весь устрашающий пейзаж стал ещё хуже. Тревога и страх стали всё более ощутимее. Сердце сжимает, дыхание стало учащённым, руки холодные, а кровь прилила к голове. Ноги не выдержали, и я упала, села на холодный пол. В глазах двоится, может троится? Да что происходит!?       — Мисс Каннингем? – Это было последнее что я услышала в полудрёме. Это был профессор Гаррик, он стоял рядом, в полушаге от меня.       — Да… Что такое?       — Вы уснули, лекция кончилась пять минут назад. Все уже ушли. – Профессор указал на пустую аудиторию. Я неловко улыбнулась, но всё же почувствовала облегчение от того, что…что… А что там было? Мне точно что-то снилось. Но что именно? Что-то меня напугало. – Мисс?       — Извините, профессор Гаррик. – Я тревожно собрала все свои вещи и вышла из-за парты, направляясь к выходу и конечно вдогонку кинула небрежное прощание.       Профессор Гаррик улыбнулся. Даже ухмылка скорее, нехорошая. Он гордой, вымеренной походкой прошёл к своему столу, одел пальто, закрыл журнал и положил его в первый ящик стола. На миг тот призадумался, огляделся в поисках чего подозрительного, сел на свой стул и открыл последний, третий ящик. Там лежала книга, покрытая чёрной кожей, которую сдерживал металл с вырезанными узорами. Мужчина открыл книгу и единственное что лежало на первой странице – это фотография. Её фотография.       Снова улыбка появилась на лице Алана.       — Будь спокойна моя леди. Тут буду лишь я, лишь ты и наши враги. Никогда и ни за что я не упущу тебя. Ведь я твой уникальный, ведь я твой страж, ведь я твой ворон, имя и статус мне – о, Nevermore.