Изумруд среди тьмы

В мире, где каждый день может стать последним, Феликс был тем самым светлым островком, который держал Минхо и Хёнджина на грани разумного. Минхо часто возвращался в свои мысли о детстве. Он помнил, как они с Феликсом играли на заднем дворе их дома, как младший брат всегда тянулся к нему, как к своему герою. Тогда Минхо поклялся, что будет защищать Феликса любой ценой. Эта клятва стала ещё более значимой, когда их мать умерла, оставив их на произвол судьбы. Хёнджин, с другой стороны, видел в Феликсе нечто большее, чем просто объект защиты. Для него Феликс был символом любви и надежды, тем, что напоминало ему о том, что даже в мире, полном жестокости, можно найти свет. Их отношения начались случайно, но быстро переросли в глубокое и искреннее чувство. Каждый момент, проведённый с Феликсом, был для Хёнджина драгоценным. Когда-то именно ради этого солнечного мальчика Хван и Ли выбрались из бедности и сущего ада на земле, вырывая себе место под солнцем. Однажды вечером, после долгого дня, Минхо сидел в своём кабинете. Его мысли были заняты планами по расширению бизнеса, но каждое решение он принимал, держа в уме благополучие своего младшего брата. Он понимал, что его действия могут привести к непоправимым последствиям, и именно это заставляло его действовать с осторожностью. В это же время, на другом конце города, Хёнджин стоял на балконе своего кабинета, глядя на ночной Сеул. В его руках был телефон, на экране которого светилось сообщение от Феликса: Жду тебя на ужин. Не опаздывай. Хёнджин улыбнулся, его сердце наполнилось теплом. Он знал, что ради Феликса он готов на всё, даже если это значит пожертвовать не только своим благом, но и благом всего сущего. Долго не раздумывая, Хван начал собираться домой. Наконец после одинокого детства и юности у него появился дом, где его ждёт любимый человек. И несмотря на субтильность и природную доброту этого человека, если Хёнджин опоздает, его изобьют лопаткой для выпечки. Минхо и Хёнджин знали, что их бизнес и амбиции могут легко привести к конфликту и столкновению интересов. Они оба стремились к власти и контролю, и их пути пересекались слишком часто. Феликс, не зная об этом, продолжал жить своей жизнью, учась, творя и мечтая. Он не знал, что его светлая натура удерживала двух самых могущественных мафиози от взаимного уничтожения. Для него Минхо и Хёнджин были просто семьёй, людьми, которые его любили и защищали. Он верил в их доброту, даже если мир вокруг был полон зла. — Я дома, — открывая дверь квартиры и кидая на вешалку пальто, сообщил Хёнджин. — Привет, мииилый, поцеловать тебя в щёчку или принести тапочки? — насмешливо елейным и издевательским тоном спросил Минхо, выплывая из гостиной. — А ты что тут забыл? — пытаясь не вытащить на эмоциях пистолет из кобуры и не начать палить по всему в радиусе досягаемости, спросил Хван. — Приехал на ужин к любимому брату и его непутёвому парню. — Какая радость, я как раз мечтал увидеть под конец дня именно твою физиономию, — Хёнджин источал осязаемый гнев. — О, поверь, от твоего лица боюсь у меня будет несварение, но ради Феликса, думаю, мы потерпим, — плюясь ядом, отвечает Минхо. Ласковый обмен любезностями прервали лёгкие шаги босых ног по паркету. — Джини! Ты уже вернулся! — обвивая руками шею и чмокая в щёку, радовался младший, пока Хёнджин обвивал его талию руками и сверлил взглядом закатившего глаза Минхо. — Добрый вечер, Ликси. Я чертовски голоден и летел сюда после твоего сообщения на всех парах. — Я приготовил ваши любимые блюда, — отстраняясь и направляясь в сторону стола, сказал Феликс. — Твою любимую паэлью, Джини, и рататуй для Минхо. — У тебя даже вкусы в еде извращенские. Как можно любить блюдо с баклажанами в составе? — сморщился Хёнджин. — Объяснять человеку с полной гастрономической инвалидностью высокую кухню бесполезно, — бросил Минхо и направился за братом. Минхо и Хёнджин переглянулись, оба почувствовали, как их сердца смягчились. Сидя за столом с Феликсом, они могли забыть о своей вражде, хотя бы на некоторое время. — Как прошёл твой день? — спросил Хёнджин, нежно поглаживая руку Феликса. — Отлично! — ответил Феликс. — Мы готовимся к большому выступлению в университете. Я так рад, что вы оба сможете прийти. Минхо кивнул, смотря на Феликса с теплотой. Этот юноша был для него всем. Он знал, что ради Феликса готов отложить свои амбиции и сотрудничать с Хёнджином, несмотря на все разногласия. Ужин прошёл в тёплой и дружеской атмосфере. Феликс рассказывал о своих планах, а Минхо и Хёнджин слушали его, наслаждаясь его радостью. В эти моменты они могли почувствовать себя обычными людьми. — Знаете, — сказал Феликс с тревогой на лице, — я так счастлив, что у меня есть вы. Спасибо вам за всё. Но я так волнуюсь за вас двоих… Может быть, после моего выпуска мы съездим отдохнуть? Я понимаю, что мечтать о тихой семейной и мирной жизни подальше отсюда — это эгоистично и глупо, но на время мы бы могли улететь и побыть просто семьёй без сопровождающей повсюду охраны. Минхо и Хёнджин замерли. Их "главный изумруд" действительно держит их на грани разумного. Его безопасность и счастье были тем, что сдерживало их от разрушительной вражды и полного безумства действий. Ради него они были готовы на всё. Если он хочет улететь, они это сделают. — Я думаю, мы спокойно могли бы провести какое-то время где-нибудь на юге, — согласился Минхо, смотря на Хёнджина и читая в его взгляде солидарность.