Me and my husband

Сонхва останавливается на светофоре, ненароком задумавшись о том, как сильно устал за эту неделю. Еще месяц назад он заметил, как сильно увеличилась его нагрузка, но ему и в голову не могло прийти, что начальство решит повесить на него огромную кипу бумаг, которые следовало заполнить в кратчайшие сроки. Спина нещадно болела, долгое сидение за компьютером и документами почти что сделали из него горбуна из Нотр-Дама. Он даже забыл про свои ежедневные утренние пробежки, которые старался не пропускать больше, чем дня два подряд. Сонхва этого не понял, пока одним утром Хонджун не спросил о том, почему тот перестал вставать ни свет ни заря ради занятия спортом. Самого Хонджуна было сложно выдернуть из теплой постели, ради ведения здорового образа жизни, но так получилось, что даже он удивился таким внезапным переменам. Сонхва уткнулся лбом в руль, совершенно забывая про светофор, на что водитель сзади слишком громко ему об этом намекнул. Мысленно послав его, и, одновременно с этим поблагодарив, за то, что не дал уснуть, он двинулся дальше, почти подъезжая к дому. Хонджун еще днем ему написал, что у него сегодня работа заканчивается пораньше, поэтому на нем сегодня приготовление ужина и, возможно, уборка дома. На его «возможно» Сонхва смог лишь саркастично усмехнуться. Единственное, что его радовало за прошедший день, это мысль о еде, за приготовление которой Хонджун не так часто принимался, потому что у него, тупо, как и у Сонхва, не хватало на это времени. Тем не менее, его парень готовил редко, но метко. Он безумно любил блюда, приготовленные Хонджуном, один только суп кимчхи вместе с пибимпапом чего только стоили. Он любил экспериментировать и нередко готовил что-нибудь из зарубежной кухни. Поэтому, еще не доехав до дома, рот Сонхва уже наполнился слюной в предвкушении очередного гастрономического шедевра. Пак и сам любил готовить, но иногда он настолько изматывался, что единственное чего хотелось, придя домой – лечь плашмя и ничего больше не делать. Обычно они вдвоем ограничивались доставкой или же походами в местный ресторанчик. Слава богу, финансы позволяли, в конце концов, в доме находилось сразу два трудоголика не знающих слова «отдых». Припарковав машину на стоянке, он еле доковылял до дома, проклиная свою больную спину. А ведь ему только двадцать шесть! Приоткрыв дверь, в нос ударил запах каких-то специй, в которых Сонхва не особо разбирался. Сразу стало понятно, что Хонджун снова готовит что-то новенькое, из-за чего Пак чуть ли не спотыкается о собственные ноги, желая как можно быстрее добраться до еды. Его желудок слишком долго питался обычными перекусами, а вне работы, если бы не Ким и его забота, которую парень сам себе предоставить не мог, он бы даже забывал поесть полноценную порцию домашней, или не очень, еды. На кухне было пусто, хотя он точно был уверен, что Хонджун будет хозяйничать именно тут. Он прошел вглубь комнаты, рассматривая уже накрытый стол и еду, к которой так никто и не притронулся. Внезапно, его со спины обвивают чужие руки, и он на секунду дергается, однако сразу же расслабляется в теплых объятиях. Он двигается всей спиной назад, чтобы получить больше внимания к себе и чтобы крепкие руки его парня держали его как можно дольше. - Я и забыл как ты падок на прикосновения, неужели так сильно соскучился, что уже практически расплавился в моих руках, - столь знакомый приятный голос коснулся его слуха, застигая Пака врасплох. Этот голос, как и манера речи, утаскивает парня куда-то далеко в его воспоминания, когда Ким при совершенно других обстоятельствах, но не менее приятных, также прислонялся к его уху и шептал ему свои мысли, которых он, в отличие от Сонхва, не смущался. Он умел заставлять думать о нем, даже в самые простые моменты, а когда его язык развязывался, он мог говорить столько вещей, заставляющих ноги подкашиваться, что Сонхва точно мог сказать что тот был самым настоящим дьяволом во плоти. Конечно, смущение настигало Кима в те моменты, когда весь жар сходил, возбуждение больше не дурманило разум, а реальная жизнь раскрывала глаза на произошедшее. Сонхва же был тем, кто в повседневной жизни мог флиртовать, провоцировать, доводить до точки, но в постели только скулил, стыдясь за свою реакцию на своего парня, к которому по идее давно должен был привыкнуть. На самом деле, Пак обожал его дразнить, но иногда возлюбленный слишком быстро перехватывал бразды правления, заставляя Пака покрываться румянцем и бормотать едва связные вещи. Он мог довольно быстро довести его до затуманенного взгляда, а потом невинно хлопать глазками, якобы говоря «это был не я». В этом была его особенность, которую парень так и не смог разгадать до конца, но точно знал, что сходит от этого с ума. - Мы ведь так давно не виделись, прямо несколько лет, чтобы ты об этом забыл, - съязвил Пак. Он прикрыл глаза и, несмотря на урчащий желудок, учуявший манящие запахи свежей еды, он не хотел отрываться от парня. - Ты что, целый день ходил голодный? Я же просил на перерыве пообедать, а не сидеть в своем кабинете. - Я не сидел в кабинете. - Ну-ка, где же ты был? - Ездил в район Каннамгу. Мне надо было документы отвезти… - Еще лучше, хоть бы там куда сходил, там ведь много ресторанов. - Да как-то времени не было. Ким тяжело вздохнул, но промолчал, оставив разговор о том, как важно о себе заботиться на потом, а сейчас его основной целью было накормить голодного Сонхва. - Сегодня у нас на ужин индийская кухня. Я приготовил курицу «Тикка Масала» с лепешками чапати. Еще пару месяцев назад я пытался это все приготовить, но намудрил со специями, поэтому пришлось делать вид, что я ничего не готовил, а тарелка с прилипшим маслом оказалась в мусорке совершенно случайно. - Так вот что на самом деле с ней случилось, - Сонхва грозно развернулся в сторону Хонджуна, но тот удерживал его на месте, понимая, что будь Сонхва на свободе, то он получил бы по самое не хочу. - Ладно, каюсь, прости, но зато сейчас все получилось как надо, - Хонджун выпустил его из своей хватки и едва дотронувшись до спины парня, провел его к столу, где уже все было давно подготовлено. - Запах просто невероятный. - А на вкус еще лучше, - Ким отодвинул стул для парня, как настоящий джентльмен, вызвав у того смущенную улыбку. Все-таки иногда, вся та непроницаемость Сонхва в повседневной жизни может давать трещину, особенно когда не особо решительный Хонджун, делал что-то подобное. Вообще, что касалось проявления внимания, у Кима это было нечастым явлением, он был из тех, кто считал, что любовь и привязанность можно выразить только действиями, а не словами. Но загвоздка была в том, что тот не умел выражать свою любовь даже действиями, а если и умел, то запихивал свои послания в такие действия, которые только черт мог понять. А когда Пак старался сам инициировать их, тот принимал это с трудом. Дотронешься до него – отпрыгнет как от прокаженного, захочешь поцеловать – начнет отводить взгляд, едва дотронешься своей рукой до его – дернется, а если не дернется, то будет сидеть с горящим лицом, будто съел целую порцию острой курочки и вот-вот помрет. Сонхва был рад, что по истечению стольких лет, он смог перевоспитать его под себя, из раза в раз объясняя, что ему важно понимать, что его любят. Он постоянно говорил Киму, что принимает его затруднения контактировать с людьми, особенно нежелание принимать любой  телесный контакт. Объяснил, что готов к его безынициативности, но хочет быть уверен, что тот ему не противен и что в будущем, он сможет спокойно прикасаться к возлюбленному. На удивление, Хонджун адекватно принял его слова и с каждым разом в его поведении просачивались нотки смелости и решительности по отношению к Паку, чему тот был безумно рад. Все равно ему пришлось дать время на адаптацию, но Сонхва готов был уже тогда броситься к нему объятия, извиняясь и говоря, что ему достаточно и того, что у них есть, а если Ким так для него старался, то это уже был огромный показатель его любви к нему. Хонджун смотрел на Сонхва, практически не спуская с него свой взгляд. В последнее время они вдвоем были заняты и у них не было и минутки свободного времени, которое они могли бы потратить друг на друга. Но реальность была таковой,  взрослая жизнь никогда не давала легких испытаний, но это не значило, что стоило забивать на нее. Хонджун умилился тому, с какой скоростью Пак поедал свою порцию, несколько раз подавившись мясом. Он похлопал его по спине, и на благодарственный теплый взгляд, осторожно положил свою руку на руку Сонхва. Тот, даже не обратил внимания, но это даже было к лучшему. Пак поначалу вздрагивал из-за непривычки, когда Хонджун все-таки стал оказывать ему знаки внимания, а точнее делать те самые первые шаги, даже после нескольких месяцев их отношений. Он тогда хоть и надавил на него, но все никак не мог привыкнуть к новому – тактильному Хонджуну. Сейчас, он перестал воспринимать это как праздник. Сейчас это стало обыденностью. Его сердце трепетало каждый раз, когда он мог спокойно прикоснуться к парню и не заметить на его лице замешательства, а теперь и чувствовать его прикосновения, которые тот мог спокойно оставлять сам, без навязывания. - Осторожнее, Хва-я, - Ким едва ощутимо погладил косточку на его запястье, намекая тому не торопиться. – Дорогой, я конечно счастлив, что тебе нравится, но ты так язык проглотишь, и это точно будет не очень весело. - Извини, это невероятно вкусно. Особенно после дня без еды. - Я тебя понял, теперь каждый день буду тебе заворачивать еду с собой. Я давно об этом думал, но теперь понял, что оттягивать нет смысла, если ты сам о себе позаботиться не можешь, то этим займусь я. - Джун-и, не стоит… - Это не обсуждается, ты почти не ешь, это ненормально. - Но… - Все, не желаю ничего больше слышать, - Хонджун уткнулся в тарелку, всем своим видом показывая, что тема закрыта и, что бы Пак не сказал, это вообще не будет никак им восприниматься. Парень на миг почувствовал себя виноватым. Встав из-за стола, он подошел к хмурящемуся Хонджуну, осторожно кладя ладонь ему на плечо, без слов спрашивая можно ли его обнять. Хонджун не дергается и, в лучшем случае, не шипит, это значит, что можно. Он обнимает его со спины, как тот делал до этого. Ему даже говорить ничего не пришлось, по опустившимся плечам Кима стало понятно, что он очень быстро отошел и больше не дулся. Он очень любил, когда о нем заботились, особенно так, как это делал Хонджун. Не так давно Сонхва наконец понял, что именно Ким имел в виду, когда говорил, что любит выражать любовь действиями. В начале отношений Сонхва думал, что Хонджун не умел показывать любовь, только потому что лишний раз к нему не прикасался. Но на деле все оказалось гораздо проще, когда однажды, после тяжелого рабочего дня, он пришел полностью выжатый, словно лимон, и на глаза ему попалось то, как тогда выглядела их квартира. Уже долгое время нетронутая уборкой квартира выглядела, грубо говоря, ужасно. Он мысленно взвыл. Слишком долго он не замечал этого бардака, а теперь, когда он совершенно случайно его увидел, это стало мозолить глаза. На уборку не было никаких сил, но где-то в глубине сознания он понимал, что не уснет, пока это его не перестанет напрягать. Сонхва не был помешанным, но мысли о бардаке не давали ему спокойно заниматься другими делами. Как назло, партнер у него оказался той еще свинкой, для которой как раз такие условия и были комфортными. Хонджун любил беспорядок, потому что его это, в какой-то степени, успокаивало. Его успокаивал тот факт, что он знал где лежит вещь, которую он бросил в неизвестный угол пару дней назад. Его не раздражала мятая постель, потому что он знал, что может спокойно на нее лечь, не боясь нарушить идеальную разглаженную поверхность. Он обожал копить кружки на своем рабочем столе, потому что ему надоедало совершать бесполезные телодвижения, для того чтобы относить их в раковину, хотя за это частенько получал нагоняй от Сонхва. Пак был бы благодарен, если бы его избранник поделился с ним этой способностью, но ему оставалось только тяжело вздыхать, предвкушая долгую, но успокаивающую душу уборку. Когда его, кряхтящего, как деда старого, заметил Ким, он поинтересовался, почему тот не идет спать. Пак на автомате ответил, что надо убрать в доме, иначе скоро он начнет чувствовать, как станет покрываться пылью и грязью вместе с ним. Киму стало неловко, потому что частично он тоже приложил руку к этому беспорядку и, вполне сам мог прибраться, пока Пак отсутствовал дома, но не сделал этого. Он заверил парня, что сделает все сам. Пак на эти слова никак не отреагировал, потому что знал какие у Хонджуна отношения с уборкой, он мог целый день делать то, с чем Сонхва справлялся за пять минут. Он ненавидел это делать, но против чистюли парня не попрешь. Несмотря на все убеждения Хонджуна, он так и не смог отправить Сонхва спать, поэтому ему пришлось убираться под пристальным взглядом сидящего на диване парня, который поначалу хоть и не верил в его обещания, но с каждой секундой его взгляд теплел, передавая тепло по всему телу. Это чувство долго не покидало его, ему был приятен тот факт, что самый главный ненавистник уборки, жертвует своей неприязнью к этому делу, для того чтобы тот лишний раз не напрягался.  Это дорогого стоило. Ким не раз показывал свои намерения подобными поступками,  Сонхва же потребовалось немного времени, чтобы понять это. После осознания, стало совестно, за то, что давил, за то, что думал, что Хонджун с ним находится в несерьезных отношениях, и за то, что позволил себе так думать.  Ему самому бывало трудно правильно донести свои слова, чтобы их поняли правильно. Ему ничего не стоило лишний раз произнести «люблю», чтобы удовлетворить и себя и партнера. Но Хонджун был другим. К нему подход был другой, и одним «люблю» нельзя было ограничиться.  У Пака тоже был особый язык любви, его бесконечной любовью было делать другим подарки. Он с детства обожал дарить, не сильно дорогие, но особенные подарки, связанные с человеком, который этот подарок получал. Его семья, друзья, бывшие возлюбленные никогда не были обделены. Хонджун не стал исключением, у него была всегда очень милая реакция на подарки, но больше всего грело сердце то, что он всегда хранил их, даже если этого не требовалось. Он всегда бережно относился к ним, смущенно улыбался, просто бросая взгляд в их сторону, потому что для него это тоже что-то, да значило. Еще одна причина, по которой Сонхва обожал делать подарки – реакция человека. Парню нравилось наблюдать за быстрой сменой эмоций, где человек и рад, и тронут одновременно. Он любил приносить в жизнь человека хоть капельку радости, которая могла сделать его день лучше, даже если особого повода не было. После их встречи с Хонджуном, Сонхва понял, что он, или быстро разорится, или у него резко закончатся идеи, потому что все предыдущие к этому времени он уже использует. Хонджун смог переплюнуть всех знакомых Сонхва, потому что на любую вещь, подаренную Сонхва он реагирует слишком мило: начинает запинаться, краснеть и всячески прячет свой взгляд от парня. Даже в такие моменты не любит обнимать, но Паку достаточно его застенчивой улыбки, заставляющей умиляться из-за слишком красивой картины. Потом Ким стал перенимать у него привычку делать подарки, но даже как даритель, он всегда опускал взгляд в пол, чувствуя какую-то смесь из неловкости и беспокойства, боясь реакции Сонхва. Даже спустя время, он все такой же стеснительный юноша, который слишком остро реагирует на такое простое действие, все еще боясь, что его парню может что-то не понравиться, даже если это были дорогие часы, на которые он старательно копил несколько месяцев. - Прости, и пожалуйста, не дуйся на меня, - Пак только сильнее прижимается к ковыряющемуся в своей тарелке Хонджуну. – Обещаю, я буду следить за своим питанием. - Точно? – Хонджун ухмыляется, хоть и делает строгий взгляд, чтобы Сонхва не воспринял его слова несерьезно. - Честное слово. - Хорошо, - Хонджун слишком быстро оттаивает и разворачивается всем корпусом, чтобы самому обнять парня. Его руки заключаются за спиной парня, а сам он утыкается лбом в ключицу, которая виднеется через приличный вырез на расстегнутой на несколько пуговиц рубашке, желая, что в этот момент время замерло, а они оставались в таком положении дольше положенного. Однако, он вовремя понимает, что они и так были целый день на ногах, поэтому им стоило отдохнуть. Он отстраняется от парня, заметив, что тот уже совсем сонный, видимо еда и расслабляющие обнимашки сделали свое дело, и теперь он готов был заснуть прямо тут. - Ты уже почти спишь. - Не правда… - Правда, - Кима забавляет сопротивление Пака, который вечно старается выглядеть и быть лучше, чем он есть на самом деле. Ведь это был тот самый день, когда они вдвоем, наконец, были одновременно дома, а значит, могли провести время вместе, но у реальности были совсем другие планы. – Пошли, там уже давно все разослано. - Ты идеальный парень. - Приятно слышать. - Я думаю, ты был бы идеальным мужем. - А ты уже зовешь меня замуж? - еще больше Кима забавляет, когда Сонхва в таком состоянии начинает говорить что-то, о чем в обычное время определенно молчал бы до последнего или вообще бы никогда не сказал. - А ты согласишься? – он идет практически с закрытыми глазами, полностью полагаясь на Хонджуна, который держит его за талию и ведет в направлении спальни. - А ты дашь мне время подумать? Когда они подходят к кровати, никакого ответа со стороны парня не следует, поэтому Хонджун ни на шутку начинает переживать. Но когда он усаживает парня на кровать, то видит, что тот уже почти спал, только маленькая ниточка удерживала его между сном и реальностью. Хонджун гладит его по щеке, понимая, что своим ответом хотел лишь подразнить парня, но на деле он бы ни за что не отказался от такого предложения. Если бы Пак всерьез предложил ему выйти за него, тот сказал бы да, еще до поступления этой информации в мозг. Он сам не раз задумывался над тем, чтобы первым задать этот вопрос, но почему-то было страшно. Он доверял Сонхва на все сто процентов, что для него совсем нетипично, учитывая его предыдущие отношения. Они через многое прошли, не верить ему было слишком тупо, да и тот никогда не давал повода усомниться в этом. Но бывало так, что кошки на душе скребли, ему казалось, что их отношения лишь сейчас являются идеальными. Даже после того, как им пришлось свыкнуться с чужими привычками, понять другого на его уровне. Это все заняло много времени и сил, но местами казалось, что все это может пойти насмарку. Хонджун ненавидел эти мысли, он даже мог сказать, что Сонхва тоже ими страдает, но что-то позволяет ему их успокаивать и прятать за всеми другими страхами, которые становятся пустяком, когда в них не копаешься. Одно Хонджун мог сказать точно – Сонхва его человек. В других отношениях больше всего его пугал страх быть преданным. Он не особо доверял людям, где-то внутри понимал, что рано или поздно ему найдут достойную замену, сколько бы он не старался быть идеальным, все равно финал будет один. Он не воспринимал расставания как потерю, человек сразу становился для него серым пятном, которое слишком быстро покидает его жизнь, оставляя после себя буквально ничего, пустое место. Его подход к отношениям был слишком категоричным. Именно поэтому их у него было совсем немного, да и длились они всего ничего. Что касалось Пака, то тут его главный страх заключался в его потере. В голове эта фраза звучала слишком слащаво и, возможно, наигранно, но когда он думал о том, что будет делать, если Пак вдруг исчезнет, ему физически становилось плохо. Этот парень слишком долго обхаживал нелюдимого Хонджуна, который шарахался любого проявления внимания, чтобы навсегда поселиться в его жизни, да так, чтобы тот не мог представить свою жизнь без него. Ким даже не заметил, как именно тот смог подчинить его себе. До их знакомства Ким чуть ли не волком смотрел на других людей, а тут, в его жизнь ворвался юноша, что одной своей улыбкой поставив его в ступор, совершенно не представляя, кем станет для него в будущем. Он и сейчас не понимает. Может мужем? Хонджун собирает всю свою силу воли в кулак и отстраняется от возлюбленного. Он неспешно его раздевает, чтобы лишний раз его не потревожить и, наконец, укладывает его в постель, накрывая одеялом. Присаживаясь на корточки перед кроватью, он лезет в свой карман и достает из него бархатную коробочку, крутя ее в руках. Он слишком долго рассматривает ее со всех сторон, будто на ней есть ответы на все вопросы, которые его так беспокоят. Но на деле был один единственный вопрос, который Сонхва, на удивление, сам задал ему сегодня. - Сонхва, ты согласишься выйти за меня? В ответ тишина. Хонджун опускает голову, ощущая как с него чуть ли не градом течет пот. Когда он репетировал перед зеркалом, было проще. Он поднимает взгляд на сладко спящего парня и не сдерживает улыбку. Всего лишь посмотрев на него, он почувствовал как бабочки внутри резко напомнили ему о своем существовании. Хотя они никогда не давали ему о них забыть. - Знаешь, меня устроит любой твой ответ, это не изменит мое отношение к тебе, - Хонджун шепчет, боясь, что разбудит Сонхва. Он говорит это, только потому что понимает, что в реальности вряд ли когда-нибудь осмелится сказать эти слова. – За такой маленький срок ты уже стал всем моим миром. Без тебя я уже не буду прежним. Я буду любить тебя столько, сколько ты мне позволишь. Пожалуйста, позволь мне любить тебя как можно дольше. Сказанные им слова звучат слишком громко в стенах этой спальни, ему даже хочется закрыть себе уши, чтобы себя не слышать. Ему слишком неловко, но он знает, что когда-нибудь сможет сказать эти слова парню, только не сейчас. Он целует парня в лоб, желая ему спокойной ночи и выходит из комнаты, чтобы прибрать на столе. Маленькую коробочку он прячет в своем кармане, надеясь, что чудо произойдет и он вмиг осмелеет, чтобы сказать самые важные в его жизни слова. А пока что, Сонхва должен хорошенько отдохнуть, а он, сделать все возможное, чтобы рутина не убила в них все живое, думая о небольшом разнообразии в их предстоящем отпуске. 

***

Утро встречает их двоих противным дребезжанием будильника. Сонхва сквозь сон стонет, в попытках проигнорировать звук, доносящийся у тумбочки. Он приподнимается на кровати и с закрытыми глазами пытается нащупать телефон. Достаточно быстро найдя его, он отключает звук и повернувшись к еще спящему Хонджуну целует его в щеку. В его воспоминаниях нет никаких фрагментов, напоминающих ему как именно он заснул. Помнит только прикосновения Кима и его приятный шепот. На этом все. Он потихоньку собирается, в очередной раз пропуская утреннюю пробежку, что серьезно откладывается в его голове, будто он не просто нарушает свой привычный режим, но и отлынивает от поддержания своей физической формы, которой он так долго и упорно добивался. Несмотря на отсутствие какого-либо желания идти на работу, он чувствовал себя достаточно выспавшимся и даже в какой-то степени отдохнувшим. Хоть от своего обычного состояния он был далек, но был уверен, что в скором времени сможет восстановиться и вернуться к прежней версии себя. Когда он подходит к холодильнику, чтобы взять молоко для кофе, его взгляд цепляется за записку. На ней аккуратным подчерком было выведено: «Внутри холодильника стоит контейнер, в нем вчерашняя курочка и рис, для разнообразия я положил еще немного овощей. Надеюсь, ты его не проигнорируешь и возьмешь с собой, чтобы поесть на работе. Хорошего тебе дня. Люблю тебя». У парня глаза начинают слезиться от нахлынувших эмоций. Он мог ожидать чего-то подобного от Хонджуна, но каждый такой выпад все равно оставался чем-то неожиданным, непривычным. Сонхва всегда был окружен заботой, но каждый раз удивлялся как в первый. Пока он добирался на работу, мысли об их занятости не покидали его голову. Они слишком много времени и сил тратят на работу, которая высасывает из них все соки. Становилось жутко от того, что приоритетом для Сонхва становились такие базовые потребности, как и еда и сон, и даже они не всегда побеждали в этой войне. Он перестал интересоваться теми вещами, которые раньше приносили ему удовольствие. Конечной точкой стало осознание того, что уже месяц как подаренное Хонджуном лего, стояло даже не распакованное. Хонджун тоже перестал появляться перед глазами так часто как это было раньше. До этого они могли хотя бы куда-нибудь выйти или, наоборот, сидеть безвылазно дома, поедая вредную еду и смотря сериал. Он видел его каждый день, но все равно скучал. Скучал по совместным вечерам, по утренним бурчаниям Хонджуна, которого собирающийся на пробежку Сонхва пытался вытащить с собой, по объятиям, что без слов говорили о том, как любят, а не о том, как скучают. Он скучал по жарким ночам, после которых Сонхва гадал от чего умрет раньше: от потери сознания или от обезвоживания. Они умудрялись так сильно тонуть в партнере, что совершенно не замечали, как выматывались, тратя все силы на то, чтобы без перерывов доказывать и без того понятные им вещи. В этом и была их особенность, они обожали доводить друг друга до такого состояния, чтобы в голове не было ни одной лишней мысли, чтобы они знали только одну вещь – они есть друг у друга. Чтобы не произошло - они не будут порознь, они будут делать все, чтобы держаться друг за друга до конца. Сонхва выруливает в сторону здания своей работы и окончательно убеждается в том, что ему в срочном порядке надо брать отпуск. Тоже самое следовало сделать и Хонджуну, но с этим проблем возникнуть не должно было, по крайней мере, потому что он, в отличие от Пака занимал руководящую должность. Они слишком долго тянули с этим, это было неправильно. А сейчас, когда Сонхва понял, что они стали отдаляться, хоть и не так заметно, он почувствовал, что это его просто сбивает с привычного ритма жизни. Черт с ними, с увлечениями, с принципами, когда из его жизни незаметно начинает ускользать что-то настолько важное, что буквально доставляет кислород в его легкие. Хонджун стал слишком значимой фигурой в его жизни, чтобы спокойно реагировать на всю эту ситуацию. Решение было принято, осталось привести его в действие.

1 месяц спустя

- Хонджун, перестань, мне щекотно, - парень чувствует руки, что шастают по всему его телу, а после останавливаются на прессе. Он начинает ощущать прикосновение пальцев в районе своей талии, которые не то ласкают, не то дразнят, щекоча чувствительную кожу. Ким уже минут пять не отлипает от его шеи, целует, а потом дует на разгоряченную кожу, что уже вся покраснела из-за повышенного интереса к ней. – Эй, ну правда… - Ничего не могу поделать, ты такой сладкий, - он немного отстраняется от него, но только для того чтобы взглянуть ему в глаза. Он, так или иначе, не может сдерживать себя, из-за чего его глаза опускаются на его губы, которые как ему казалось, тоже нуждались во внимании. Это было невыносимо, у них впереди было несколько недель долгожданного отпуска, за которые надо было столько всего успеть. Прошло всего четыре дня с его начала, а он все еще не может насытиться этим моментом сполна. На Сонхва уже живого места не было, да и что уж говорить, сам Хонджун выглядел слишком потрепанно. Но, видимо, из-за их недавней загруженности, уровень их возбуждения выскочил за пределы их понимания. Смотреть на Сонхва и понимать, что впереди столько времени, которое они могут потратить исключительно друг на друга, заставляло его бабочек в животе устроить настоящий апокалипсис. Внизу живота начинало сладко тянуть, а Сонхва становился жертвой слишком крепких объятий Кима, который до последнего не верил, что добрался до него. Что он теперь его. На долгое время. Сонхва сам мало верил в свое счастье, ему до безумия нравился отдых, но отдых в компании Кима становился самым настоящим блаженством. За все время отношений Хонджун и на секунду не был таким тактильным как сейчас. Он почти не отходил от парня, прицепившись к нему как коала к ветке дерева. Он закидывал на него все свои конечности и всем своим видом показывал, что его не отпустит. Эта картина вызывала умиление, до того момента, пока тот не стал прижиматься к нему, вызывая дрожь по всему телу. Он был тем еще провокатором, но держал лицо до последнего, полностью опровергая тот факт, что у него могут быть какие-либо другие желания, помимо обычных. Хонджун не сдерживается и снова припадает к пухлым губам, углубляя поцелуй. Ему нравились губы Сонхва. У Хонджуна было мало опыта даже в поцелуях, и при появлении Сонхва в его жизни, он, как не большой любитель этого занятия, стал получать от этого неподдельное удовольствие. Он и подумать не мог, что простые поцелуи могут действовать на него как заряд тока. Сонхва смог изучить губы парня настолько, чтобы знать, как именно вскружить ему голову, и заодно научил его своим приемам, которые теперь Ким бессовестно использует против него, овладевая им всем без остатка. Пока он настойчиво углубляет поцелуй, из-за чего брови Сонхва ломаются, а из приоткрытых губ вырываются нежные стоны, его руки продолжают гулять по телу, не пропуская ни одного голого участка кожи. Одежда Сонхва уже давно валялась где-то на полу, а сам он податливо выгибался, чувствуя жар, который с каждым мигом становится лишь сильнее. Он горел, все его тело пылало, а Хонджун не делал ситуацию проще. Прошло почти минут двадцать, а он так и не спустился ниже пояса. На данный момент он остановился на его груди, ощупывая и оглаживая ее, словно видел впервые. Он касался губами чувствительных сосков, из-за чего Сонхва готов был взвыть. Слишком много ощущений, он почти застрял в этом промежутке состоящим из громких стонов и слез. Эмоциональность Сонхва иногда играла против него, он мог не понимать, что чувствует на данный момент и вследствие чего, выдавать совсем не свойственные ему эмоции. Именно поэтому, когда Хонджун в постели делал что-то, что было за гранью его понимания, он мог засмеяться, а после заплакать. Раньше это пугало, не только его, но и Хонджуна, который и без того был слишком тревожным. Однако Сонхва успокоил парня тем, что в такие моменты он проходил через огромный спектр эмоций, которые смешивались между собой и получалось что получалось. Он всегда был чересчур чувствительным, и такие моменты не раз доказывали, что Хонджун умел вынести эту его особенность за пределы его внутренних желаний. Ким хотел видеть, как тот извивается под ним, плачет, когда становится гиперчувствительным, как безостановочно повторяет его имя, когда ощущает, что находится на пределе. В это время Сонхва зарывается пальцами в волосы парня, намеренно опуская его ниже. Ему было все равно, каким образом тот доставит ему удовольствие, ему важно было подтолкнуть его к действиям. Возбуждение лилось через край, он чувствовал, как по его телу течет пот от длительного ожидания. - Куда ты так торопишься? – Хонджун смотрит на него из-под ресниц, делая тот самый блядский взгляд, способный убить в Паке все живое. – Я думал у нас предостаточно времени. - Это у тебя его, видимо, очень много, а мое терпение не бесконечное, - Сонхва убирает руку с головы, приподнимаясь на локтях, чтобы со всей серьезностью посмотреть парню прямо в глаза. – Если ты в ближайшее время не дашь мне кончить, то я пойду в ванную самостоятельно себя удовлетворять, а ты тут как-нибудь сам справишься. Понял? Киму второй раз повторять не надо было, но такой тон возлюбленного пробудил в нем больший запал, образуя внутри жгучее желание исполнить просьбу Пака и при этом, продолжать дразнить его до самого конца. Он с силой хватает его за талию и резко притягивает к себе, подминая хрупкое тело под себя. - Угрожать мне вздумал, - он ухмыляется, полностью осматривая лицо Пака, тот не выражает и доли какого-либо удивления, скорее предвкушения. Он знал это состояние. Именно поэтому ждал следующих действий партнера, готовясь снова сказать что-нибудь колкое, способное его взбесить. – Хочешь быстро? - Да, только сделай так, чтобы я это надолго запомнил. - Маленький ты чертенок, нравится тебе меня дразнить? - Сам ты маленький чертенок, я просто хочу кончить, - в доказательство, он начинает показательно тереться о бедро парня, закусывая при этом губу, чтобы не застонать. Он уже был почти на пределе, ему не хватало лишь уверенных действий Кима. - Ты опять шутишь про мой рост? - Но ты первый начал, - еле сдерживаемая улыбка выдает его. Хонджун слегка качает головой, а потом резко применяет силу, чтобы обхватить бедра парня и приподнять его, меняя их местами. На этот раз он сажает его к себе на колени, обхватив его руки и закрепляя за его спиной. - Хорошо, будем играть по твоим правилам, - одной рукой скрепляет чужие запястья, фиксируя их в одном положении, а второй пару раз проводит по члену Сонхва, из-за чего тот почти подскакивает на месте, понимая что еще пару таких движений и он точно кончит. Пак примерно понимает чего добивается Ким, поэтому решает облегчить себе и ему задачу, прислоняясь к нему вплотную и хоть не с первого раза, из-за неустойчивого положения, но все же со второго находит его губы и настойчиво целует их. Хонджун был сбит с толку, но быстро сориентировался и двинулся навстречу, углубляя поцелуй настолько, что дышать становилось труднее. Сонхва приоткрывает глаза и начинает настойчиво тереться о живот парня своим раскрасневшимся членом. Оставалось совсем чуть-чуть. Он был близко. - То, что я принял твои правила, не делает твою ситуацию проще, - резко разъединяя губы, он отодвигает одной рукой тело парня, не давая ни одной попытки сделать лишнее движение. – Крольчонок, ты же сам хотел запомнить этот момент. А это слишком скучный способ. - Пожалуйста, сделай уже хоть что-нибудь. Но, несмотря на жалостливую просьбу, ему хочется еще немного поддразнить, ответить колкостью на колкость. Пак был мастером флирта и заигрываний, но наедине с Хонджуном, он терял этот навык, вмиг становясь послушным щеночком. Бывали моменты, когда Сонхва держал лицо до последнего, раззадоривая парня, но тот никогда не оставался в стороне и вскоре, в Пака прилетала ответочка, напоминая ему о том, какие последствия его могут ждать после его игр. Хонджун не торопится, он снова возвращается к груди, оставляя на ней невесомые поцелуи, поднимаясь все выше и выше. Он заново, словно был разочарован тем, что его прервали от такого занятия, целовал раскрасневшееся лицо парня. Было приятно держать такое сокровище прямо у себя в руках, осознавая, что если ему прямо сейчас не дать разрядки, оно буквально будет умолять о том, чтобы ему наконец помогли. Но Хонджун не монстр, поэтому он снова опускается к шее, а затем приближается губами к уху и шепчет: - Ты хорошо подготовлен? - Да, я все сделал. - На сколько пальцев? - Три. Они переговариваются шепотом, словно боялись нарушить правила той игры, которую сами же затеяли. - Смотри, я помогу тебе кончить, - Ким прослеживает пальцами путь к влажному входу. – Но ты должен пообещать мне, что не притронешься к своему члену. Я хочу чтобы ты кончил от моих пальцев. - Но я хочу твой член, - парень напротив хмурится и будто на секунду выходит из транса. - Не получится, для этого надо дольше готовиться, а ты и так на пределе. Давай пока ограничимся пальцами. - Черт, хорошо, можешь отпустить руки. Обещаю, что ничего делать не буду. - Хорошо. Хонджун, как и обещал, отпускает руки, ради того, чтобы еще немного провести ими по тонкой талии Сонхва. Дальше, он ныряет руками за его спину, оглаживая ягодицы парня. Пак же времени не теряет и закидывает руки ему за спину. Ким не отрывая взгляда от черных зрачков напротив, ощупывает матрас, на наличие смазки, которую он кинул сюда некоторое время назад, о чем сейчас жалел. Сейчас не самое лучшее время искать смазку, но благо, он ее быстро находит и выдавливает на пальцы. Он уже сам был в нетерпении, поэтому он очень быстро пристраивается пальцами ко входу и заранее предупреждая, входит. Сонхва низко стонет, но не из-за дискомфорта, а из-за чувства заполненности. Было неловко самому себя признаться, но он обожал это чувство. Он частенько заставлял Хонджуна растягивать его, после должной подготовки. Ему до одури нравилось чувствовать в себя чужие пальцы, которые так глубоко проталкиваются внутрь, а он получает от этого особое удовольствие.  Как и сейчас, Хонджун довольно быстро набирает темп, но только спустя время находит тот самый угол, из-за которого Сонхва дергается. Он начинает трахать его пальцами, пытаясь доставить ему максимальное удовольствие. Сонхва же буквально трясет и спустя секунду, он, со слишком громким вздохом, кончает, пачкая их животы. Хонджун только немного замедляется, но не прекращает рваные движения, потому что понимает, что у самого стояк слишком плотно прилегает к ширинке. Кончить тоже очень хотелось, но постыдный страх, быть пойманным за тем, что кончаешь себе в штаны, пока трахаешь пальцами своего парня, преобладал над ним. Он дожидается, пока Пака не перестанет трясти, и выходит из него, обвивая руки вокруг его плеч. Они тяжело дышат, сбитое дыхание громко отзывалось в ушах, создавая впечатления, будто они вдвоем пробежали целый марафон. - Крольчонок… - любимое прозвище выскакивает из уст Хонджуна, он даже ничего не получил, но сладкий голос Сонхва все еще отзывался где-то в голове, заставляя внутренности скучиваться в узел. Даже то, как он сейчас выглядел, было настолько неповторимым зрелищем, что ненароком начинаешь задумываться, чем можно было заслужить такого человека в своей жизни. - Джун-и, - Сонхва смахивает влажную челку со лба и потихоньку приводит свое дыхание в порядок. – Тебе помочь? - Я… - Я помогу, - он немного ерзает, задевая стояк, а после плавно спускается вниз, становясь на колени. Он притирается щекой к ширинке, вызывая у Кима судорожный вздох через зубы. Сейчас он как никто другой понимал состояние Сонхва, когда тот пытался всеми возможными способами доставить себе быстрое удовольствие. Он слишком долго пробыл в таком состоянии, чтобы рассуждать трезво, но сейчас в приоритете было только следить за движениями Пака, что прямо сейчас растегивал ширинку, хихикая над нетерпеливостью Хонджуна. - Тебе необязательно, можешь просто руками помочь. - Я хочу тебя отблагодарить, - после того, как он достает член, его руки сразу же обхватывают основание, немного сжимая, чтобы отсрочить быстрый оргазм. Он аккуратно дотрагивается языком до головки, пробуя на вкус. Хонджуну хочется выть, тот его просто доводит, при этом нагло за этим наблюдает. - Пожалуйста, крольчонок, - он зарывается рукой в волосы и сжимает пряди, намекая сделать хотя бы что-нибудь. - Как пожелаешь, - Сонхва резко меняется в лице, когда понимает что ему полностью отдали власть. Он убирает руки со ствола, перемещая их на бедра Кима, с силой сжимая и опираясь на них. На этот раз он отстраняется, чтобы полностью вобрать орган в рот и начать двигаться на нем. - Черт, крольчонок, - парень убирает руку с волос, боясь слишком сильно затянуть их. Он вцепляется в простынь, забывая дышать от сильных ощущений. Сонхва совсем его не щадил, его действия становились непростой задачей для самовыдержки. – Сонхва… Тот ему ничего не отвечает, двигаясь быстрее и удерживая тело под собой, чтобы тот не мог двинуться навстречу. Ему хотелось сохранить свой темп, самому довести его до конца. Наконец, Хонджун с силой вздрагивает, приоткрывая рот в беззвучном стоне. Казалось, что он даже дышать перестал, такие яркие эмоции случались не часто, но сейчас это было на уровне фейерверка. Сонхва в это время уже отстранился, а на его подбородке можно было заметить пару стекающих белых капель. Он не был раздражен, но точно хотел высказать парню претензию о том, что ему стоит вовремя предупреждать о таком. Только спустя несколько минут, когда Хонджун все-таки смог сфокусировать свой взгляд, он заметил, что Сонхва все это время смотрел на него, положив руки ему на колени, опустив туда же голову. Он уже успел вытереться сам и вытереть при этом Хонджуна, но что-то в этом теплом взгляде было такое, что заставило его сердце замереть. Он сам того не понял, как его язык вдруг развязался и выпалил: - Выходи за меня. Сонхва сначала даже не поменялся в лице, не до конца осознавая сказанное парнем, но потом быстро пришел в себя, округляя глаза. Эта фраза точно звучала словно гром среди ясного неба, что заставило их двоих смутиться. - Мне кажется, это немного неподходящее время и место для такой фразы. - Сейчас я не осознаю что творю, а при других обстоятельствах я бы не осмелился. - Не осмелился, потому что боялся моего ответа или потому что не очень то и хотелось это мне предлагать? - Господи, Хва… Как ты мог о таком подумать? – он приподнимается и обхватывает ладонями лицо Сонхва, из-за чего у того смешно надуваются щеки. – Я бы не осмелился только потому, что боялся, что у нас с тобой совершенно разные взгляды на наши отношения. Вдруг, для тебя это не является таким серьезным как для меня. Я не хочу сказать, что для тебя наши отношения несерьезны, но… Черт. Ладно, я просто боялся, что после моего предложения ты начнешь понимать, что это не то, к чему ты стремился. Все это время мы жили почти что в идиллии, но что если после одной фразы эта идиллия начала бы рушиться. Это же буквально новая ступень, после которой все меняется. У меня было много времени все обдумать, и я каждый раз убеждался, что это именно то, чего я хочу. Но теперь только тебе остается подумать. Я приму любой твой ответ. Если ты не захочешь выходить за меня, то так тому и быть. Если тебе удобно со мной, и ты хочешь продолжить просто встречаться, то я буду только рад. Просто прошу, хотя бы подумай об этом. Я буду ждать сколько потребуется. Глаза напротив смотрят на него, не моргая. Они все такие же большие и Хонджун почти тонет в огромных омутах его зрачков. Вдруг, на уголке глаза появляется влага. С каждым вздохом, влаги становится все больше, он начинает шмыгать носом, в попытках подобрать начинающийся плач. - Джун-и, - это все на что хватает парня, после чего его лицо падает в колени Кима и он начинает громко всхлипывать, заставляя Кима паниковать. И вот не понять: он плачет от радости или от осознания, что все было ошибкой. - Хва, - он кладет руку на затылок, поглаживая темные пряди, словно это хоть как-то его успокоит. – Прости, я был слишком резок. - Джун… - Дорогой, прости, - он убирает руки и теперь всем корпусом нагибается к Паку, обвивая, на сколько это было возможно, тело руками, и кладет голову ему на спину. В таком положении они сидят очень долго, по крайней мере, так кажется Киму, у которого от увиденного щемит сердце. Он старается поглаживать те участки тела, до который может дотянуться, успокаивая парня, чувствуя, как сильно его ведет от происходящего.   Спустя время, он чувствует шевеление снизу, из-за чего быстро отстраняется. Лицо Сонхва выглядит немного опухшим, но от этого не менее привлекательным. Он смотрит на Хонджуна, у которого вся жизнь перед глазами пролетела, и в этот момент снова забирается к нему на колени, медленно приближаясь к приоткрытым губам. Он останавливается в миллиметре от них и едва слышно произносит: - Не знаю, что ты там себе надумал, но я люблю тебя больше жизни и не собираюсь так просто тебя отпускать.  Я согласен. На этот раз настала очередь Кима сдерживать слезы, с чем он, конечно же, не справляется. Сонхва смеется над ним, хотя сам недавно пребывал в таком положении, и крепко обнимает парня, который значил для него слишком много и даже больше. Было приятно, что Хонджун считался с его мнением, но он хотел потом еще поговорить обо всех его переживаниях, которые так сильно отражаются на нем. А пока что, единственное чего ему хотелось – обнимать своего будущего мужа.