Самый счастливый день

Томас, не открывая глаз, лениво потянулся. Солнце проглядывало сквозь полупрозрачные занавески, освещая небольшую комнатку. Перевернувшись на левый бок, Томас взглянул на старенькие электронные часы, которые стояли на грубо сколоченной из досок прикроватной тумбочке. На часах белые палочки складывались в цифры: 6 : 56. Как всегда, Томас проснулся за несколько минут до будильника. Вот он, закон подлости: не поставишь будильник — проспишь, а поставишь — проснёшься раньше. Впрочем, сегодняшний день обещал быть настолько прекрасным, что парень даже не стал расстраиваться из-за того, что он мог бы ещё целых четыре минуты пить с розовыми фламинго чай во сне. Томас быстро заправил кровать и направился прямиком в столовую, потому что самое главное утром — чашка хорошего кофе. Можно даже вместе с завтраком. Томас шёл по Тихой Гавани, и как в первый раз удивлялся тому, как она успела разрастись. Для каждого уже успели отстроить по жилищу, и они тянулись длинной вереницей по побережью. Ранним утром, как всегда, здесь было не особо людно. Разве что несчастные работяги-повара под присмотром Фрайпана уже трудились на кухне. Кухня и столовая располагались в одном довольно большом здании, способном вместить около сотни человек, хотя многие предпочитали есть на свежем воздухе. Над этим строением поднимался дым. Внутри, как Томас и предполагал, сидело всего несколько человек, хмурых, невыспавшихся и согнувшихся над своими тарелками с таким отчаянным видом, будто ранний завтрак был для них пыткой. Обычно парень тоже любил поспать подольше, а если не получалось, ходил угрюмый примерно до обеда. Но только не сегодня. Он подошёл к открытой нараспашку двери, ведущей в кухню, и постучал по стенке. Ответом ему послужил грохот и звон упавшей посуды и нецензурная брань Фрая, обращённая на кого-то из неуклюжих подопечных. -Эй, Фрай, доброе утро! Можно мне чего-нибудь перекусить? Уже через минуту он сидел на скамейке, вдыхал прекрасный аромат кофе, смешивающийся с запахом яичницы, жмурился от светящего прямо в глаза солнца и слушал жалобы Фрайпана. -Вот же бестолочи! Нет, ну ты представляешь, я им говорю: чтоб сегодня всё было идеально! А они взяли, и рассыпали все приборы! Мы их так полировали, чтобы ни одного пятнышка не осталось, а теперь заново всё перемывать! Как будто больше заняться нечем! -Да ладно тебе. Я уверен, пока ты на кухне, всё всегда будет на высоте, — добродушно посмеялся Томас. Его смех заглушил звон разбитого стекла, и Фрайпан, мрачный словно грозовая туча, вернулся на свой надзирательский пост. Дожевав яичницу, Томас поспешил вернуться домой. Ему предстояло самое сложное: привести себя в порядок. Заранее подготовленный, идеально выглаженный тёмно-синий костюм с чёрным галстуком уже гордо висел в пустом шкафу — весь свой остальной небольшой гардероб, состоящий из пары затёртых до дыр футболок и штанов, умещался в одном ящике тумбочки. Под костюмом стояли дочищенные до блеска лакированные туфли. Одевшись, Томас приступил к самому главному — к волосам. Томас зачесал их наверх, попытавшись придать причёске более официальный вид. Получилось своеобразно. Из заляпанного неизвестно чем зеркала на Томаса смотрел какой-то взъерошенный подросток. Не то. Вооружившись смоченной водой расчёской, Томас попробовал пригладить это безобразие. Подросток превратился в какого-то более взрослого и солидного прилизанного болвана. Снова не то. Тяжело вздохнув, Томас кинул расчёску куда-то на кровать и потряс головой из стороны в сторону. Пряди послушно вернулись на привычные места. Тоже не то, но лучше уж так. В таком виде его хотя бы узнают. Придирчиво оглядев себя с ног до головы, Томас решил, что выглядит вполне неплохо. Он посмотрел на часы. Всё шло по плану. Взглянув в последний раз в зеркало и улыбнувшись, Томас вышел из дома. Тихая Гавань уже проснулась. Девушки в лёгких платьях разных фасонов и цветов, с мудрёными причёсками и цветами в волосах, весело щебеча, смешивались в потоке с опрятно одетыми парнями и единой рекой плыли по улице. Стараясь держаться в стороне от общей компании, Томас зашагал в том же направлении, что и все остальные. Они шли вдоль побережья, и вскоре все дома остались позади. Чуть дальше, у самого моря, в несколько рядов были расставлены стулья. Гости занимали свои места. Куча незнакомых ребят заняли последние ряды, а на первых двух сидели близкие Томасу люди: Минхо, Бренда, Хорхе, Фрайпан, Арис, Соня, Гарриет, даже Галли был здесь. Все о чём-то болтали и сидели к Томасу спиной. А перед ними, на небольшом расстоянии, стояла арка, украшенная белыми розами, нежными пионами, элегантными гладиолусами, развевающимися на ветру лентами и перьями. У Томаса перехватило дыхание. Под аркой стоял Ньют. Чёрный пиджак был ему, кажется, немного велик, но это не портило образ, а наоборот, придавало ему некой торжественности. Копна пшеничных волос на солнце становилась совсем светлой, создавая ощущение, что Ньют светился сам по себе. Не чувствуя ног, теряясь во времени, Томас дошёл до арки и встал рядом с Ньютом. Плавясь от его мягкой улыбки, Томас всё же нашёл в себе силы выпрямиться и повернуться к Винсу, который стоял перед ними и готовился толкнуть речь. -Вы многое прошли. За спиной много испытаний, которые вы перенесли вместе. Многих подобные обстоятельства могли бы рассорить, а вас они, наоборот, сблизили. Так пусть сегодня и каждый последующий день вы будете счастливы, и ничто вас не разлучит! Послышались аплодисменты. Словам мужчины аккомпанировали чайки, веселящиеся над морем. -Но перед началом веселья я должен соблюсти все формальности. Является ли ваше желание заключить брак искренним и делаете ли вы это по своей воле? -Да, — ответил Томас. В горле пересохло. -Да, — послышался рядом родной голос. -Согласны ли вы взять друг друга в мужья? -Да… -Да. Томас усмехнулся. Когда они решили сыграть свадьбу, возник очень важный вопрос: кто будет невестой? Несмотря на все уговоры Томаса, Ньют белое платье надевать не хотел. Пришлось обойтись без невесты и обоим быть женихами. Вообще подготовка к свадьбе была довольно сложной. Томас, как и все остальные ребята его возраста, никогда не был на настоящих свадебных церемониях. Хорошо, что были Винс с Хорхе, которые им помогали и подсказывали. Однако пришлось обойтись без некоторых обычаев, например без подписей и штампа в паспорте, просто потому, что ни у кого паспорта не было. -Отлично. Теперь пришло время обменяться кольцами, как символом вашего союза. Дрожащими пальцами Томас взял небольшое серебряное колечко с выгравированным на нём солнцем и осторожно надел его на тонкий изящный палец Ньюта. Ньют, взяв ладонь Томаса одной рукой, второй проделал то же самое. На кольце Томаса был изображён месяц. -Можете поцеловать друг друга. Томас посмотрел в светящиеся глаза напротив. Глаза, которые он так любил, в которых он тонул, глаза тёмного кофейного оттенка, в которых зрачок сливался с радужкой. Томас нежно приобнял Ньюта за тонкую талию, которой могли бы позавидовать многие девушки. Ньют положил одну ладонь Томасу на щеку, слегка поглаживая, и поцеловал. Чувственно, мягко, стараясь растянуть сладкий момент. Когда молодожёны отодвинулись друг от друга, все захлопали. Аплодисменты стихли, и гости стали вставать со своих мест и идти к длинному столу в отдалении, который уже был заставлен всякими вкусностями. Ньют взял Томаса за руку и потянул его в ту же сторону. -Пойдём, Томми. Я ужасно проголодался. Фрайпан и его ребята постарались на славу. Стол ломился от разных блюд: фаршированная индейка с овощами, мидии и устрицы, в середине стола на огромном блюде лежал огромный варёный осьминог, вокруг были расставлены разные закуски и корзиночки с красной рыбой и авокадо. Между блюдами умещались бутылки с настойками и свежевыжатыми соками, а для сладких пудингов, фруктов и пирожных был выделен отдельный стол. Все ели, пили, и по очереди говорили тост. Желали, как всегда, счастья, здоровья и мирной супружеской жизни. Галли, налегавший на настойку по своему же рецепту, пожелал Томасу и Ньюту много-много детей, вызвав волну смеха. Фрай, ещё не выпивший, но всегда любивший пошутить, добавил, что если у них будут дети, он лично будет их кормить самым лучшим образом. "Хорошо поесть в компании старых друзей — это радость. А когда это ещё и твоя свадьба, и рядом любимый человек — это счастье," - думал Томас, неспешно распивая красное вино. Он слушал поздравления и пожелания, улыбался и поглядывал на Ньюта, который задорно смеялся над чьей-то очередной шуткой. В какой-то момент Фрайпан послал двух своих подопечных на кухню. Они вернулись с гигантским восьмиярусным тортом, украшенным голубикой, клубникой и инжиром. Под общие крики и аплодисменты Ньют и Томас вместе взялись за большой кухонный нож и разрезали торт. Кремовая начинка с кусочками шоколада была восхитительна, но её Томас наверняка спустя время забудет. А вот едва заметные прикосновения к Ньюту — то коленками случайно под столом стукнулись, то за одну салфетку взялись, — запомнятся ему навсегда. Пусть он чувствовал себя глупым школьником, впервые влюбившимся и смущающимся из-за всяких мелочей, зато каждое касание заставляло внутри что-то трепетать, и хотелось засмеяться, запеть, пуститься в пляс. Когда с тортом было покончено, все желающие девушки и некоторые парни встали подальше от стола, ожидая самого известного традиционного свадебного развлечения. Томас с Ньютом встали к ним спиной, держа букет из лилий. Поскольку каждого из них можно было назвать невестой с натяжкой, бросать его парни решили вместе. -Три. Два. Один. Букет взлетел в воздух и грациозной дугой опустился в руки Бренде. Ньют, обернувшись посмотреть, на чью свадьбу собираться в следующий раз, рассмеялся. -Да я ж не специально… я ж сюда так, ради интереса встала… — оправдывалась Бренда перед многими девушками, которым так отчаянно хотелось поймать этот букет, чтобы наконец предъявить своим партнёрам, что вот, уже даже судьба на свадьбу намекает. Стол унесли. Вместо него притащили барабаны, флейты, несколько старых гитар и даже арфу. Какие-то незнакомые Томасу ребята сели за инструменты и начали играть. Звонкая приятная мелодия поплыла по воздуху. Томас, слегка поклонившись, протянул Ньюту руку. Тот, тоже наклонив голову, протянул свою ладонь, и они закружились в танце. Плавно вальсируя, держась за руки, расходясь и вновь сходясь, они подстраивались под ритм музыки. Под конец мелодия замедлилась, и Ньют с Томасом просто закружились на месте, обнявшись. От чужого горячего дыхания на виске Томас улыбнулся и, слегка наклонившись, невесомо поцеловал Ньюта в щёку. Дальше пошли более веселые и энергичные танцы, к которым подключились все, кому не лень. Они водили хороводы, танцевали в парах и по одному. В конце концов все выдохлись и, ещё раз поздравив молодожёнов, стали расходиться. Прежде чем пойти спать, Томас с Ньютом решили прогуляться по берегу. Уже стемнело. Самый лучший день в жизни Томаса пролетел так быстро. Полная луна отражалась в море, которое лениво накатывало небольшими волнами на песок. Парни шли в обнимку, смотря на камешки и ракушки под ногами, изредка оглядываясь на огни позади. Они сели на большое, непонятно откуда взявшееся полено. Ньют обвил руками Томаса за талию, уткнулся ему в шею и пробормотал: -Я так счастлив, Томми… Утром Томас проснулся в хорошем настроении. Не открывая глаз, он вдохнул знакомый аромат мяты, всегда сопровождающий Ньюта, и потянулся, чтобы обнять супруга. Рука нащупала лишь одеяло. Томас открыл глаза. Рядом никого не было. Более того, вторая половина постели была холодной. Нет, нет, нет. Томас вскочил и подбежал к выходу из дома, у которого они вчера оставили обувь. Там ни лежало ни одной пары туфель, только его старые ботинки. В шкафу не обнаружилось костюма. На пальце не было кольца. Томас сел на кровать, зарывшись пальцами в волосы и зажмурившись. В сердце закололо. Ньюта не было в Тихой Гавани. Он остался там, в Последнем Городе. Свадьба — всего лишь сон. Ньют был мёртв.