они будут в порядке.

Серёже не снились кошмары уже долгое время и, честно говоря, он был уверен в том, что на это также повлияли его девочки. Детская радость и их беззаботность помогала не отвлекаться на неприятные мысли и не менее неприятные воспоминания о том, что когда-то происходило в Санкт-Петербурге. Он предпочёл бы никогда не вспоминать все то, что сделал Он. Он предпочёл всему тому, что было — любовь. Алису и Майшахар, бегающих под ногами, звонкий детский смех, игру на детских площадках и покупку детских вещей. Разумовский был безумно благодарен своеобразному лечению со стороны девочек: ежедневно он засыпал и просыпался с поцелуями, со звонким смехом и рассказами о том, как прошёл их день или же что они хотят сделать за сегодня. Он чувствовал, что что-то должно пойти не так: все не может быть настолько хорошо уже длительное время. Жизнь, особенно в детском доме, научила не доверять положительным обстоятельствам и всегда быть на чеку: ситуация в любой момент может повернуться острым углом. Из неприятных раздумий его выводит Олег, который говорит на удивление не хриплым голосом. Но стоит Серёже повернуться, как все переворачивается с ног на голову: на Волкове нет футболки, зато есть пять рваных ран от пуль, с которых капает кровь, пачкая все вокруг. «Шестую не переживу» «Я виню только себя» «Теперь мы друг друга не потеряем» Слова из воспоминаний звучат слишком плохо для этого. Слишком плохо для того, у кого открылись раны. — Олег? — Серёжа зовет на пробу, но он не откликается. Нет... Нет, нет, нет, нет, нет. Все не может повториться вот так. Он не откликается, но из-за двери появляются те, кого он здесь ждал меньше всего: Алиса, крепко держащаяся за Олега и Майшахар, которая хмурит брови, смотря на все... это. — Олег, уведи их, — Разумовский не знает, что происходит, но точно видит, что что-то не хорошее, — Волче, прошу тебя. «Волче» приятно режет слух, но Серёжа обращает внимания на смягченную улыбку Волкова ровно до тех пор, пока не замечает на стене тень. Его тень. Того, от кого Разумовский старался уберечь своих дочерей. Того, к кому их нельзя подпускать, это... это неправильно. Так не должно быть. В голове лишь одно слово — «спасти». Не себя, не Олега, а дочерей. Волков бы не простил, если бы Серёжа предпочёл его заместо их. Если бы он сделал выбор в его сторону, Олег бы никогда не смог простить. — Пап? — Алиса зовет Серёжу, а он не отводит взгляд от тени, которая перемещается к зеркалу. Раз-два-три. Раз-два.. Раз... На Разумовского смотрят жёлтые глаза, которые, кажется, заполнили всю квартиру. Которые смотрят не только на него, но и на Майшахар, старательно закрывающую младшую сестру. — Волче, пожалуйста, — Серёжу пробивает крупной дрожью, — Олег, я прошу тебя. Если у тебя будет выбор - защищай их. Внутри что-то обрывается. — Серёж. Нет.., — Разумовский вскидывает голову, смотря на обладателя голоса, вновь хриплого, — Серёж, это твоя вина. — Что? — Это.. — Он обводит взглядом кровь на полу, самого себя, разгромленную квартиру и, что самое главное, Разумовский теперь видит Алису, спрятавшуюся в углу и Майшахар, наблюдающую за тенью, что скачет туда-сюда по стенам. — Твоя вина. — Пап! — Младшая дочь старается дотянуться до Волкова, пока тень не оказывается слишком близко. — Папа, пожалуйста! «Серёжа» «Пап!» «Папа!» Разумовский в ужасе распахивает глаза, смотря перед собой и пытаясь отдышаться. Взгляд бегает по комнате и останавливается на живых и невредимых членам семьи. — Пап, тебе кошмар приснился? — Алиса зевает. Видимо, проснулась из-за него же. Или из-за самого Разумовского. Вполне возможно, что он был слишком громким и мог разбудить все семейство. Серёжа устало потирает лицо руками. Впервые за долгое время его ответ на это — да. — Кошмары всем снятся, это нормально, — Майшахар улыбается, садясь рядом с Разумовским. О, да, только восьмилетние дети ещё не пытались убедить его в том, что он нормальный. Хотя у обоих дочек это получается лучше, чем у Рубинштейна и всех остальных психотерапевтов. Никакие таблетки не смогут сравниться с тем, что он чувствует сейчас. — Серёж? — Олег смотрит обеспокоенно. Он и сам уже не помнит, когда последний раз подрывался от кошмара, до этого метаясь по кровати, как это произошло сейчас. — Олег, пожалуйста, — Он повторяет фразу из сна, — Пожалуйста, если у тебя будет выбор защитить меня и Его или их, — Он смотрит на непонимающих девочек, а после вновь на Волкова, который явно не рад такому выбору, — Выбери их. — Серёж.. — Пожалуйста. И.. да, я в порядке, — Разумовский выдыхает, утягивая смеющуюся Алису в объятия, пока Майшахар ложится рядом с ними. Волков кивает, тепло улыбаясь. Они оба будут в порядке, пока на них с такой надеждой смотрят две пары маленьких глаз. Пока Алиса хихикает, пока Майшахар улыбается, взглядом подзывая Олега лечь рядом с ними. Они будут в порядке.