Людские разговоры

Лололошка ненавидел говорить, но благотворил людей, тех даже, что делали боль немеренную. Легче ему промолчать, чем сказать хотя бы больше трёх предложений. Никогда и никто совершенно не воспринимал слова его всерьёз. Для всех был он ребёнком без мнения. Но люди были почти что божествами для него, даже после боли, что натерпелся от них он. Людей он обелял, не смея сказать что–то против них. — «Ты слишком шумный.» — твердили они, когда он старался слиться с тенью. И он верил им. — «Ты слишком эмоциональный.» — говорили они, когда уныние поглощало его, что даже кричать о спасении не мог. А он всё равно верил. — «Ты всегда слишком много требуешь.» — кричали они, когда случались единичные ситуации, где требовалась помощь ему. Верил он и этому. Люди не могли врать. Тянувшись за светом, Лололошка лишь быстрее падал в бездну неизвестности, ненависти и разочарования. В себе. Он ненавидел говорить, но упорно шёл к людям, зная, что следует за этим. Ему было легче обвинить себя во всех грехах. Это он сам себе делает больно, а не они. Это он не умеет слушать. Это он не умеет понимать. Им верил. Дилан ненавидел людей, но просто обожал разговаривать. Когда был он меньше, друзья заткнуть его не могли, но молча принимали его. Говорить о падении метеорита? Да. Завести диалог о книгах, что будет больше похож на монолог? А давайте! Он любил болтать на разные темы. Давно когда-то кто-то близкий сказал тому: — «Ты так много говоришь. Заткнись. Раздражаешь» — и он заткнулся. Всего лишь одно замечание от близкого побудило разговорчивого Дилана стать противоположностью себе. Раньше люди были милы ему, а ныне ненавистны. Они не умели слушать, не умели понимать, не умели любить. Они могли делать только больно и врать. Ему было легче разговаривать самим с собой. Огораживаясь от людей, он спасал сам себя от боли. — «Ты токсичный.» — сказали когда-то ему. Он не поверил. «Пусть говорят» — решил он не спорить. А зачем? — «Ты нефор и нерд! Ты неудачник!» — кричали в школе ученики. Наушники на голове, песни немецкой группы «Rammstein» и никого нет. — «Ты мразь.» — сказали ему, когда он защитил свою точку зрения. Не поспорил он, хотя и не считал так. Не улыбался он людям. Не говорил то, что от него хотят услышать. Он молчал на оскорбления, но никогда не верил им. Знал, не такой. В тот день, когда они впервые встретились, никто не знал, что будет дальше. Не старался Дилан найти общие темы, в то время как Лололошка искал путь к нему. Старательно прощупывая ту границу. Их жизни были меж кошмарами, но даже подозрений у них не было, что похожи их судьбы были чем-то. Это тонкая грань, что заметить стоит. Проходя через обман, кошмары, ужас, грязь, они разошлись. Один людей считал богами, пока другой видел их чертямя. Но пока один ненавидел и сбегал от другого. Второй наблюдал и слушал, чтобы понять, кто перед ним. Тар–тар стал точкой их негласного общения. Пока он говорил, второй слушал. Никто из них не смел нарушать негласные правила. Пока Лололошка медленно ломался от натиска людей, Дилан, утерая слезы чужие, рассказывал истории. Первокурсник, выслушивая яростные речи Карла об учёбе, ждал свидания от геймера с очередной историей. Резко апатия наступала, но не столько резко, как вырывавший из чёрных мыслей поцелуй и тёмно-синие глаза смотрящии во все не с ненавистью, а с любовью. Смотрели люди искоса, и не заметить кажется нереальным, но Дилан сделает всё, чтобы эколог его даже и думал на них смотреть. Всё сделает Дилан, чтобы Лололошка не знал, что говорят люди. Сделает Лололошка всё, чтобы Дилан разговаривал и не умолкал никогда.