Я и мой дьявол

      Прошло достаточно продолжительное количество времени с того самого момента, когда пролился кровавый дождь, окропляя прозрачно-белый лед гранатовыми каплями. Лэйн с успехом сбилась со счета, целиком погрузившись в работу, чтобы побыстрее разобраться с происходящим. Возможно, прошло несколько недель, а, возможно, и не больше нескольких дней — тяжело держать в голове такие мелочи, когда все внимание приковано к поистине страшным и угрожающим жизни вещам.       Дмитрий приказал оставаться в поместье и приложить все усилия к расшифровке, явно озабоченный разворачивающимися событиями. Девушка разделяла мнение генерала, поэтому беспрекословно подчинилась. Даже если бы мужчина не проявил должный интерес к насущной проблеме, она бы самовольно закопалась в книгах в поисках разгадки. Кто, если не Лэйн, прольет свет на все непроницаемые тайны? Только она была в состоянии помочь. И дело касалось не столько всего человечества, сколько ее самой. Каким образом можно было заботиться о судьбе всего мира, когда неопределенность и непонимание своей собственной личности продолжали медленно, но верно выклевывать душу? Кусочек за кусочком, каждый день без остановки. Лэйн устала и хотела ответов.       Вот и сегодня девушка продолжила свою деятельность. В этот раз устроившись на стуле за массивным дубовым столом в скрытом кабинете предка Романова, чтобы остаться наедине и не позволить никому из членов отряда отвлекать. Ее выбор пал на это место не просто так. Она все же надеялась найти дополнительную информацию в небольшой, но все же радующей глаз библиотеке, что когда-то существовала для единственного человека и включала в себя далеко не один фолиант, которому хотелось бы уделить свое время. Многие из них не отличались примечательностью, однако дневник стал именно той вещью, в которую Лэйн погрузилась без остатка. Крупный размашистый почерк завораживал, а складно сложенные предложения открывали двери в прошлое. Она могла узнать все от первого лица, поэтому и увлеклась, однако приглушенный шум у выхода из помещения грубо вернул в реальность. — Борис? — Лэйн испуганно дернула рукой, случайно сминая пожелтевшие страницы дневника. Почему-то отреагировала так, будто опасалась быть обнаруженной, хотя на деле выполняла приказ. — Прошу прощения, что напугал, — мягкая улыбка тотчас изгнала нервный мандраж, наделяя атмосферу вокруг необъяснимым уютом и безопасностью. Ей даже показалось, что в помещении стало теплее с приходом Романова, — больше подобного не случится. Так и думал, что ты здесь.       Легким взмахом руки мужчина прикрыл за собой скрипучую дверь, стоило ловко проскользнуть в довольно узкий проем. Похоже, рана уже не досаждала, раз он двигался бодро и свободно — повязка больше не сковывала. Борис повернулся к смиренно сидящей Лэйн, что безэмоционально разглядывала рослую мужскую фигуру, а после сделал шаг навстречу, на ходу расстегивая верхнюю одежду. — Ты искал меня?.. — то ли спросила, то ли утвердила она, приглаживая листы. — Не мог отказать себе в возможности в очередной раз посетить… кабинет. Слишком велико желание рассмотреть его в деталях, — уголок губы едва скользнул вверх, пока Борис не отводил своего взгляда от девушки.       То, как он сделал акцент на слове «кабинет», заставило рой неясных сомнений закружиться в голове. Имел ли он в виду помещение? Или же намекал на что-то иное, например, на нее? Могло ли быть так, что Лэйн не была в состоянии адекватно воспринимать реальность после беспрерывной работы, оттого и напридумывала непонятно что?       Спокойствие и полная беззаботность Романова читались в каждом его движении, буквально побуждая девушку пристально наблюдать за высоким силуэтом. Как бы сильно ей ни хотелось снова погрузиться в поток бесконечной информации, не было сил противостоять желанию зацепиться взором за каждую мимолетную деталь. — Вот он, перед тобой, — она холодно бросила, кивнула и опустила голову вниз, покрутившись на стуле. Ни одному из гостей не следовало отвлекать ее от неотложных дел, будь то кто-то из отряда или же столь уважаемая персона. — Вижу, — он кивнул в ответ, стягивая с себя массивную дубленку, бережно складывая и размещая ее на соседнем стуле. — Хотелось бы узнать больше о своем родственнике. Вдруг смогу утолить свое любопытство и посмотреть на его поступки под иным углом. Надеюсь, ты не против.       Едва слышный стук подошвы о паркет отражался от стен, долетая до ушей с невероятно быстрой скоростью. Неторопливые шаги рассекали неуместную, в какой-то степени неловкую тишину и при этом только мешали, не давая сосредоточиться. Вероятно, хозяин поместья нашел себе развлечение, и Лэйн в этом убедилась, когда на секунду подняла глаза, встретившись со светлой макушкой. Облегающая рубашка натянулась, когда мужчина слегка потянулся к окну, выставляя мышцы крепкой спины напоказ. Девушке хватило одного лишь мгновения, чтобы приметить благородное совершенство линий через хлопковую ткань. — Я не имею право быть против. Это твое имение. — Тем не менее я отвлекаю. Надеюсь, Дмитрий не относится к тебе слишком цинично, иначе придется признать, что я не понимаю его поведение. Как не встретимся, ты все время в работе, — мужские пальцы невесомо очертили замысловатый узор на окне, понятный только Борису. Казалось, будто он упивался каждой деталью интерьера, что попадалась на его пути, — а еще тебе очень подходит это место. — Почему? — вопрос слишком резко сорвался с девичьих губ, демонстрируя неподдельное удивление. Лэйн и так не была способна удерживать внимание на скоплении бережно выведенных букв, а неожиданное утверждение Романова сумело возбудить еще больший девичий интерес. — Такая же загадочная, с виду холодная… Отдаленная от всех. Ты, как и этот кабинет, хранишь в себе множество тайн, тем самым только привлекая. Так и не терпится добраться до самых глубин.       Он сделал небольшой шаг назад, отрываясь от окна, разукрашенного морозным рисунком, и развернулся лицом к своей собеседнице, чтобы после прислониться задней стороной ног к подоконнику. Солнечный луч, пробивающийся сквозь облака, игриво приземлился на соломенную копну волос, самовольно запутываясь в них. Даже редкое солнце тянулось к новому знакомому Лэйн, будто намекало на всю ту теплоту, что таила в себе мужская душа. На лице Бориса не осталось ни следа от той мягкой улыбки. Теперь он рассматривал девушку с предельной серьезностью, нагло обводя взглядом каждую черту девичьего лица, отчего внутри все сжималось, пробивая тело болезненной дрожью. Необъяснимый контраст чувств, который вызывал Романов, невозможно было игнорировать. — Удивительно, — она заметалась глазами, перебирая в голове доступные темы, которые можно было бы предложить. Чтобы наконец избавить себя от столь пристального внимания мужчины. Чтобы побыстрее разорвать затягивающийся узел чего-то необъяснимого, что бурлило внутри, пока окончательно не затянулся. Возможно, это было смущение? Она так и не поняла. Лэйн даже не придала большое значение словам в свою сторону, настолько была озабочена мужским интересом. — Как твоя рана? Я так понимаю, тебе не потребовались лекарства отряда.       Борис довольно сощурился, примечая ловкую смену направления разговора. Лениво теребя фамильный перстень, он беспечно тряхнул головой, будто избавляясь от определенных навязчивых мыслей, и снова улыбнулся, в этот раз шире, чем обычно. — Очень жаль, что не понадобились, быть может, смогли бы увидеться куда быстрее. Рана затянулась, можешь не сомневаться.       В подтверждение своих слов, Борис Романов не раздумывая потянул низ рубашки вверх, вытягивая полы из брюк. Податливая ткань слишком громко зашуршала под руками. Девичий рот раскрылся в немом изумлении от столь небрежного движения, побуждая Лэйн подавиться воздухом. Оголившийся участок живота, украшенный едва заметной дорожкой светлых волос, затмил собой продемонстрированную рану, ради которой мужчина и обнажился. Девушка живо проглотила приятное удивление, лишь бы не засветить его перед гостем. Было бы максимально неловко. — Вы видите эту неприятную картину? Останется шрам, — Борис устремился в сторону стола, чтобы дать возможность девичьим глазам рассмотреть поближе. — Он нисколько не портит, — тихо пробормотала Лэйн, едва шевеля губами.       И она не лгала. Откровенно и трепетно ласкала глазами рассеченную плоть, стараясь придать своему взгляду некую отстраненность, чтобы не дать Романову почву для размышлений. На деле же ее заинтересованность превышала допустимые границы, которую сама Лэйн не спешила стряхнуть. Что будет, если она задержит взгляд на лишнюю микросекунду? Не наступит же конец света? — Не могла бы ты повторить? — вежливо попросил Борис, не расслышав ее последние слова. При этом опустил рубашку, но не торопился заправлять ее обратно. Она продолжала вызывающе висеть, едва касаясь краями его бедра. Завлекала, чтобы Лэйн не смела отвернуться. — Хотела поблагодарить за то, что заступился. Из-за меня ты получил увечья. — По-другому не смог бы. Ты заслуживаешь, чтобы тебя защищали и заботились.       Ядовитое смущение охватило с ног до головы, покусывая всю поверхность щек, чтобы заиграть румянцем на коже. По этой причине Лэйн пришлось спешно подняться со стула, чуть ли не роняя предмет мебели, и отвернуться, направляясь к полкам с многочисленными книгами. Будто так и задумывалось. Будто она уже давно планировала оставить свое рабочее место.       Казалось, Борис Романов не обратил должного внимания на столь опрометчивый поступок, ведь не посмел бросить и слова в сторону девушки, возможно, полностью погрузившись в раздумья. И она не горела желанием проверять ничем не подкрепленную теорию, сумбурно появившуюся в голове. Глубоко вздохнув, Лэйн принялась делать вид, будто копошилась в аккуратно расставленных томах, едва задевая кончиками дрожащих пальцев твердый переплет. Как так получилось, что хозяин поместья смог самолично приложить руку к разбившемуся на мелкие осколки спокойствию? — Как считаешь, мы похожи? — неожиданный вопрос выбил остатки хаотично разбросанных мыслей из головы и вынудил девушку обернуться на звук. Борис величественно возвышался над портретом, обрамленным увесистой рамкой. Одна рука потянулась к золотистым узорам, покрывающим весь периметр полотна и заботливо сжала. Было ощущение, что Романов ностальгировал, по крайней мере весь его вид выдавал задумчивость и чрезмерную теплоту ко всему, о чем думал мужчина. Он же сам не отличался поведением от Лэйн, хранил множество тайн в виде непонятных и далеко не очевидных размышлений, но при этом имел совесть говорить что-то про нее.       Она настигла двух, казалось, абсолютно одинаковых мужчин, пристально изучающих ее: один с холста, а другой с высоты своего роста. Каждый из них проникал под самую кожу, разрастаясь мощными импульсами по всей поверхности тела. Встав рядом с Борисом, девушка неестественно выпрямила спину и принялась считывать внешность с портрета, который по умолчанию мог быть схожим с внешностью хозяина поместья. — Да, очень, — подытожила Лэйн, пробегаясь глазами по «живому» лицу, чтобы после сосредоточиться на изображенном. И так несколько раз подряд. — Ну как же, — одним уверенным шагом он оказался слишком близко к ней, сокращая дистанцию до расстояния выдоха, — мои черты более сдержанные, не находишь? — Думаю, да, — она неуверенно согласилась, едва кивая головой. — Позволишь? — вежливо уточнил Романов, протягивая руку к запястью девушки. Лэйн не понимала мужских намерений, бросив недоуменный взгляд, но все же не отказалась, едва прошептав слово из двух букв.       Борис деликатно обхватил ее кисть всей шириной своей немаленькой, но на удивление нежной на ощупь ладони, посылая множество взрывных волн дурмана через одно только касание. Он так легко взял контроль над ее действиями, с едва уловимым напором увлекая за собой девичью руку. Целью всего этого действа был сам предок Романова, который смело наблюдал за парой по ту сторону рамки.       Когда подушечка указательного пальца смогла коснуться шершавого полотна, — там, где были изображены пухлые губы юноши — Лэйн осознала истинный смысл задуманного. — Обведи по контуру, прочувствуй всю плавность запечатленных линий, — чуть тише предложил хозяин поместья, позволяя бархату голоса прорваться наружу. Девушка слепо доверилась, поддаваясь гипнотизирующему тембру, и принялась выполнять «приказ», повторяя пальцем форму привлекательного рта, — запомнила?       Она медленно моргнула в знак утвердительного ответа без сил и возможности произнести хотя бы короткое слово. Казалось, Лэйн вмиг разучилась разговаривать. Несмотря на свою нерасторопность, она была уверена, что Борис смотрел на нее, улавливая нужные ноты настроения, ведь всем нутром ощущала жар его зрительных ласк.       Романов удовлетворенно промычал, убирая девичью кисть от шероховатого холста и движением другой руки аккуратно развернул ее лицом к себе. Ресницы Лэйн дрожали от растерянности, пока она вся едва могла двигаться, доверчиво следуя за мужчиной. Что делал он, то и она, отказываясь думать о последующих его действиях. Борис так и не отпустил ее ладонь, мягко придерживал, едва поглаживал, вселяя ощущение безопасности. Затем следом потянул пальцы к себе, с уверенностью во взгляде размещая их на своей верхней губе. Прерывистое пламенное дыхание, напоминающее дыхание дракона, игриво коснулось холодной чувствительной кожи, нагло оседая на ней. Обжигая своим жаром. — А теперь сравни с моими. Не поверю, если снова услышу утверждение о нашей схожести.       Голос Романова окончательно потерял свою мелодичность, позволяя хриплым нотам встать во главе. Борис принялся совершать похожий маршрут девичьим пальцем, как на портрете несколько мгновений назад, иногда надавливая сильнее положенного. Несдержанно. Легкомысленно. Открыто. Неотступно и вызывающе вглядываясь в лицо девушке.       Лэйн не была в состоянии противиться бесовскому наваждению опустить свой взгляд ниже глаз — туда, где ее рука смело касалась мужской кожи. Очарованная столь откровенной картиной, позволила вспыхнувшему пожару внутри разрастись до необъятных размеров. Гость практически взял ее палец в рот — вот-вот и, казалось, абсурдная мысль воплотится. Ее губы ответно распахнулись, демонстрируя хозяину поместья не только ровный ряд зубов, но и девичью внутреннюю борьбу самой с собой. Лэйн что-то чувствовала, и от этих ощущений ей не хотелось бесшумно проглатывать воздух. Хотелось зазвучать, пропеть мелодию своего нарастающего удовольствия.       Борис сразу же приметил незначительные, едва уловимые глазом доказательства неоднозначного состояния своей спутницы: ее зрачки заметно расширились, а дыхание окончательно сбилось. Невесомо поцеловав фалангу, он медленно отпустил руку, не смея рассеять этот спонтанный, но очаровывающий морок. Время будто остановилось. Для них двоих. Наблюдало со стороны. — Вы вправе оттолкнуть меня, Лэйн, — сказал Романов, прежде чем одним ловким и резким движением притянуть к себе девушку за затылок, грубо сталкиваясь своим ртом с ее. До стука зубов. До замирания сердца.       Нет. Это не было похоже на обычный первый поцелуй влюбленной пары. Это нечто напоминало цунами, которое неожиданно обрушилось, чтобы разгромить все на своем пути. И именно хозяин поместья стал главным инициатором столь опасной катастрофы, с усладой контролируя силу. Лэйн ощущала на себе его нетерпение и желание побыстрее снести стену из девичьего безразличия. Заставить ее почувствовать. Выбить потухшие эмоции наружу вместе со стонами.       Образ вежливого, буквально наполненного немыслимой теплотой человека был разорван на миллионы кусочков. Сейчас перед Лэйн стоял сам дьявол, готовый выпить ее до последней капли и настроенный потушить в ней весь свет. Чтобы душа погрузилась в порочный мрак и запятналась страстной одержимостью. И Борис делал все, чтобы воплотить свои намерения. Вот так нахально раскрывая девичьи губы своим языком, чтобы после исследовать неизведанную ранее территорию. Крепко цепляясь ловкими пальцами за непослушные локоны. Отчаянно прижимая девушку ближе, чтобы избавить от несчастных миллиметров между ними. Как же Романов был хорош. — Борис, это неправильно, — прошептала она прямо в рот, стоило ему остановиться, чтобы перевести дух. Девушка не понимала, зачем говорила подобное, ведь всей душой желала иное. Ей понравился вкус этого мужчины. Он был терпким как вино да и пьянил не хуже алкоголя.       Ее действия совсем не подкрепляли слова, а, наоборот, только сеяли больше сомнений. Прошептав то, что так отчаянно требовал мозг, но не сердце, она потянулась за очередной порцией приятных ласк. В этот раз сама стала инициатором, сразу же углубляя поцелуй, вырывая с корнями остатки разума обоих. Взмах языка по мужскому небу, переходя к острому ряду зубов, а после неминуемое столкновение с его. Первобытный танец, не иначе. Соединение двух пылких сердец, нашедших друг друга среди заледенелого хаоса. — Не хочешь остановить меня, Лэйн? Признаюсь, шелк твоих губ забирает желание противостоять всему этому.       Девушка, конечно же, не ответила. Несмело коснувшись мужской груди, продолжала всматриваться в его голубые глаза. Сейчас они были схожи с бескрайним безоблачным небом в солнечный день — таким, какое весь мир больше не был в состоянии познать. Все, но не она, ведь перед Лэйн предстал ее личный небосвод, освещающий непроглядную черноту души. И он заметно потемнел, когда тучи из разнообразных жгучих желаний и грязных мыслей застлали его, стоило Романову бросить взор ниже — на девичий рот — буквально пожирая пухлость ее губ. Едва уловимая ласка Лэйн дала мужчине зеленый свет на дальнейшие действия, пока ее быстро колотящееся сердце чуть ли не ломало крепкие ребра.       Борис увлек девушку в сторону стола, не разрывая крепких объятий — буквально вцепившись пальцами в округлые ягодицы. Он больше не собирался уступать здравому смыслу, не после того, как взаимное притяжение кололо кончики пальцев. В это самое мгновение желание сделать ее своей разрывало на части, концентрируясь не только где-то в груди, но и значительно ниже, вмешиваясь в поток ощущений в виде пульсации в районе ширинки.       Оглушительный грохот от соприкосновения тела с предметом мебели стал точкой невозврата. Мужчина не дал издать ни единого звука, грубо прикрывая девичий рот ладонью, пока другая рука продолжала исследовать изгибы упитанных бедер. Сантиметр за сантиметром, сжимая их с неистовым рвением, царапая кожу сквозь плотную ткань юбки. Так, как хотел именно он, сгорая в попытках попробовать все. — Такая девушка, как ты, достойна самого лучшего. Никто не вправе обижать тебя. Так знай, что я не причиню вреда. Буду лелеять. Так, как должен любой мужчина.       Освободив девичий рот, Борис позволил себе впиться губами в тонкую шею, заранее оттягивая волосы в сторону. Он делал все импульсивно и рвано, словно не мог больше терпеть. Словно неподчинение собственным желаниям могло стоить ему жизни. Словно она была единственным источником талой воды среди ледяной пустоши. Нужно было испить любым способом, продлить свое жалкое существование.       Юркий, донельзя мокрый язык искусно очертил влажную дорожку по сонной артерии, чтобы после позволить острым зубам впиться в то самое место, где рьяно пульсировала жизнь. Лэйн не ожидала столь маниакальной настойчивости, но без стеснения наслаждалась грубыми ласками. Тело приветливо отзывалось, покрываясь крупными мурашками, а рот выпускал едва слышные звуки удовольствия. Вцепившись пальцами в копну золотистых волос, она прижала мужскую голову сильнее, когда Романов добрался до середины ключиц. — Ты все-таки носишь его, — осовело прошептал Борис, скользнув губами по контуру хрупкого ожерелья, чтобы после оттянуть его зубами, — я польщен. — Оно слишком красивое, чтобы лежать в куче вещей, — тихо ответила Лэйн, глотая ртом воздух, на что получила первый сочный удар по ягодице.       Романов явно не отличался нежностью. Эта мысль сильнее затягивала узел желания, концентрируя странные, противоречивые, но такие правильные чувства внизу живота. Очередной взмах языком, только уже по контуру челюсти, выбил новый, полный довольствия стон. В этот раз он был куда громче предыдущих, на что мужчина своевременно среагировал, вновь положив ладонь на рот. Буквально вдавливая конечность. Затыкая… — Прошу, милая, молчи. Я не думаю, что тебе доставит удовольствие, если кто-то из отряда прибежит на твои манящие звуки.       Мужские глаза многообещающе сверкнули, когда тот молниеносно пробежался по лицу Лэйн в поисках хоть какой-то реакции на свои действия. Она не боялась, а, наоборот, с интересом ожидала продолжения. Романов отпустил, чтобы в следующую секунду рывком усадить девушку на стол, сметая все те труды, над которыми пришлось кропотливо работать. Она громко ахнула, цепляясь за мужские плечи. — Осторожнее… — Мне все равно, — процедил мужчина, нетерпеливо задирая полы юбки, что до этого момента добросовестно скрывали женские бедра и колени.       Плотные шерстяные чулки красовались на ногах — явно предназначались для того, чтобы согреть уязвимую кожу в лютые морозы. Только вот для Бориса они стали своего рода красной тряпкой, будоража и без того разгоряченное воображение. Так гармонично смотрелись, что он не был в состоянии сместить свой взгляд выше — туда, где влажное женское естество скрывалось за хлопковым нижним бельем. Мужчина требовательно надавил на грудную клетку, принуждая Лэйн сменить позу с сидячей на полулежащую, а после подтянул девичье тело поближе к себе за бедра. — Не смей испортить мне одежду, — твердо заявила она, поддаваясь бешеному натиску и приземляясь локтями на поверхность стола. Ноги заметно дрожали от предвкушения, а слух едва улавливал мужское сбившееся дыхание. Она уже скучала по его языку в своем рту. — Думаю, я справлюсь, — кивнул он, собирая юбку на женской талии и, наконец, впиваясь взором в заметное, плавно разрастающееся пятно. — Какая… манящая.       Лэйн не успела и подумать, как Романов наклонился вперед, размещая ноги на своих плечах, чтобы нагло накрыть ртом ее естество сквозь хлопок. Смело. Самоуверенно. Вызывающе. До искр в глазах. До неукротимой дрожи. Ее прошибло током от ощущения теплого языка, навязчиво проскальзывающего вдоль половых губ. Еще чуть-чуть, и оставит ожог — его касания казались раскаленными. Мужчина озверел: вонзился ногтями в бедра, лишь бы не дать ей возможности ускользнуть и избежать всей той пытки, которую он подготовил.       Девушке же было мало. Весь дискомфорт от непредсказуемой грубости был успешно перекрыт страстными ласками между ног. Борис не просто врезался своими губами, он кусался, рычал, царапался зубами, выбивая нетипичные хриплые звуки, которые ей приходилось подавлять. Она не хотела, чтобы его сладкая и сводящая с ума инициатива заканчивалась, поэтому покорно исполняла просьбу молчать, буквально переступая через себя, потому что желания оставаться тихой не было. Или же это был приказ, приправленный вежливостью? — Уникальная. Невероятная, — прошептал Романов, зарываясь носом в ткань нижнего белья, как бы давая мгновение для передышки. — Не останавливайся, — беспомощно попросила Лэйн, надавливая на голову. — Это что, звуки мольбы? Они оказались куда вкуснее, чем твои попытки сдерживаться, — он ухмыльнулся. Не ожидая ответа, рывком оттянул трусики в сторону, чтобы избавиться от барьера. Чтобы насладиться нежной кожей. Чтобы выпить ее всю без остатка. Чтобы навсегда запечатлеть ее вкус на своих рецепторах.       Борис не стал тянуть, впечатался в сочащуюся влагой вульву, напрягая челюсть. Шумные чавкающие звуки заполонили всю комнату, выдавая то, чем же занимались близкие знакомые. Любой, кто подойдет к закрытой двери, сразу же все поймет.       Он без прелюдий пустил в ход язык, что окунулся в опухшие складки и нетерпеливо закружил на клиторе. Продолжал до тех пор, пока несколько пальцев не нашли себе применение. Указательный и средний — сразу два — погрузились внутрь на всю длину, безжалостно растягивая влагалище, чтобы заявить свои права и прошибить током удовольствия. Они не просто терлись о стенки, они сгибались, задевая неизведанный, но максимально чувствительный участок, на что Лэйн лихорадочно выгнулась в пояснице. Боль от непривычно резких движений перемешалась с блаженством, обращаясь в дикую пульсацию, от которой хотелось избавиться, сжав ноги вместе. Волна наслаждения раскаленной лавой потекла по венам, заставляя девушку закатить глаза и прокричать. Она не смогла удержаться от манящего наваждения продемонстрировать свою удовлетворенность, проиграла этот раунд против своего тела. Или же весь поединок?       Чувство томной неги вмиг прервалось, уступая неприятному холоду, что заискрился на поверхности мокрой кожи. Романов оторвался от манящей плоти столь же быстро, как и до этого прильнул, вновь обращая все внимание на вполне очевидный румянец и застланный сладострастной пеленой взгляд. Вязкая влага девичьего желания вперемешку со слюной блестела на приоткрытых губах, когда он расплылся в широкой, поистине дьявольской улыбке.       Борис никак не прокомментировал ее неудачную попытку оставаться тихой и продолжил свою собственную игру под названием «гляделки», лениво потянувшись большим пальцем к уголку своего рта, чтобы собрать всю оставшуюся эссенцию и после слизнуть. Он определенно преследовал какую-то цель, хотел вывести из равновесия своими непристойными действиями, с чем благополучно справлялся. Лэйн не была в силах оторваться от всего, что он делал, позволяя собственному влечению душить ее, разрастаться внизу живота и находить физическое воплощение в виде назойливой испарины на виске или же очередной порции прозрачной жидкости между ног. Она текла так, как никогда раньше. Этот дьявол что-то сделал, покопался в ее настройках, иначе не было объяснения, почему тело реагировало вот так. Оно дрожало в умелых руках и безмолвно просило о большем.       Лэйн показалось, что голубизна мужских глаз налилась кровью, прежде чем Романов дернул ее тело на себя, в воздухе переворачивая, чтобы позволить женскому животу прижаться к гладкой поверхности столешницы. Ноги еле касались пола, судорожно подрагивая, — она, наверное, больше не сможет стоять без помощи. Борис разместил свою руку на ее голове, упорно нажимая, буквально вдавливая в дерево — лишь бы показать свое превосходство, указать на то, что она уже была его. Безоговорочно и всецело. Сама согласилась, подписала негласный договор стать его, когда ответила на поцелуй. А после оказалась в ловушке. — Слишком хороша в своей чувственности. Особенно с этого ракурса, — прохрипел он, правой рукой расстегивая пуговицу на брюках. Заметная выпуклость уже давно не давала мыслить трезво, затмевая собой все остальные мысли и чувства. Только инстинкты, только несоизмеримое желание овладеть. Только Борис, Лэйн и их маленький секрет.       Романов освободил до боли пульсирующий член, не спуская штанов, ведь не было желания тратить лишние секунды на подобные мелочи. Оттянув нижнее белье посильнее, он вошел одним уверенным движением, тем самым сумел добиться очередного стона, беззастенчиво проскальзывающего между пухлых девичьих губ. Лэйн тяжело дышала в стол, не имела сил противостоять увесистой мужской ладони, что неприятно сжимала локоны у корней, пока другая успешно заняла территорию на ягодице, без остановки шлепая. Так звонко, что каждый из пары на мгновение терял слух. Так сильно, что часть тела моментально отзывалась обжигающей болью. — Борис, — тихо и смиренно промолвила девушка, на что получила долгожданное движение внутри себя.       Стенки податливо растягивались под грубым напором, пока член упорно двигался глубже. Лэйн наслаждалась каждым миллиметром мужского достоинства, теряла себя, отдавалась без остатка. Хотела, чтобы Романов брал ее, и он будто читал мысли, подчиняясь ее желаниям. Но всего этого было слишком мало. Хотелось больше, быстрее, жестче, хотя его решительные толчки и так невозможно было назвать нежными и мягкими. Острые соски болезненно терлись о грубую ткань одежды, пока бедра Бориса бились о девичьи, а рука продолжала вжимать голову в поверхность. Ей оставалось отчаянно цепляться: за края стола, за сохранившиеся предметы, которые не рухнули на пол, за мужскую рубашку. Хотя бы за что-то, чтобы устоять на ногах. Мнимое ощущение контроля за ситуацией, хотя контролировал здесь только этот дьявол во плоти.       Мужчина размашисто двигался, нисколько не жалея свою партнершу и упиваясь открывшимся видом сверху вниз. Наблюдал за оголенными ягодицами, которые хотелось украсить багровым цветом. Рассматривал взлохмаченные кудри, которые спутались от шевеления пальцев. Следил за скрывающимся в розовых складках членом, который блестел от девичьего удовольствия. Цеплялся за собравшуюся на талии юбку в перерывах между шлепками. — Прогнись в пояснице, — прерывисто потребовал Романов, ослабляя хватку и убирая руку с головы, чтобы наконец позволить ей принять то самое положение, которое было бы комфортно. И это самое решение стало словно глотком свежего воздуха для Лэйн. Она широко расставила ноги и оперлась на локти, прогибаясь настолько, насколько в принципе могла себе позволить. — Не останавливайся, — не своим голосом потребовала девушка, едва повернув голову и бросив взгляд назад — на его сосредоточенное лицо, разукрашенное нескрываемым вожделением. — И не подумаю, — парировал он. — Видела бы ты все то, что вижу я. Тебе бы понравилось, Лэйн.       Она проигнорировала, заносчиво ухмыляясь от ярких картинок, что заиграли в сознании благодаря богатому воображению. Они питали ее невообразимой жизненной энергией, которой хотелось беспрекословно поделиться с хозяином поместья, а также вынуждали терять остатки человечности. Закинув колено на стол, Лэйн раскрылась еще больше, подставляя мужскому глазу всю себя. Без каких либо барьеров, такая, какая была. Пальцы ловко приземлились на клитор, раздражая нервные окончания своими прикосновениями. Она натянулась словно струна под массивным мужским телом, была буквально на пределе, ведь все нутро требовало жизненно необходимого освобождения, скорейшей разрядки.       Романов шумно усмехнулся, продолжая растягивать упругие мышцы молодой девушки грубыми, резкими, небрежными движениями. Рука потянулась к волосам, наматывая густые локоны на кулак, пока другая приземлилась на девичий рот, проникая внутрь сразу тремя пальцами, что до этого истошно сжимали собравшуюся юбку. Проталкивая фаланги как можно глубже, он ловил ими девичьи вздохи, периодически надавливая на щеки и язык. Такие бархатные, мягкие, теплые, влажные… И все это только его.       У Романова не было сил сдержаться перед собственным желанием нагнуться к бархатной спине и оставить нескромный влажный поцелуй на оголившемся позвоночнике, отпустив волосы. Прямо рядом с копчиком, пока вязкая слюна стекала по женскому подбородку от невозможности проглотить. Потребность мазнуть губами по всей площади девичьего стана сводила с ума, болезненно скручивая внутренности. Так много неприличных вещей крутилось на его уме, что он буквально не знал куда себя деть. И как с этим всем управиться? Как воплотить все, что так требовала сама душа? Если она у него была… — Позволишь закончить внутрь? — он поинтересовался чересчур вежливо, будто тот Борис, которого узнала Лэйн во время знакомства, вновь вернулся, заслоняя собой дьявольскую сущность. — Не-е-ет, — простонала она, выгибаясь еще больше от приятных покалываний, распространяющихся по всему телу.       Романов не стал спорить, вырываясь из девичьего тела после нескольких мощных толчков, что превзошли по своей силе весь акт соития. Горячая жидкость окропила покрасневшую кожу на девичьих ягодицах, разрисовывая светлый, ничем не примечательный «холст» своим уникальным рисунком. Гортанный протяжный стон мужчины стал последним рывком к удовольствию. Едва уловив уникальные ноты мужского наслаждения, Лэйн разразилась громкой трелью блаженства, истошно выкрикивая имя виновника сего события. Он учтиво подхватил под ребра, не дал девушке повалиться на пол, разворачивая лицом к себе и прижимаясь губами к ее рту, пока та дрожала от непередаваемых ощущений и хватала ртом воздух.       Только Борис понял, что ничего не угрожало безопасности девушки, так сразу же аккуратно отпустил ее талию, чтобы приступить к собственным делам — привести себя в порядок. Насколько позволяло его положение. Лэйн бесцеремонно опустила юбку на бедра, поправляя свою одежду, не заботясь о том, что где-то там — на все еще саднящей коже — красовалось мужское семя. Она решила разобраться с этим позже, переживая быть застигнутой врасплох.       Интуиция девушки в очередной раз не подвела, ведь спустя минуту тишина раскололась благодаря грубому, твердому голосу, что выбил почву из-под ног и заставил повернуться. — Дмитрий? — растерянно бросила Лэйн, в то время как Борис лукаво улыбнулся.