Hot on the heels

      Мира до сих пор не совсем уверен, что идти с парнями в баню было хорошим решением. Ну, как хорошим, скорее взвешенным. Нет, определённо, тепло, скорее даже жар и жгучее пекло он любит намного больше, чем колючий неприятный холод, поэтому охотнее согласился на парилку, нежели поездку на берег озера или что-то в таком духе. И всё, в целом, было бы просто замечательно — куча вкусной еды, немножко алкоголя и вода, что обжигала нежную кожу при одном лишь лёгком соприкосновении, да и комфортная компания вокруг. Просто рай, а не вечер. Если бы только не одно «но»… Ебучий Денис.       Денис, от которого невозможно оторвать взгляд, от его мускулистого телосложения, по-щенячьи нежно вылупленных глазок и неспадающей улыбки. Вечно крутится где-то в поле зрения в одном лишь белоснежном полотенце, что уже практически насквозь промокло от постоянной влаги и духоты, с капельками пота на перекатывающихся мышцах, а сам строит из себя недотрогу, прикоснуться не позволяет даже вдали от чужих глаз. Держит дистанцию, лишь игриво метает молнии из-под длинных ресниц, растягивает уголки искусанных губ в хитрой ухмылке, дразня всё больше. Не будь рядом парней, то Мира без колебаний бы схватил его за кудрявые волосы, грубо и без особой нежности, и поставил на колени, да вот незадача, даже этих кудряшек больше нет. И, нет, Мира вовсе не являлся в этих отношениях кем-то вроде абьюзивной личности, внутри которой сидит одна лишь похоть, он наоборот всегда был нежен и заботлив, внимателен и готовый на любые разговоры, хотя всегда бодрому Денису это не особо то и требовалось.       Раздражение засело где-то глубоко в глотке, тонкие пальцы нервно дёргались от одного лишь понимания, что совсем рядом может стоять Сигитов, практически полностью обнажённый. А его будто бы и не особо это смущает, бесится также, как и всегда: толкает Магу плечом, садится на кожаные диваны, мокрые от настоявшейся влаги, в своей фирменной позе ноги на ногу и полностью забывает про существование той небольшой тряпки, что отчаянно пытается защитить его от всеобщего позора. Миру выводит из себя каждое неловкое движение ног, любой толчок или желание протянуть руки через весь стол, при этом наваливаясь на него всем своим весом. Один неправильный взмах — и полотенце точно пропадёт с чужих глаз. Здесь, прямо перед всеми.       Не сказать, что Колпаков считает это каким-то позором и просто пытается уберечь своего парня от подобных казусов. Он просто ревнует. До жути жадно впивается взглядом в выпирающие под тканью округлые тазовые кости, рассматривает так, будто видит их в первый раз, а потом косится на остальных, проверяя не решили ли они позариться на то, что по праву принадлежит ему. Взгляд его схож со взглядом хищного зверя, защищающего свою добычу. И, наверное, так и есть, ведь Денис одним лишь своим существованием вызывает у Миры животные чувства, которые тяжело описать словами. Особенно учитывая то, что они долгое время не виделись вживую, отдыхая после череды выматывающих турниров.       А Сигитов прекрасно всё это понимает. Отступать и не собирается, скорее играется с огнём. Знает, что терпение у Мирослава не бесконечное и рано или поздно он сорвётся сам.       Любит это до безумия. Любит, когда Мира грубый, беспощадный, доминирующий, когда он не даёт лишний раз вдохнуть, выбивает из чужого тела все силы, до последней капли, пока ноги не станут ватными от истощения, пока губы не сотрутся в кровь от бесконечных поцелуев, пока кожа не начнёт гудеть от грубых царапин и покусываний. Такой Мира заставляет плавиться в его руках, таять, как сладкое мороженое. И, к слову, таким увидеть его в обычной жизни очень-очень нелегко, скорее даже невозможно. Таким Мирослав становится только в постели. И только с Денисом. — Д-ден, блять, — Слышится знакомый хрип над ухом. Жар обдаёт тело, в глазах всё плывёт от поступающего пара. Мира облокачивается на стенку деревянной купели, закинув руки за её пределы, тем самым остужая хоть какую-то часть тела. А перед ним Денис, что решил тоже заскочить в воду, пока все остальные свалили на площадку за домом. — Что? — Горячие потоки заставляют зажмуриться, замылив всё поле видимости. Правда, даже это не мешает Сигитову разглядеть парня в воде, двинуться вперёд и прижаться поближе. — Ты вообще ёбнутый, — Кидается ядом Мира, но при этом сам поддаётся навстречу, когда чувствует лёгкие и якобы случайные касания внизу живота. Да, Ден ёбнутый на голову, это точно. Но как же в нём филигранно сочетается полное безумие и необъяснимая привлекательность, способная снести голову любому. И, похоже, даже отстранённый Мира попался на эту уловку. — Я знаю, — Наглая ухмылка светится на физиономии Дена, от чего Миру тут же переклинивает. Он сглатывает накопившуюся слюну, обвивает руками аккуратную талию и прижимает к себе ближе, практически усаживая мидера на себя.       Где-то в помещении гудит печка, плещет вода, трещит раскалённый воздух. Ден буквально плавится на глазах и, кажется, даже не от высоких температур, а от Мирослава, которому наконец развязали когтистые руки, что теперь красовались на округлых половинках, покрасневших от кипятка. Сжимает их до новых отметин, до характерного вздоха под ухом, окончательно сносившего с петель всю адекватную часть сознания. Денис утыкается в некрупную шею, горячо выдыхает, чувствуя как в него входят тонкие, с выпирающими костяшками пальцы. Сдерживает вскрик, впивается зубами в плечо Колпакова. Горячая вода передала и пальцам свои свойства. Неприятно, но возбуждение перекрывает все чувства. Кипяток входит вместе с пальцами, раздвигая нежную плоть. Вопреки внутренней жгучей боли, член быстро набухает от перевозбуждения, покалывает от желания, чтобы к нему прикоснулись.       Свободной рукой Мира приподнимает мидера за подбородок, мягко целует в дрожащие губы. Покусывает, когда входит пальцами глубже, и ухмыляется, слыша характерный отклик, вырвавшийся с персиковых уст. Ден выгибает спину, не хуже профессиональных гимнасток, поджимает пальцы на ногах чуть ли не хруста. Шумно выдыхает в довольное лицо Колпакова, а после смотрит на него с нескрываемым нетерпением.       А Мира всё понимает, но намеренно продолжает дразнить, давить на нервы, истощать полностью и выпивать все жизненные соки. Оставляет мокрую дорожку поцелуев на слегка выпирающих ключицах, покусывает кожу, оттягивает её от косточек. Пальцами же растягивает Дена изнутри, наспех, практически не стараясь. Дыхание перехватывает от жара и близости тел, из-за чего Колпаков решает ненадолго отстраниться и отдышаться. Откидывает голову назад, продолжая смотреть прямо Дену в глаза, что казались совсем поплывшими, словно это он выпил тут за всех ребят. Даже так, для Миры он казался своеобразным нетронутым чудом, весь миниатюрный, мягкий. Не такой, как остальные. И сам факт того, что это чудо принадлежит именно ему, вызывало неподдельную улыбку. Кажется, что все моменты, когда Денис бесил до нервного тика, улетучились сразу, как только он поделился своим теплом с Мирославом. А тот впитывал всё, как губка, и требовал больше. — Мира, быстрее уже, — Жалобно шепчет Сигитов, лбом утыкаясь в худощавую грудь напротив, — Если ты, блять, нихуя не успеешь до их возвращения, то это не мои проблемы.       Угрожает так, будто сам не будет страдать от того, что не позволил себе отдаться. Мира усмехается, но всё же решает послушаться. Плавно вынимает пальцы, кладёт руки на мягкие бёдра и сжимает их так сильно, насколько может. — Сам? Или тебе помочь? — И снова издевается, трётся между крупных ягодиц и наблюдает за реакцией некрупного тела. — Долбаёб? — Денис поджимает губы в лёгкой обиде, упирается одной рукой на широкое плечо, а второй помогает себе насадиться на член Миры. Плавно, медленно, ощущая как сильнее раздвигаются стенки и становится невыносимо жарко и мокро внутри. Ни Ден, ни Мира никогда бы не подумали, что им обоим оказывается нравится трахаться в воде. Пусть и, в каком-то смысле, даже рискованно, ведь ребята могли вернуться в любой момент, да и без тщательной подготовки было бы совсем дискомфортно, если бы не личный мазохизм Дена, о котором мало кто догадывался. Промокшее полотенце ещё каким-то чудом держалось на тазовых косточках, и можно было бы просто отмазаться очередной игрой с пиханием друг друга за бортики купели.       Мира беззвучно выдыхает парню в шею, руками надавливает на его талию, заставляя опускаться быстрее. Когда он входит полностью, Ден не может сдержать стоны, вырвавшиеся с его губ. Колпаков тут же затыкает его языком, сплетает вместе. Углубляет поцелуй дальше, под такт движений бёдрами. Становится совсем жарко, невыносимо. Отрывается от губ парня и не давая ему отдышаться целует вновь. Случайно бьёт по зубам, но не останавливается, кусает за губу, перебарщивает и кусает чересчур больно. Судорожно дышит, впивается сильнее, пытаясь отхватит от Дениса всё самое лучшее. — Будь тише, Денчик, — Шепчет Мира, наконец оторвавшись от желанных губ. Ловит на себе виноватый взгляд Сигитова, после чего целует его в мокрый лоб.       Стыд для Дена скорее как что-то мимолётное. Вот он есть, а вот уже и нет, так что дальше он продолжает двигаться, без чужой помощи, твёрдо упираясь то в бортики, то в плечи Колпакова. Прикусывает опухшие губы, словно модель с обложки порно-журнала, позволяет чужим рукам обхватить себя полностью. Они прижимаются друг к другу, утыкаются лбами. Мира толкается внутри неспешно, не старается переходить на какой-то звериный темп, а наслаждается каждым томным вздохом, каждым шлепком волны об обнажённое тело, доходит до простаты, касание которой вызывает у Дениса чуть ли не судорогу и дрожь во всем теле.       Взгляд у обоих мутный, будто под действием каких-то веществ. Руки еле слушаются, но тело и без них понимает, что нужно делать. Оба чувствуют, что уже на исходе, вжимаются друг в друга сильнее, ногтями царапая нежную покрасневшую кожу. Голова плывёт, до уха доносятся только приглушенные вздохи и низкие стоны. Ден обхватывает крепкими руками шею Колпакова, а сам выгибается в спине, кусает губу до крови и дрожит от оргазма. Чувствует, как внутри становится ещё жарче, наполняется, пульсирует, взывая мурашки по всему телу. Мира обнимает его крепко, не желая отпускать, рычит где-то над ухом, не в силах сказать что-то внятное.       Денис вскидывает голову, пытаясь привести дыхание в норму. Лицо всё покрасневшее от жара, по лбу стекают капельки пота. Оба тут же вздрагивают, когда слышат захлопнувшуюся дверь где-то в коридоре. Похоже, ребята вернулись. Ден чуть ли не выпрыгивает из купели, дрожащими руками придерживая еле живое полотенце и прикрываясь им. Мира же просто закинул руки обратно на бортики деревянной купели, немного поправил намокшую ткань, и максимально сделал вид, будто здесь ничего не происходило. — Вроде всё, мясо готово, — Ярик, бросивший кофту где-то в коридоре, прошёл к столу вместе с шампурами, на которых было насажено уже жареные кусочки шашлыка. Колпаков лишь что-то покивал ему в ответ, вытирая об своё плечо капли пота со лба. Сам весь уже краснее рака, запыхавшийся. — Мир, ты так и сидел всё это время там? Перегрелся уже поди, совсем умалишённый что ли?! — Быстрым шагом Дмитрий, что незаметно пробрался вслед за капитаном, добрался до купели и, подхватив Миру под локоть, вытащил его из воды, попутно приговаривая о том, как может быть опасно долго сидеть в кипятке.       Ден, тем временем, случайно встретился взглядом с недоумевающим Ярославом и неловко улыбнулся, чувствуя как густая жидкость течёт у него между ягодиц, после чего рванул быстрее в душ, отмываться от следов их с Мирой преступления. Как же иронично, что эти двое даже и не понимают, что все давным-давно догадываются об их... Особых отношениях.