rule over me

      чанбин себя принял. осознал свои потребности и нашёл того, кто ему с ними поможет. того, кто сделает из него разнеженное в слезах нечто. того, кто продавит его до больно выгнутой спины, что будет осыпаться поцелуями.       искал способ удовлетворения, а нашёл любовь.       чанбин — альфа, да. в нём мышц раза в два больше, чем у среднестатистического представителя их пола. взгляд нахмуренный и голос хрипло-глубокий. в нём амбиции, целеустремленность, упрямость. всё, что нужно для определения хорошего альфы. однако нет.       он отличается.       пожалуйста, властвуйте над ним.       доминируйте.       чанбину нужен тот, кто поставит его на колени. другие альфы не смотрели в его сторону, думая, что не потянут. что будет слишком сложно, и чанбин им только вдарит по первое число. а со бы так не сделал. но кто ж поверит.       всё же нашёлся такой дурак.       веснушчатое чудо, которое сразу показало, как может доводить до дрожи в коленях. чанбин влюбился в феликса практически сразу.       — чанбин, привет! — феликс широко улыбался, когда здоровался. а ещё крепко обнимал. так, что чанбину не хотелось прекращать столь тесных касаний. блять, он хотел в них тонуть. его тактильный голод стоял поперёк горла, но с феликсом эта проблема решилась.       принося в его жизнь другие.       близко, блять, феликс всегда был так близко к нему.       маленькие ладони скользили по спине, точечно нажимая на уставшие за день мышцы. боже, чанбин такой слабый на касания. тем более, когда шепчут хриплым басом прямо на ухо: ты так напряжен, расслабь плечи, ты уже отлично потрудился. как тут устоять?! со первое время стыдливо сбегал в ванную, не давая распространиться возбуждению и запаху спелого персика дальше.       и сколько ему так бегать?       благо, недолго. всё же он умеет брать себя в кулак и озвучивать важные мысли.       — ты мне нравишься, — чанбин выбрал момент обычный. повседневный. он признал свои чувства уже как месяц, а томить их дольше не видел смысла.       весеннее солнце слепит в глаза, подсвечивая веснушки на лице феликса. если честно, чанбин на них засматривался слишком часто. интересно, а есть ли они где-то ещё?       — ты мне тоже, — светится, сжимая чужую руку крепче. жмётся. а в глазах пляшет что-то новое, дикое. голодное.       — но я хочу тебя предупредить, — после нежного поцелуя в щёку чанбин вынужден продолжить. он боится реакции, однако считает важным обозначить всё сразу. расставить все точки над i. — я не смогу тебя удовлетворить.       — ты импотент?       — я пассив.       — значит, — феликс будто лишь ярче засиял. улыбка ползёт с одной стороны. она опасная.       горячая.       долгожданная.       — я с удовольствием возьму на себя главную роль.       ох, феликс её взял.       и чанбина он тоже — взял.       — думаю, что начнём с моего члена в твоей прекрасной заднице, а после, хм, — феликс проводит пальцем по кромке боксеров, не залезая дальше. испытывает, — подумаем насчёт чего-то побольше.       — у меня есть вибратор, — чанбин не может себе позволить оторваться от плотоядных глаз, в которых горит желание. настоящее желание и похоть, — большой.       — прекрасно, — приближается. губы накрывают живот, мягко подбираясь ближе. чанбин ожидал грубости в их первый раз. думал, что тот, кто смотрит на него такими глазами, будет резок и скуп на прелюдию.       он ошибся.       феликс любит растягивать удовольствие.       растягивать чанбина.       — феликс, — он уже не может, изнывая. коснись же его. перестань быть столь ласковым. — я готов, боже, пожалуйста.       в ответ поцелуй. глубокий, мокрый, долгий. губы саднят, но приятно. пальцы очерчивают вспотевшее тело, набухшие соски. феликс жаден до прикосновений. ему нужно, чтобы пальцы обвели каждый участок тела. всего чанбина. тот так протяжно стонет.       цепляется за спину, усыпанную веснушками. да, и плечи в них, и грудь. феликс покрыт бледными крохотными пятнышками, на которые со бессовестно засматривается.       — раздвинь ноги, — хрипло шепчет, не в силах совладать с голосом.       феликс приставляет головку к растянутой дырочке. жарко и скользко. он подготавливал с особым усердием. и признаться в слабости перед настолько открытым альфой под ним — легко. чанбин же такой красивый, когда просит. когда тянется к нему. когда целует и хвалит.       тяжело.       до приятного.       как совладать с чувствами? феликс растворяется в касаниях плотных, поглощающих. они будто сливаются во что-то цельное, необъяснимое. движения плавные, но сильные. руки альфы оставляют слабые полосы ногтей на спине.       — больно?       — глубже.       чанбин обвивает ногами талию. феликс крепче, чем кажется на первый взгляд. он выдержит напор, сопровождённый запахом персика. свежего, сочного. как сам альфа. ему подходит.       поцелуи сумбурные, пальцы путаются в волосах. феликс не справляется, любуясь. он никогда не был гениальным обольстителем и человеком, что умеет подчинять.       он просто хотел любить больше, чем обычно позволяли себе омеги. хотел любить по-другому. он не преуменьшал чувств других, просто сам желал подарить как можно больше удовольствия.       а чанбина хотелось любить.       до объятий, до сбитых с ритма толчков, до поцелуев, что покрывали каждый кусочек прекрасного тела. до улыбок взаимных, до взглядов любовных.       они нашли друг в друге ту любовь, которую мечтали дарить и получать.       — чанбин, — убирает налипшую чёлку от глаз, — сожми меня.       чанбин слушается. внутри и снаружи так горячо. воздух раскален их тяжелым дыханием, рваным. феликс прижимается ближе, настолько, что грудной клетке сложнее подняться для вдоха. но им нравится.       — тебе хорошо?       — да, — чанбин не хочет закрывать глаза, но удовольствие охватывает его волнами, когда член ласкают умелые пальцы. когда щёки целуют, пробираясь к вискам. когда шепчут комплименты его внешности и голосу.       он такой слабый рядом с этим омегой.       и омега слабый рядом с ним.       с каждым разом они узнавали границы друг друга. желания тайные. те, о которых было стыдно говорить с другими. но решили, что будут честными, открытыми. и в этом нашли способ доводить словесно и без того влюблённые сердца.       эта открытость заводила.       их разговоры не вели только к сексу, разврату. они сошлись и на увлечениях. спортзал и катание на велосипедах по ночному городу. игры в плейстейшен. прогулки с исследованием новых забегаловок. чанбин, когда узнал, что ли умеет готовить, расцеловал его веснушчатые щёки.       а утром, когда сонный учуял аромат вкусной еды, смешанный с естественным запахом ели, ввалился на кухню, забыв надеть на себя хоть что-то.       — ты бы хоть прикрылся, — с него нагло хихикают, подходя ближе. обнимают, опуская руки на мягкие ягодицы. чанбин ещё не отошел от ночи, поэтому мозг слабо соображал, но уткнуться в шею хотелось на уровне инстинктов. так и сделал.       — а кого мне стесняться?       — да простудишься ты, глупый, — шлепают звонко, уходя за одеждой. со лишь пожал плечами довольный и поплёлся нюхать, что там такого приготовил его замечательный парень.       там омлет, кофе и жареный хлеб. красота.       — руки подымай, — команда сзади, на которую тело реагирует не задумываясь. огромная белая футболка опускается на оголённые плечи, скользя дальше. теперь прикрыт. — так лучше.       — не нравилось смотреть на меня голого? — простуда не оправдание. чанбин знает, что тому нравилось. просто играется. хочет получить реакцию яркую. такую, чтобы завернуться в неё и не вылезать.       — а ты бы смог без последствий глазеть на меня без одежды?       — чем тебе не нравятся последствия? — чанбин совсем немного ниже, но в такие моменты смотрит будто чуть поверх. будто нависает.       но положение у него невыгодное.       его прижимают к столешнице, укладывая руки за спину. феликс иногда кажется ужасно голодным. до дрожи. той, которую чанбин так любит.       — тем, что завтрак, который я так старался приготовить, остынет, если я поведусь на твои провокации.       — я не провоцировал, просто забылся. это же ты вчера просто укутал меня в одеяло, вместо того, чтобы напялить пижаму, — чанбин уже тихо посмеивается, глядя на закатанные глаза.       — ладно-ладно, я немного виноват, — целует в плечо, отходя. — давай, садись. я правда старался.       чанбин на мгновенье тянет руку к чужим пальцам, чтобы поблагодарить молчаливо. он еще скажет любовные оды прекрасной еде, а такое касание будто передаст слова сердца. что лишь бьётся спокойно, влюблённо.       искал чанбин куда меньше, чем смог найти. его любят открыто, нежно, крепко. и он — тоже.